Загадка Бамиана: почему талибы терпели статуи Будд, а потом уничтожили их

26 марта — 25 лет с тех пор, как завершилось уничтожение двух гигантских статуй Будды в афганской провинции Бамиан. Это событие, которое принято считать варварством — с чем нельзя не согласиться, — спустя годы требует более внимательного и спокойного анализа.

Разрушение статуй обычно преподносится как вспышка религиозного фанатизма, что также верно лишь отчасти. История этой трагической страницы — сложный узел исторических противоречий, этнического соперничества и политического расчета.

Чтобы понять, почему то, что берегли все 1400 лет исламского присутствия в Афганистане, было вдруг разрушено именно в 2001 году, нужно углубиться в историю.

Потомки белых гуннов

Бамианская долина лежит на Великом шелковом пути. В VI–VII веках нашей эры здесь процветало буддийское искусство, вобравшее в себя традиции эллинистической Греции, Индии и Персии. Две статуи — 38 и 55 метров высотой — были высечены в песчаниковом утесе в период расцвета Кушанской империи.

Кушаны, изначально полукочевой народ центральноазиатского происхождения, создали державу, простиравшуюся от Аральского моря до Ганга.

Они были покровителями буддизма, хотя их культура была синкретичной — смешанной. На монетах кушанских царей соседствовали греческие, персидские и индийские божества, что не мешало распространению буддизма.

Бамианские статуи стали вершиной гандхарского искусства (по названию области Гандхара в древней Индии — на территории современных Пакистана, Афганистана и восточных окраин Ирана).

Этот уникальный стиль также был связан с расцветом Кушанской империи, где греческие техники скульптуры, унаследованные кушанами от Греко-Бактрийского царства (осколка империи Александра Македонского), соединились с буддийской иконографией. Это было проявление космополитичной цивилизации, которая не знала современных этнических границ.

Когда ислам пришел в Афганистан, Кушанская империя давно пала. На ее обломках сформировались новые этнические группы.

Среди них — пуштуны, чья этногенетическая память связана с эфталитами (белыми гуннами), а именно, с одним из их родов — эбодало, от которого, как считается, и произошло искажённое название эфталиты. Пуштунская конфедерация племен абдали, которые живут на юге Афганистана, — наследники тех самых эфталитов-эбодало, носящие их имя.

К слову, Хамид Карзай, президент в 2001–2014 годах, родом как раз из этих потомков белых гуннов — эфталитов.

Эфталиты были злейшими врагами империи Кушан и в V–VI веках нанесли им ряд сокрушительных поражений. Удивительным образом эта вражда была переосмыслена в XXI веке, когда пуштуны уничтожили последние воспоминания о Кушанской империи в виде этих статуй.

Как «идолы» стали Принцем и Принцессой

В VII–VIII веках, когда мусульманские армии принесли ислам в Центральную Азию, статуи уже стояли в долине сотни лет. Исламская цивилизация, вопреки стереотипам, выработала сложное и в основном терпимое отношение к доисламским древностям и даже изображениям божеств.

Более того, на протяжении веков мусульманские правители Египта, Сирии, Ирана и Индии бережно относились к наследию минувших эпох. Сфинкс в Гизе, пирамиды, руины Пальмиры и Персеполя — всё это оставалось нетронутым при мусульманском правлении.

Афганистан не был исключением. Правители из династий Газневидов, Гуридов, Великие Моголы, афганские эмиры Дуррани — никто из них не посягал на Будд.

Более того, статуи оказались удивительным образом включены в местную мусульманскую культуру.

Население долины Бамиан — в основном шииты-хазарейцы, этническая группа монгольского происхождения — создало о статуях собственную легенду.

Им дали имена Сальсал (большая статуя) и Шахамама (меньшая). Согласно преданию, это были двое влюбленных — принц Бамиана и принцесса из далекой земли. Им запретили быть вместе при жизни, и они обратились в камень, чтобы остаться навеки, но так и остались разделенными.

Другая версия, распространенная среди местных мусульман, связывала статуи с хазратом Али — двоюродным братом пророка Мухаммада. Якобы именно он обратил в ислам языческого царя Бамиана, а его изваяния стали напоминанием об этом событии. Так домусульманские памятники обрели новую жизнь в исламской мифологии, утратив свой изначальный религиозный смысл, но сохранив почитание как исторические свидетельства.

Исламская традиция продемонстрировала способность к ассимиляции иного наследия, к превращению чужих святынь в свои предания.

От терпимости к уничтожению

Движение «Талибан»* захватило Кабул в 1996 году. Первые годы отношение талибов к бамианским Буддам было терпимым. В 1999 году талибы официально заверили ЮНЕСКО, что статуи будут сохранены. Что же изменилось?

Зимой — весной 2001 года режим талибов находился в критической ситуации.

Во-первых, продолжалась тяжелая война с Северным альянсом, который контролировал северо-восток страны и состоял в основном из таджиков Ахмад Шаха Масуда и узбеков Рашида Дустума.

Провинция Бамиан была стратегически важным районом, населенным хазарейцами-шиитами, отношения с разными группами которых у талибов складывались по-разному.

Но к началу 2001 года талибы наконец зачистили долину от тех сил хазарейцев, которые находились к ним в оппозиции. Теперь предстояло закрепить свою власть. Будды в определенном смысле являлись символом особого положения хазарейцев.

Во-вторых, нарастало давление со стороны международного сообщества на фоне переезда из Судана в Афганистан Усамы бен Ладена, который взрывал американские посольства в Африке и казармы в Саудовской Аравии.

Санкции ООН, изоляция, требования выдать Усаму — всё это было вызовом для талибов. Уничтожение статуй стало ответом на эти вызовы, демонстрацией непокорности, провокацией перед давлением международного сообщества и прежде всего США. Это был ответ Западу, завуалированный под требования религии.

В-третьих, внутри самого движения шла борьба между умеренными и радикальными фракциями. К 2001 году радикалы взяли верх. Решение об уничтожении статуй было подписано муллой Омаром в феврале 2001 года, а уже в марте взрывчатка и артиллерия начали работу.

Это решение не было единодушным даже в среде талибов. Многие простые бойцы и командиры среднего звена в частных беседах выражали сожаление, для многих из них, выросших в Афганистане, эти статуи были частью наследия своей земли.

Пуштунский национализм под религиозной оболочкой

Ключевой фактор, который часто ускользает от внимания западных наблюдателей — этническое измерение этого акта.

Талибы по своему составу — движение, преимущественно состоящее из пуштунов. Пуштуны — самый крупный этнос Афганистана, они же долгое время и были синонимом слова афганец, и только они до середины ХХ века назывались афганцами.

На протяжении веков пуштунские правители доминировали над другими народами — таджиками, узбеками, хазарейцами, пока гражданская война и ввод советских войск впервые в истории не позволили прийти к власти в стране меньшинствам — таджикам Бурхануддину Раббани и Масуду и узбеку Дустуму.

Пуштуны восприняли это как вызов, и вскоре под религиозными лозунгами оформилось пуштунское движение «Талибан».

Идеология талибов сочетает традиционный ислам с пуштунским национализмом. А многие положения шариата, вводимые талибами, подбираются таким образом, чтобы сближать исламское право с обычаями пуштунов, кодексом пуштунвали.

Талибы часто выбирают наиболее строгие, наиболее бескомпромиссные исламские нормы лишь потому, что за ними скрываются именно пуштунские традиционные установки. Религиозная риторика служит прикрытием для этнического доминирования.

Наиболее яркий пример — отношение к женщинам.

В классическом шариате женщины обладают наследственными и имущественными правами, правом на образование, правом на расторжение брака и т.д.

Но в пуштунской традиции женщина долгое время была практически лишена таких прав. Даже подобрав наиболее строгие трактовки шариата, которые регулировали личный статус женщин, талибы всё равно предоставили женщинам больше прав, чем было предусмотрено пуштунвали.

Та же логика работала и в Бамиане. Уничтожая статуи, талибы апеллировали к запрету на идолопоклонство. Но за этим стояло стремление стереть память хазарейцев, для которых Будды стали символом идентичности.

Их культурный ландшафт, их связь с землей, их мифология — всё это было сосредоточено в долине Бамиана. Удар по статуям был ударом по хазарейцам, попыткой утвердить пуштунскую гегемонию на этой земле.

Уничтожение Будд стало демонстрацией того, что никакие международные протесты, никакие просьбы даже дружественных государств (Пакистан призывал сохранить статуи) не могут поколебать их решимость. Это был жест абсолютного суверенитета, пусть и выраженный в разрушительной форме.

Не помогли и заявления признанных в то время исламских авторитетов, к которым прислушивались и радикалы. Так, египетский богослов шейх Юсуф аль-Кардави призывал талибов не уничтожать статуи.

Военный контекст

В марте 2001 года линия фронта проходила в считанных километрах от Бамиана.

Северный альянс Масуда, состоявший из таджиков, узбеков и хазарейцев, готовил весеннее наступление. Для талибов контроль над центральным Афганистаном был болезненным вопросом.

Уничтожение Будд стало не только символическим актом, но и военной мерой: оно деморализовало хазарейцев, лишало их опоры в собственном культурном пространстве, показывало, что талибы готовы на всё ради удержания власти.

Спустя полгода события 11 сентября изменят мир. Операция США в Афганистане, казалось бы, смела режим талибов.

Но к тому моменту Будд уже не было, а талибы, несмотря ни на что, вернулись и теперь даже смогли наладить неплохие отношения с шиитами-хазарейцами.

Возможно, кто-то из них и сожалеет, что поспешил с этим решением, которое было не востребовано в религиозном смысле и ошибочно в политическом, настроив весь мир против талибов.

Через 25 лет пустые ниши в скале Бамиана остаются немым напоминанием о сложности афганского общества. И эта история не про то, что «ислам против буддизма» — ислам мирно сосуществовал с этими статуями 1400 лет. Но гражданская война, этническое соперничество и политическая изоляция привели к тому, что расплачиваться пришлось памятникам культуры.

*Движение «Талибан» находится под санкциями ООН за террористическую деятельность