«Под покровительство престола»: как Грузия оказалась в составе России

225 лет назад, 30 января по новому стилю или 18 января по юлианскому календарю 1801 года император Павел I подписал манифест о присоединении к Российской империи Картли-Кахетинского царства — государства на востоке нынешней Грузии со столицей в Тифлисе (Тбилиси).

24 (12 по старому стилю) сентября того же 1801 года уже новый царь, Александр I скрепил своей подписью указ, которым создавалась новая система управления. Тогда предполагалось, что Грузинская губерния получит автономию, местный правитель войдёт в состав местного самоуправления под властью русского генерал-губернатора.

Но на деле бывшее царство Картли-Кахети так и не стало особой территорией в рамках империи — вроде Великого княжества Финляндского (учреждённого в 1809-м) или Царства Польского (появившегося в 1815-м).

На первый взгляд, бумаги за подписями Павла I и Александра I, идущие хронологически друг за другом, выглядят как звенья одного стройного процесса — который начался ещё при Екатерине II, если не раньше, и имел целью поглощение древнего царства.

В постсоветской Грузии, особенно при первом её президенте Звиаде Гамсахурдиа и при третьем — Михаиле Саакашвили, эти события именно так и трактовали.

Империя Романовых, мол, целенаправленно «аннексировала» грузинские государства, потому что такова извечная империалистическая природа России.

При более пристальном рассмотрении сюжет выглядит сложнее и неоднозначнее.

Земля раскола и раздора

Во-первых, обратим внимание — речь в 1801-м шла не о присоединении Грузии, а о вхождении в состав России лишь части грузинских земель.

Золотой век единой государственности, который ассоциируется с именами Давида Строителя и его правнучки царицы Тамары, — это конец XI — начало XIII века. В конце XV века, когда великие князья Московские собирали русские земли, Грузинское царство раскололось на четыре части: царства Картли, Кахети, Имерети и княжество Самцхе. Мегрельские князья Дадиани уже тогда вышли из подчинения царям Имерети. В нынешней Абхазии как суверены правили владетельные князья Шарвашидзе (Чачба).

Но главное — с XVI раздробленная Грузия, как и все феодальные владения в Закавказье, попала под власть двух региональных держав. Османская империя закрепилась на Черноморском побережье. Персидские шахи взяли под контроль Картли-Кахети и другие восточногрузинские государства.

В 1555-м очередная турецко-персидская война завершилась договором в Амасье. По нему султан и шах определили границы в Ираке, Курдистане и в Закавказье. Тифлис и его окрестности тем не менее оставались яблоком раздора — в 1578-м османы отбили город и всю Восточную Грузию у персов.

Продвижение к югу и грузинский проект

Турция и, в меньшей степени, Персия воспринимали как угрозу расширяющееся к югу Российское государство и были, соответственно, угрозой для нас. Отечественная история знает 5 русско-персидских и 12 русско-турецких войн (если не считать локальных столкновений).

Православные цари Кахетии начали искать покровительства единоверной Москвы ещё во времена Ивана Грозного, когда после взятия Астрахани русская граница продвинулась на юг.

Но во время Смуты политические контакты России с Закавказьем прервались. Уже в 1722 году, во время Персидского похода Петра I, царь Картли Вахтанг IV Багратион обратился к русскому государю с просьбой о союзе против турок и персов. Но Вахтанга свергли ориентированные на Персию родичи, и царю пришлось бежать в Россию.

При Елизавете Петровне и Екатерине II процесс перехода грузинской знати на русскую службу стал уже системным — так в России появились представители царского рода Багратионов. Был даже сформирован грузинский гусарский полк, активно участвовавший в войнах той эпохи.

Так, ученик Александра Суворова и герой войны 1812 года Пётр Багратион родился в 1765 году в Кизляре Астраханской губернии в семье секунд-майора русской армии князя Ивана Багратиона.

Но вопрос об отношении России к грузинским царствам был открытым.

Екатерина Великая склонялась скорее к тому, чтобы Грузия стала единым христианским государством — буфером между империей и мусульманскими державами.

Такой буфер на Южном Кавказе бы не помешал, учитывая, что на царствование Екатерины пришлось две русско-турецких войны (1768–1774 и 1787–1791) и одна русско-персидская (1796). Но «грузинский проект» императрицы не осуществился, так же как и проект греческий.

Во-первых, затрудняло реализацию политики на этом направлении то, что между Россией и христианскими народами Закавказья располагается Большой Кавказский хребет.

А горы, от Черкесии до Дагестана, держали народы, готовые формально признать разве что власть халифа правоверных — османского султана, но никак не русских царей (эту проблему предстоит решать до 1860-х годов, до окончания 47-летней Кавказской войны).

Во-вторых, тогда, в конце XVIII века грузинские владыки Картли, Имеретии, Гурии и т.д. не могли договориться о совместных действиях против «магометан».

Во время русско-турецкой войны 1768–1774 Екатерина направила отряд генерала Готтлоба фон Тотлебена в помощь царю Картли и Кахетии Ираклию II Багратиону (он был персидским вассалом, но искал союза с Россией).

Тотлебен доносил в Петербург, что картлийский правитель — союзник слабый и ненадежный. Ираклий жаловался на Тотлебена — мол, генерал оставил его без поддержки, так что в Аспиндзской битве 3 мая 1770 года царю пришлось в одиночку наголову разбить объединенное войско турок и дагестанцев.

Как бы то ни было, присоединение грузинских земель не было целью войны 1768–1774. В Кючук-Кайнарджийском договоре, завершившем успешную для нас войну, не было ни слова о Грузии.

Зачем понадобился Георгиевский трактат

Тем не менее ещё во время войны, в 1773-м царь Ираклий направил в Россию сына, царевича Левана, и брата — патриарха-католикоса Антония с просьбой принять Картли-Кахети под покровительство России. Причём на тех же условиях зависимости, что была у грузин от Персии — включая обильную дань и отдачу одного из царевичей в заложники.

Письмо картлийского царя переслали шефу дипломатии графу Никите Панину. Тот ответил довольно резко: «Странные и совсем не по времени учинённые предложения».

Вторично Ираклий II обратился к Екатерине II с просьбой о протекторате в 1782 году. Царь резонно полагал, что сохранить религиозную, культурную и политическую идентичность его народу всё сложнее.

Перед Россией в тот момент стояли, как бы сейчас сказали, новые вызовы.

Турки стремились «сыграть матч-реванш» за поражение 1774 года. Предстояла решающая схватка за Новороссию и началась она в 1787 году.

На этом фоне Петербург дал добро на переговоры с Картли. Одновременно началось строительство будущей Военно-грузинской дороги и крепости Владикавказ.

В 1783-м в крепости Георгиевск (ныне в Ставропольском крае) был подписан трактат — договор о покровительстве и верховной власти России над царством Картли-Кахети.

Российскую империю представлял князь Григорий Потёмкин, а Ираклия II — князья Иван Багратион-Мухранский и Герсеван Чавчавадзе. Договор предполагал присутствие российского контингента в Картли-Кахети при сохранении власти местного царя.

Документ начинался с того, что «от давнего времени Всероссийская империя по единоверию с грузинскими народами служила защитой… их против угнетений», и заканчивался утверждением:

«Договор делается на вечные времена; но ежели что-либо усмотрено будет нужным переменить или прибавить для взаимной пользы, оное да возымеет место по обостороннему соглашению».

Договор просуществовал всего четыре года и был разорван не по «обостороннему соглашению».

Что происходит без российского прикрытия

Во-первых, в канун начала русско-турецкой войны, в 1786 году Ираклий начал сепаратные переговоры с ахалцихским (Ахалцихе — город на юге современной Грузии) турецким пашой Сулейманом. Находившийся на Кавказе генерал граф Павел Потёмкин — троюродный брат светлейшего князя — получал сообщения: Ираклий извиняется, что принуждён к переговорам с турками — те грозят разорением его земель.

Во-вторых, Россия, пытаясь упредить столкновение с Турцией, готова была допустить разрыв трактата.

Как бы то ни было, в 1787-м, когда Россия уже воевала с Турцией, Ираклий через ахалцихского Сулейман-пашу заключил договор с султаном: Георгиевский трактат аннулировался, и российские гарнизоны должны были покинуть Картли.

Открытие «второго фронта» против турок в Закавказье без контроля над Северным Кавказом было трудно осуществимым делом. Российские гарнизоны перебазировались во Владикавказ.

Турция проиграла войну. По Ясскому миру 1791 года султан не только признавал российскую власть над Крымом и Причерноморьем, но и смирялся с восстановлением Георгиевского трактата. Но одно дело — восстановить договор де-юре, другое — восстановить фактическое российское присутствие.

Тем временем в Закавказье появилась новая угроза.

В Персии к власти рвался Ага Мухаммед Каджар — военачальник, стремившийся вернуть величие иранской державы. При этом он сам не был персом, а происходил из тюркского племени каджаров, которое жило в том числе в современном Азербайджане и владело Карабахом.

Амбициозный военачальник был уверен: Россия должна вернуться к условиям Гянджинского договора 1735 года, по которому всё Восточное Закавказье должно принадлежать Ирану.

Каджар счёл предательством Георгиевский трактат, заключённый с Россием персидским вассалом, царём «Гурджистана» (Грузии) Ираклием.

Так замирившийся с турками, но оставшийся без прикрытия России, владыка Картли-Кахети получил удар от персов.

В 1795-м Ага Мухаммед выступил походом на Тбилиси, где находились только воины Картли-Кахети и соседнего Имеретинского царства. Ираклий II решил принять бой.

Картлийцы храбро защищали свою столицу — при осаде погибло 4 тысячи грузин и 13 тысяч персов. Но Ага Мухаммед взял Тбилиси, город был разорён и разрушен, 22 тысячи жителей угнаны в рабство.

В 1796-м Ага Мухаммед Каджар сверг последнего шаха из рода Сефевидов, захватил власть и основал новую династию Каджаров (которая правила вплоть до захвата трона Резой-ханом Пехлеви в 1925-м).

Неудивительно, что, получив корону в 1796, Каджар тут же объявил войну России за «свои» закавказские владения.

Ираклий II же не вынес потрясения от разграбления Тбилиси и вскоре умер. На престол разорённого и по сути уничтоженного царства вступил его сын Георгий XII.

В 1799 году он прислал своему послу в Петербурге, одному из «подписантов» Георгиевского трактата Герсевану Чавчавадзе письмо, где говорилось:

«Предоставьте… моё царство и мое владение как жертву чистосердечную и праведную и предложите его под покровительство высочайшего русского императорского престола».

Петербургский контекст

Павел I не считал территориальное расширение необходимым, но учитывал: опасность со стороны Турции и Персии сохраняется.

В Петербурге также не могли не понимать: ссора между Французской республикой и турками (из-за экспедиции генерала Бонапарта 1798–1801 в Египет и Сирию) не вечна — и вскоре Париж восстановит традиционный союз с султаном.

Так и произошло в 1805 году, уже после гибели Павла. А в 1807-м император Наполеон подписал договор и с Персией — против России и Британии.

В этом контексте закрепление России в Закавказье было совсем не лишним. И Павел сначала дал добро на отправку в 1799-м в Тбилиси российского контингента под началом генерала Ивана Лазарева, а в 1800-м дал ход прошению Георгия XII.

Но император поставил условие: грузинский царь не должен ограничиваться кулуарными переговорами, а объявить о своём прошении публично подданным и миру. Это, впрочем, было проблематично: царь Георгий XII тяжело болел и находился при смерти.

Страна разорена, наследник-царевич Давид Георгиевич не пользуется популярностью, велика вероятность вторжений, докладывал Лазарев.

Убедившись, что после царского объявления о решении присоединиться к России бунта в Картли не последовало, Россия продемонстрировала дружественную силу. Военные из отряда Лазарева помогли разбить отряды претендента на картлийский престол царевича Александра, которого поддержал Омер-хан Аварский.

7 декабря 1800 года Георгий XII написал Лазареву: «Наши земли принадлежат Его Императорскому Величеству». А 20 декабря последний царь Картли и Кахетии умер. Генерал Лазарев потребовал, чтобы после похорон ни один из царевичей не пытался захватить трон до объявления решения императора Всероссийского.

После чего 18 (30) января 1801 года и был опубликован манифест Павла I о принятии Восточной Грузии в состав России. Правителем (но не монархом) назначался царевич Давид Георгиевич.

6 марта 1801 года вышел указ: Грузию устроить как губернию с делением на провинции, а управление строить через общее начальство, в котором соединялись гражданская и военная власть. Это типовая имперская технология для «пограничного» региона — например, для Крыма и присоединённой в 1812 году Бессарабии.

Но 24 марта 1801-го убийство императора Павла смешало карты.

Взойдя на престол после переворота, Александр I начал внешнюю политику с чистого листа (пообещав, что будет как при бабушке Екатерине), в том числе и на грузинском направлении.

Присоединение чуть не «обнулили».

Противниками проекта были графы Александр Воронцов и Виктор Кочубей, ключевые деятели нового царствования (один вскоре стал канцлером, другой — первым главой МВД).

8 августа 1801 года Воронцов и Кочубей представили молодому императору доклад, где говорилось: бабушка-императрица Екатерина не намеревалась присоединять Восточную Грузию, в Георгиевском договоре речь шла лишь о покровительстве.

Присоединение, во-первых, будет финансово обременительным, а во-вторых, чреватым войной с Персией, а затем с Османской империей, доказывали Кочубей и Воронцов.

Мнение царя определил специальный посланник, генерал Карл фон Кнорринг, побывавший с инспекцией на месте.

Он доложил в Петербург: Картли-Кахетинское царство самостоятельно отбиться от турок и персов не сможет. При невмешательстве России захват неизбежен. При любом раскладе неизбежны и новые русско-турецкая и русско-персидская войны. И Александр I дал отмашку на продолжение процесса.

Месть царицы Мариам

Первым делом царствующий дом Багратионов отстранили от правления. В мае 1801-го царевича Давида, не имевшего управленческих способностей, лишили должности правителя. Пост не достался ни одному из царевичей — так как это было чревато междоусобицей. Правителем назначили генерала фон Кнорринга.

12 (24) сентября 1801 указом императора был определён конкретный порядок «внутреннего в Грузии управления». И на тот момент в Грузинской губернии ещё сохранялась определённая автономия.

В сопровождающих документах говорилось: если «непосредственно» перенести в Грузию «порядок, в России существующий», это даст «чувствительный переворот».

Схема предполагала деление на пять уездов и учреждение земских судов, где один комиссар назначался от правительства, а заседатели могли быть из местных князей и дворян. Гражданские дела предполагалось вести по грузинским обычаям, а уголовные выделять в отдельную юрисдикцию.

До окончательной настройки системы действовало временное правительство под началом генерала Лазарева. В него входили российские чиновники и грузинские вельможи, занявшие должности ещё при Ираклии II. Гражданский суд оставляли «по обычаям страны», кроме чрезвычайных и уголовных дел.

При приведении к присяге или публичном акте создавали паритет: «два чиновника русских и два грузинских».

Но практически сразу всё пошло не так.

Российский командующий на Кавказе князь Павел Цицианов (из обрусевших грузин) настаивал на удалении бывшей царствующей семьи. Вдовствующая царица Мариам ответила отказом. Уговорить её выехать в Петербург поручили генералу Лазареву. Но разговора не вышло — вдова Георгия XII схватила висевший на стене кинжал и нанесла Лазареву смертельный удар.

Император Александр, узнав об убийстве генерала, ограничился не самым строгим наказанием: «грузинской царице Марии, при отправлении её из Грузии учинившей убийство из мщения и злобы», определить пожизненное «пребывание в Белгородском Рождественском монастыре».

Почему губернию не сделали снова царством

На этом «романтическая» часть процесса присоединения закончилась и началась ещё менее вдохновляющая рутина. В Петербург пошли отчёты о неэффективности управления на местах, коррупции и взяточничестве: «Берут деньги… без всякого человечества».

Но к общеимперской проблеме присоединялась местная специфика: путаница российских законов, местных обычаев и церковного права, сфер компетенций российских чиновников и картлийских вельмож. Грузинских советников критиковали за слабую подготовку и незнание русского языка.

С учётом надвигающиеся войны в Закавказье (персидский Ага Мухаммед-шах напал на Россию в 1804-м, турки в 1806-м) на фоне наполеоновских войн в Европе особый порядок управления был довольно быстро свёрнут.

Более эффективной оказалась интеграция в общеимперскую систему управления, а многочисленных местных князей — в класс российского дворянства. Отдельное «Царство Грузинское» на этом «фронтире» создавать не стали.

Победы над турками и персами изменили всю карту Закавказья. В 1804 году Россия присоединила грузинские государства Гурию и Имеретию, в 1805–1806 годах в состав империи вошли бывшие персидские владения на территориях нынешних Азербайджана и южного Дагестана: ханства Карабахское, Шекинское, Ширванское, Дербентское, Бакинское. В 1810-м российские войска заняли Абхазию.

Туркманчайский мир с Персией 1826 года, к которому «приложил руку» Александр Грибоедов, принёс России контроль над бывшими Эриванским и Нахичеванским ханствами. Почти на столетие Закавказью, «столицей» которого стал Тифлис (Тбилиси), были гарантированы мир и спокойное развитие.