Переговоры «ястребов»: Иран и США не нашли общего языка

В минувшие сутки мировая общественность с напряжением наблюдала за ходом американо-иранских переговоров в Пакистане.

Встрече предшествовал длительный и высокоинтенсивный вооруженный конфликт, а потому многие рассчитывали, что Вашингтон и Тегеран придут хотя бы к предварительному компромиссу — лишь бы не возвращаться к непредсказуемой эскалации.

Впрочем, эти надежды так и не оправдались: делегации улетели из Исламабада несолоно хлебавши.

Накануне переговоров

За сутки до начала переговоров в столице Пакистана ощущалось небывалое напряжение. Страна впервые за долгое время принимала столь масштабное и исторически значимое дипломатическое мероприятие, и любая, даже самая незначительная ошибка в подготовке могла стать фатальной.

К тому же обе стороны ждали от визави подвоха и не преминули бы перенести встречу при первых же опасениях, что не добавило бы очков Пакистану как медиатору. А потому к обеспечению безопасности будущих переговоров Исламабад подошел крайне ответственно.

Были выбраны самые современные и защищенные правительственные комплексы, а вокруг них созданы кольца обороны диаметром в несколько сотен метров. В общей сложности для охраны периметра пакистанские власти привлекли более пяти тысяч военных и до половины сотрудников местных спецслужб. Для патрулирования в небо подняли авиацию и БПЛА.

Кропотливая подготовка в итоге возымела эффект: ближе к середине дня 11 апреля в Пакистан прибыли высокопоставленные лица двух стран.

США отрядили на переговоры около 30 человек. В группу вошли спецпосланники президента США Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, глава Центрального командования ВС США адмирал Брэд Купер, а также ряд высокопоставленных чиновников из Госдепа, Пентагона и ЦРУ. Ключевой же фигурой стал вице-президент Джей Ди Вэнс, «благословленный» лично Трампом.

Иран направил более многочисленную делегацию (порядка 70 человек). Помимо главы МИД Аббаса Аракчи в Исламабад прилетели представители оборонных структур, командования КСИР, делегаты от ЦБ, парламента и духовного блока. Возглавил иранскую переговорную группу спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф — один из самых влиятельных консервативных политиков страны.

Стоит отметить, что Вашингтон и Тегеран стремились всячески подчеркнуть «общность намерений», а потому демонстративно уполномочили руководителей делегаций подписывать «исторические сделки». Это вселило определенные надежды.

Трудный разговор

Однако обоюдное стремление США и Ирана заключить долгосрочный мир, судя по всему, осталось только на уровне публичных деклараций. В Исламабад делегаты прибыли с установкой безапелляционно диктовать свои условия визави.

Глубину взаимных противоречий отражал и сам подход к формированию будущей мирной рамки. США настаивали на соглашении «здесь и сейчас», и пока лишь в формате продления режима тишины, который можно было бы использовать как основу будущего урегулирования.

Параллельно с этим Вашингтон стремился навязать Тегерану формат дальнейших переговоров, схожий с обсуждением новой «ядерной сделки»: периодические встречи для обсуждения отдельных аспектов будущего соглашения под гарантии третьих стран.

Белый дом следовал простой логике: если не получилось безоговорочно победить Иран стремительным натиском на поле боя, значит, нужно сковать его переговорами и вынудить пойти на дополнительные уступки.

На контрасте Иран лоббировал проработку более детального и подробного механизма, в том числе учитывающего его национальные интересы и реалии «на земле». Это касалось не только гарантий ненападения со стороны США и их союзников, но и признания права иранцев самостоятельно контролировать судоходство через Ормузский пролив — который и так находится под охраной Вооруженных сил Республики.

Попутно Тегеран транслировал мысль, что верить на слово США он больше не намерен и требует подтвердить мирный настрой нерушимыми юридическими гарантиями. И хотя этот тезис не высказывался иранскими дипломатами напрямую, судя по утечкам, он звучал между строк в ходе всех раундов.

Похоже, каждая сторона была убеждена, что именно ей отведено диктовать условия на встрече в Исламабаде, а потому никто не проявил гибкости ни на экспертном треке, ни на уровне высоких представителей.

В общей сложности делегации переговаривались 21 час, что стало рекордом в истории взаимодействия двух стран, но не смогли продвинуться ни по одному из спорных вопросов.

США отвергли озвученные Тегераном предложения гарантировать безопасность мирной ядерной программы и «обелить» ее на международном уровне. Иран же безапелляционно отказал Штатам в совместном управлении Ормузским проливом.

Однако ключевым камнем преткновения стал не вопрос будущего иранской ядерной программы, и даже не Ормузский пролив, а Ливан.

Американские переговорщики отказались надавить на Израиль, чтобы тот прекратил наступление против «Хезболлы» и вывел войска из созданной им зоны безопасности вдоль северной границы. Шаг, который правительство Биньямина Нетаньяху ранее называло «невозможным априори».

Вместо этого США настаивали на ограниченном подходе, предусматривающем прекращение ударов только по Бейруту с дальнейшим распространением режима тишины и на другие районы. Это создало бы благоприятный фон перед переговорами Израиля и Ливана, намеченными на 14 апреля.

В такой постановке вопроса крылась и хитрая дипломатическая уловка: на Бейрут и его окрестности приходилось не более четверти ударов израильтян, в то время как основной точкой приложения усилий остается юг страны.

К тому же центральное правительство Ливана не питает к Тегерану нежных чувств и ищет способы разоружить «Хезболлу», в том числе под предлогом мирного урегулирования и концентрации израильских ударов только на зоне военной активности шиитского движения.

А потому неудивительно, что иранские дипломаты отвергли американское предложение с двойным дном.

Это стало последней каплей: в ночь на 12 апреля переговоры завершились без внятного финального решения.

Момент для укола

Делегации покинули Исламабад без определенных планов на будущее. Официальный Тегеран отрицает слухи о проведении нового раунда в ближайшие дни, критикуя США за «нежелание договариваться».

При этом иранские дипломаты продолжают декларировать готовность искать мирное решение нынешнего кризиса, в том числе при новом посредничестве Пакистана.

США реагируют на дипломатическую неудачу более резко и противоречиво. Еще до начала переговоров в Исламабаде Трамп разразился угрозами в адрес иранских элит, суля им «знакомство с новейшим оружием» в случае, если Тегеран продолжит упираться и не пойдет на сделку.

Однако после провала «исламабадского трека» американские элиты пока предпочли воздержаться от резких комментариев, будто давая шанс оппонентам одуматься.

При этом ускорившиеся темпы концентрации ударных сил США вокруг Ирана говорят о том, что там вновь задумались об эскалации.

Так или иначе, решить проблему Ормузского пролива новые стычки едва ли помогут. В Исламабаде Галибаф и его приближенные намекнули американцам, что «не знают», куда дрейфуют хаотично расставленные мины и Вашингтону впору убрать их самостоятельно.

Это сильно обозлило республиканцев, в том числе потому, что иранцы очень тонко подобрали момент для укола. Дело в том, что у США осталось всего четыре минных тральщика (размещены на базе Сасэбо на японском острове Кюсю), но и те расписаны под утилизацию к концу 2027 года.

При этом многоцелевые боевые корабли прибрежной обороны с металлическими корпусами, на которые морское ведомство сделало ставку в «войне будущего», для расчистки Ормузского пролива не подходят.

А это значит, что без помощи союзников Вашингтон не сможет самостоятельно расчистить пролив. Другой вопрос, что те не горят желанием вовлекаться в чужой конфликт. Особенно если есть вероятность эскалации.