В украинском инфополе по итогам Мюнхенской конференции по безопасности стоит звенящее молчание, что отражает ее общий фон.

Иван Шилов ИА Регнум

В нынешнем году конференция вполне явно превратилась не в площадку выработки решений, а в демонстрацию коллективной растерянности, где сил не хватило даже на традиционные обещания «поддержки». Главным шоком для Зеленского, которого «приветствовали аплодисментами стоя» стал прямой отказ в требовании обеспечить членство Украины в ЕС.

В Мюнхене киевский гость вновь пытался вернуть разговор в привычную для себя плоскость требования гарантий и интеграционных обязательств. Он вновь сказал, что ему необходима дата вступления его страны в Евросоюз в рамках гарантий безопасности для заключения мирного соглашения с Россией.

«Если мы не будем иметь даты в документе, я думаю, что Россия заблокирует наше членство в будущем»,— добавил Зеленский.

Однако в ответ услышал прямой отказ.

Глава внешнеполитического ведомства Евросоюза Кая Каллас заявила, что, по ее мнению, правительства стран ЕС пока к конкретике не готовы. Коллегу поддержал президент Латвии Эдгар Ринкевич:

«Да, мы понимаем, что Украина нам нужна в Европейском союзе, и да, в разговорах со многими главами государств у меня складывается впечатление, что они не готовы принять конкретную дату».

При этом Ринкевич добавил, что радостное единение «в значительной степени связано с мирным соглашением», то есть развернул киевскую формулу на 180 градусов.

«Будет ли мирное соглашение или нет? Я не вижу, что Россия собирается предпринимать какие-либо действия, а если Россия не будет предпринимать никаких действий, то и сделки не будет», — заключил он, а точку поставил канцлер Германии Фридрих Мерц.

По его словам, Украина должна начать отвечать требованиям ко вступлению, для чего должно пройти еще как минимум несколько лет. И в этом тезисе открываются врата в бездну. Ведь чем больше времени Украина находится в состоянии войны, тем меньше шансов на то, что «требования» можно будет приложить вообще к чему-нибудь в принципе.

Эта сцена, по сути, стала ключевым политическим эпизодом конференции.

Украина апеллирует к необходимости получить «крышу» и удовлетворить свои розовые мечты, а Европа и США прямо говорят, что никаких автоматических решений не будет. Более того, само увязывание членства в ЕС с мирным соглашением выглядит шокирующе: евроатлантическая судьба Украины определяется не в Брюсселе, а в логике завершения конфликта — то есть в решениях, которые примет Россия.

И логика сторон, исходя из сказанного в Мюнхене, предельно понятна.

На конференции 2026 года, пожалуй, впервые европейские лидеры вслух обсуждали не только создание общей оборонной стратегии, но и напомнили миру о том, что ЕС обладает собственным аналогом пятой статьи устава НАТО.

Как напомнила Урсула фон дер Ляйен, статья 42.7 Договора о ЕС обязывает государства — члены ЕС оказывать друг другу помощь в случае вооруженной агрессии «всеми имеющимися в их распоряжении средствами» — и более того, по мнению некоторых экспертов, это положение звучит убедительнее, чем знаменитая пятая статья.

«Взаимная оборона — это не факультативная задача, это наше коллективное обязательство поддерживать друг друга в случае агрессии, или, проще говоря, один за всех, и все за одного. Но это обязательство имеет вес только в том случае, если оно основано на доверии и способностях», — сообщила глава Еврокомиссии.

Некоторые пошли еще дальше: тот же Мерц заявил, что начал с французским президентом Эммануэлем Макроном переговоры о формировании в Европе собственной архитектуры системы ядерного сдерживания.

Одним словом, мюнхенские дискуссии показали, что европейцы однозначно услышали американское желание переложить на их плечи расходы по обеспечению собственной безопасности и теперь, хоть и со скрипом, раскручивают маховик переориентации своей экономики пускай не на военные рельсы, но точно на более соответствующий реалиям сегодняшнего мира путь.

Принять сейчас в свои ряды Украину — получить войну уже с гарантией, а не теоретически. По собственным правилам.

Зеленский же, который понимает, что других вариантов сохранить всё как есть больше не осталось, буквально стелется перед Европой. Он выступил в Мюнхене с речью, в которой, казалось, дискутировал с самим собой. Он отрицал критику в адрес безвольных тупых европейцев, звучавшую от него всего месяц назад в Давосе. А еще опроверг собственное заявление, что защитить киевские ТЭЦ не удалось из-за задержки платежа из ЕС.

Смена риторики была очевидной — и ее заметили. Слово «спасибо» в этой речи прозвучало 30 раз — возможно, это рекорд для его публичных выступлений.

Причина очевидна: с «гарантиями безопасности» всё очень плохо.

Несмотря на то, что Марко Рубио, глава американской дипломатии, приехал с позитивными посланиями, и даже сказал, что США из НАТО прямо совсем выходить не будут, аудитория не могла забыть всего, что случилось раньше — от речи вице-президента США Джей Ди Вэнса на прошлом Мюнхене до Гренландии.

«У меня впечатление, что мы, Европа, — в токсичных отношениях. Партнер весь год нам угрожал, а теперь вдруг говорит: а с сегодняшнего дня у нас снова всё хорошо, мы снова любим друг друга», — пошутил авторитетный европейский эксперт.

Но Рубио просто сыграл роль «доброго полицейского», тогда как европейская политика по-прежнему балансирует между двумя страхами: «возможным нападением России» и перспективой ослабления американского зонтика.

Украина в этой конструкции оказывается не центром новой стратегии («ВСУ вас защитят, дайте денег»), а фактором неопределённости.

Вашингтон продолжает требовать от союзников большего вклада. Критикует за потерю берегов в погоне за либеральными ценностями и разрушительную миграционную политику, но тут же дает конфетку: «мы хотим видеть Европу сильной». А та, привыкшая к роли младшего партнёра, осознает, что пространство для самостоятельного маневра крайне ограничено.

В такой конфигурации украинские надежды на «победу при поддержке Запада» выглядят всё менее убедительно. И потому гости из Киева прибегли к прямому запугиванию.

В специально открытом «Украинском доме» в Мюнхене (а аналогичные учреждения имеют только Германия и США) гостям устроили кошмарный перформанс, организованный фондом Виктор Пинчука. На входе поставили настоящий беспилотник «Герань» (без боевой части), а за ним на большом экране запустили провокационное ИИ-видео воздушной атаки на Европу.

Ударные дроны (почему-то вылетающие из «региона Белосток — Россия», то есть из Польши) летят над улицами Мюнхена и Вены и попадают в цели в Давосе и в Брюсселе. В бельгийской столице одной из целей стал Европейский парламент.

Украинские пиарщики, хотя и путаются в географии, умело давят на главный страх европейцев — уязвимости своего неба. И, естественно, через него продавливают требование о поставках дорогих ракет ПВО — мол, «без Украины этот вызов безопасности не одолеть».

Хотя вроде бы всем по умолчанию понятно, что этот тип ударных дронов физически не может долететь до Западной Европы, мощности ПВО западноевропейских государств не нулевые, а России незачем бомбить европейские города.

И потому никто от креатива пинчуковцев не побежал дарить Украине оружие. Среди европейских элит пока нет единого мнения о том, как вести новые переговоры про новую архитектуру безопасности в Европе — пока самым горячим парнем из всех является Макрон, призывающий контролировать соцсети, вооружаться и требовать места за столом в переговорах России и США.

То есть делать всё только хуже.

«На Мюнхенскую конференцию безопасности приехали практически все те, кто создал кризис безопасности в Европе. … Собираются одни и те же элиты, которые своим поведением, неспособностью выстраивать отношения и регулировать балансы создали и поддерживают кризис безопасности примерно с 2008 года, а может, и раньше, — говорит украинский политолог Руслан Бортник. — Они усилили свою власть, проводят милитаризацию региона, они поотсекали оппозиционные партии, выстроили файрволлы и при этом жалуются, говорят о рисках. Какого-то переосмысления, почему мы пришли в этот кризис и что сделать продуктивного, я не наблюдаю: одна и та же риторика, которая отличается только флуктуациями, набором виноватых и оппонентов».

Для Киева это означает неприятную, но очевидную вещь: прежняя идеология евроатлантизма, долгие годы преподносимая как безальтернативная национальная стратегия, уперлась в твердые границы реальности. НАТО не предлагает Украине ни членства, ни прямых гарантий, ЕС — ни сроков, ни обязательств.

Европа в Мюнхене выглядела не как точка опоры и консолидированная сила, а как нерешительный субъект, пытающийся адаптироваться к новым правилам игры. Украина же остаётся в положении назойливого соседа-попрошайки, чья стратегия всегда строилась на вере в стабильность западного порядка и своей принадлежности к нему — совершенно ошибочно.

Умная и обладающая стратегическим видением элита давно приступила бы к пересмотру ожиданий, переоценке возможностей, сокращению количества рисков. Но кто сказал, что украинская элита имеет какое-то видение? Ее главная цель — сохранение собственной власти и внешнего финансирования как можно дольше, за эту черту никто заглядывать не пытается.

Горизонт планирования — от силы месяц, стратегическая цель — «дотянуть до выборов в конгресс».

Тем временем для Европы логика дальнейшего участия в украинском конфликте становится противоречивой. Чем больше вовлеченность в украинский конфликт — тем выше уровень напряжённости с Москвой, тем меньше у Брюсселя шансов защититься самостоятельно и тем выше цена помощи США, переведших отношения на коммерческую основу.

Поэтому никто не пытается строить новые смыслы и искать рабочий механизм возвращения к мирному сотрудничеству.

Европейские элиты продолжают говорить о долгосрочной поддержке режима Зеленского, но избегают конкретных обязательств, понимая, что любой новый шаг несёт прямые экономические и военные последствия для самого Евросоюза. То есть это не Россия грозит дронами, а Украина тащит всех за собой в черную воронку третьей мировой.

Оставаясь при этом в положении символического проекта «ценности, за которые мы боремся», не имеющего этих самых ценностей и способного существовать только за чужие деньги.

Фактически конференция продемонстрировала кризис не столько украинской темы, сколько всей модели евроатлантических ожиданий. Но в этом они действительно «одна семья»: нынешние европейские руководители точно так же, как и Зеленский, используют войну для сохранения себя, не заглядывая дальше задачи окончания своих сроков у власти.