«Фокус» не удался: как Москва сорвала планы США в Венгрии

Утро 23 октября 1956 года. Посол СССР в Венгерской Народной Республике 42-летний Юрий Андропов отравляет в Москву телеграмму. Ее сразу передают главе МИД Дмитрию Шепилову и в ЦК КПСС: «Оппозиционеры и реакция… активно подготавливают «перенесение борьбы на улицу».

К трем часам дня в центре Будапешта на несанкционированный митинг собирается до 200 тысяч человек. ЦК Венгерской партии трудящихся «гневно осуждает», но медлит с реакцией. Демонстранты собираются у Дома радио, завязываются потасовки с охраняющими здание сотрудниками AVH — Управления госбезопасности. Звучат выстрелы: у оппозиционеров в руках оружие, захваченное из расположенной по соседству казармы.

В 21 час поступают сообщение о первых убитых и раненых. Главный военный советник министра обороны ВНР советский генерал Михаил Тихонов дает распоряжение — ввести части будапештского гарнизона в центр венгерской столицы.

За час до полуночи в Москве на Старой площади президиум ЦК передает решение начальнику Генштаба маршалу Василию Соколовскому: силами Особого корпуса советских войск в Венгрии начать выдвижение в Будапешт и оказать помощь Народной армии ВНР «в создании условий для мирного созидательного труда». Ранним утром советские войска начали городские бои с «повстанцами национальной революции».

Умиротворить Будапешт в 1956-м оказалось едва ли не так же сложно, как взять тот же город в 1945-м.

Почти месяц боев с использованием крупнокалиберной артиллерии, 669 убитых советских солдат и около 3 тысяч боевиков, как минимум 3 тысячи погибших гражданских, сотни тысяч беженцев — крупнейший военно-политический кризис за всю историю Восточного блока.

В СССР и странах Варшавского договора, не исключая ВНР, события октября — ноября 1956-го называли попыткой фашистского реванша. В современной Венгрии все политические силы считают, что речь шла о национально-освободительной борьбе. Трактовки различны, но следует упомянуть один факт.

27 апреля 1956 года посольство США в Будапеште отправило в Вашингтон донесение, где говорилось:

«Костяшки домино в Восточной Европе стали падать. Ситуация в Венгрии ухудшается быстро, бесспорно, быстрее, чем это предвидели в Москве».

Сталинист и «такой же сталинист»

Вторую мировую войну страна завершила в незавидном статусе последнего союзника Гитлера. Правитель страны Миклош Хорти, «адмирал без моря», в октябре 1944-го пытался заключить сепаратный мир с СССР и англо-американцами.

Но немцы свергли ненадежного союзника, установили марионеточное правительство — и венгерская армия сражалась всерьез и до последнего. Очевидно, понимая: если в страну придут «советские», то придется отвечать за жестокие преступления 2-й армии Хорти под Воронежем, на Дону и у Сталинграда.

Показательно, что наших солдат и офицеров награждали медалями за освобождение восточноевропейских столиц — но бравших Будапешт награждали «за взятие», так же как и за взятие Берлина.

После войны в стране установился один из наиболее жестких режимов советского блока. Первый секретарь ЦК Матьяш Ракоши, в 1919-м командовавший венгерской Красной гвардией, а затем сидевший в хортистских тюрьмах, доигрывал свою гражданскую войну — и мстил за действительно бесчеловечный белый террор.

Но репрессии против чиновников режима Хорти и действительных и мнимых пособников Гитлера быстро распространились и на своих. Ракоши ориентировался на Сталина не только по части коллективизации и индустриализации, но и в методах чисток. В общей сложности к 1952 году от репрессий пострадали 540 тысяч человек — каждый восемнадцатый венгр.

При этом в 1953-м по образцу бериевской амнистии в Венгрии объявили массовое прощение. Амнистировали, а также разрешили вернуться в страну почти полумиллиону бывших солдат и офицеров армии Хорти.

Начался процесс реабилитации (в том числе тех, кто действительно был замешан в коллаборационизме) — но Ракоши и его соратники оставались у власти.

Вторым ударом по режиму стал XX съезд КПСС. После развенчания «культа личности» Матьяш Ракоши стал первым, кто лишился поста.

Но с подачи Никиты Хрущёва руководителем венгерских партии и государства стал экс-глава МВД Эрне Герё. Он не пользовался поддержкой даже в своем ЦК, а интеллигенция и освобожденные из заключения восприняли его как «такого же сталиниста». Страна напоминала кипящий котел, из которого не удавалось стравить пар.

«Комитет помощи» с американским генералом

Венгрия закипала на фоне усиливающегося противостояния СССР и Соединенных Штатов — и американцы не преминули воспользоваться самой неустойчивой «костяшкой домино».

Годы спустя бывший советник президента США, консультант госдепа и Пентагона Эдвард Люттвак признавал: «Американцы финансировали и тренировали венгерских эмигрантов в ФРГ в рамках созданного еще в 1953 году Добровольческого корпуса свободы… из антисоветских добровольцев, который можно было бы быстро увеличить в случае широкомасштабной войны».

Когда в 1955-м советские войска были выведены из нейтральной Австрии, венгерско-австрийская граница была временно открыта и в ВНР началось внедрение подготовленных кадров.

«Базировавшийся в ФРГ «Союз венгерских братьев по оружию», объединявший бывших хортистских офицеров, с весны 1955 года приступил к организации и обучению в военных лагерях «добровольцев» для засылки в Венгрию», — отмечал Люттвак.

Одновременно разворачивалась информационная война: радиовещание, переправка эмигрантских газет, сброс миллионов листовок с воздушных шаров.

Реальные факты — репрессии, экономические проблемы — комбинировались с откровенной ложью. Например, о том, что СССР «грабит» Венгрию за счет низких цен на поставляемую в Советский Союз продукцию. На самом деле Союз, наоборот, закупал венгерские товары по завышенным ценам.

Но широкие массы интеллигенции верили медийным личностям — известным писателям, профессорам университетов, — а те верили информации из «свободного мира».

Уже в ноябре 1955 года в Австрии заработал «Международный комитет помощи Венгрии», который возглавил американский генерал Уильям Донован — экс-шеф Управления стратегических служб США (предшественника ЦРУ). Координатором на месте стал британский военный атташе в Будапеште Джеймс Каули.

Программы раскачки получили общее название — операция «Фокус».

Как на Майдане

По сути, отрабатывалась технология будущих цветных революций — серьезные объективные трудности и растерянность властей, к которым плюсуются искусственное обострение ситуации, подготовка революционных кадров и прицельная работа с протестными группами. Только в Будапеште-56 это привело к большой крови.

Уже первые лозунги протестующих были кровожадными: «Смерть Герё! Ракоши — в Дунай!». Русским на первых порах предлагали просто убираться домой. «Многие подходили к стоявшим танкам, забирались на них и втыкали знамена в стволы орудий», — вспоминал очевидец — начальник штаба по разведке Особого корпуса в Венгрии Евгений Малашенко.

25 октября оппозиционеры начали осаду парламента. В этот момент развернулся сюжет, который повторится в Бухаресте 1989 года и на киевском Майдане 2014-го, — «загадочные снайперы».

«С чердаков зданий на площади против парламента был открыт огонь по демонстрантам и советским военнослужащим», — рассказывал Малашенко.

Погиб советский офицер и был сожжен танк. В ответ бойцы Особого корпуса начали стрелять по манифестантам. С обеих сторон были убиты более 60 человек, 284 ранены. Точка невозврата была пройдена.

Еще одна деталь, заставляющая вспомнить о Киеве-2014. В критический момент во главе государства оказалась слабая фигура, склонная к компромиссам.

Под давлением протестующих на пост председателя Совмина ВНР был назначен Имре Надь. Бывший работник Коминтерна, «сотрудничавший» с НКВД Надь считался жертвой репрессий (он, как и многие функционеры ВПТ, отсидел при Ракоши) и реформатором. На деле же он пошел на поводу у радикальной «улицы».

В распоряжении Надя была армия — из высших офицеров лишь один перешел на сторону путчистов. Но по приказу премьера военные не вмешивались. Партийные комитеты и управления AVH охраняли рядовые коммунисты и сотрудники госбезопасности — и на них «борцы за демократию» отыгрались по полной.

Из донесения лейтенанта Иштвана Томна:

«Армейского полковника Паппа убили самым зверским образом… облили бензином, а затем повесили его за ноги и подожгли… На площади еще стоял запах горелого мяса, продолжались грабежи, валялись трупы наших убитых товарищей, а вооруженные «повстанцы» топтали ногами тела, плевали на них».

«Вихрь» останавливает бурю

СССР стремился избежать полномасштабного вмешательства в венгерские события — разобраться должны были «товарищи на местах». Еще 30 октября обсуждалась возможность вывода советских войск из Будапешта.

Но Имре Надь обратился в ООН с призывом «защитить суверенитет» от Советского Союза и объявил о выходе из Организации Варшавского договора. Было бы наивным считать, что Венгрия останется нейтральной — как об этом объявлял Надь.

Москва начала разработку операции «Вихрь» по нейтрализации восстания.

Во-первых, был найден политик, готовый попросить СССР о помощи. Министр в правительстве Имре Надя Янош Кадар — такой же старый партиец, пострадавший от режима Ракоши, как и сам Надь, такой же умеренный реформатор — пришел в ужас от «торжества национальной революции». Ночью 4 ноября 1956-го Кадар встретился в приграничном Ужгороде с Хрущёвым.

В это время через границу в Закарпатье в страну входили 15 танковых дивизий и 2 дивизии ВДВ.

Во-вторых, граница с Австрией была перекрыта, что исключило помощь «западных союзников» и переброску диверсионно-разведывательных групп. Но впереди была кровавая неделя — новое взятие Будапешта, где кульминацией стала битва за кинотеатр «Корвин», который повстанцы превратили в главный укрепрайон.

В-третьих, восстановление страны быстро переложили на Кадара. А он делал свой режим максимально непохожим на власть Ракоши. За подавленным мятежом не последовало репрессий. При 22 тыс. уголовных дел было вынесено 400 смертных приговоров, из которых только 300 было приведено в исполнение. Казнили в том числе Имре Надя.

Кадар провозгласил: если Ракоши исходил из принципа «кто не с нами, тот против нас», то теперь будет так — «кто не против нас, тот с нами».

Кадар упразднил многопартийность, восстановленную при Наде. Но он же распустил и «пересобрал» компартию под новым названием. В новой конституции появилось разрешение на частную собственность (в том числе в сельском хозяйстве), а у граждан не было особых проблем с выездом даже в капстраны. Из-за этих послаблений ВНР получила прозвище «самого веселого барака» в соцлагере.

Москва лояльно относилась к этому «гуляш-социализму», ведь Кадар исполнял все обязательства по Варшавскому договору и Народная армия ВНР поучаствовала в подавлении «Пражской весны» в 1968-м.