«Чужая война»: почему курды быстро передумали воевать с Ираном

США ищут способы подступиться к Ирану «на земле», не задействуя при этом собственные войска.

Какое-то время назад Вашингтон попробовал сделать ставку на Коалицию политических сил Иранского Курдистана (КПСИК) — объединение оппозиционных курдских партий и движений, объявившее своей целью свержение действующего иранского правительства.

Однако ставка себя не оправдала. Вместо «тысяч курдских бойцов, с оружием в руках перешедших иранскую границу», Вашингтон получил лишь разругавшихся между собой подпольщиков.

Впрочем, несмотря на разочарованность Белого дома решением курдов, у Штатов все еще остаются тузы в рукаве. А как минимум одну амбициозную задумку они могут реализовать и без посторонней помощи.

150 тысяч штыков

Коалиция политических сил Иранского Курдистана (КПСИК) сложилась в конце февраля 2026 года — еще до официального начала боевых действий — из пяти запрещенных в Иране курдских политических партий. В нее вошли Демократическая партия Иранского Курдистана, Партия свободной жизни в Курдистане, Партия свободы Курдистана, а также организация «Комала» и националистическое движение «Хабат».

Формальным лидером КПСИК стал глава «демократов» Мустафа Хиджри — именно он стоял у истоков создания «курдской коалиции». Хотя его партия и уступает по численности и сплоченности некоторым другим силам (в частности — «Комале»), Хиджри проявил себя как умелый и гибкий политик, способный быстро находить общий язык с сильными мира сего.

Кроме того, у лидера «демократов» были налажены тесные связи с элитами Иракского Курдистана — автономии в составе Ирака, которая могла предоставить площадку для наступления на Иран.

О возвышении фигуры Хиджри среди других «атаманов» свидетельствует его публичная беседа с Дональдом Трампом, в рамках которой президент США получил заверения в «решительности курдского народа». Другой высокопоставленный представитель «демократов» Хасан Шарафи позднее заявлял, что силы оппозиции подготовили «все сценарии войны» и готовы взять на себя ведущую роль внутри Ирана.

По оценкам внешних наблюдателей, курдское подполье могло выставить против Тегерана до 150 тысяч человек — при условии, что наступление поддержат власти иракской автономии (примерно 80 тыс. бойцов) и объявившие нейтралитет курдские объединения (около 15 тыс. человек). Однако даже в самом худшем варианте КПСИК рассчитывала собрать под своими знаменами «освободительную армию» как минимум в 50 тыс. человек.

Такого контингента в теории достаточно, чтобы дестабилизировать все иранское приграничье и спровоцировать всплеск сепаратистских настроений в этнически пестрых провинциях Ирана.

Разногласия вождей

Впрочем, несмотря на формирование коалиции, курды довольно быстро передумали воевать. А спустя сутки после упреждающих ударов КСИР по территории Иракского Курдистана и вовсе начали наперегонки утверждать, что никогда ничего не замышляли в отношении Ирана и не намерены втягиваться в «чужую войну».

В первую очередь такое поведение обусловлено утратой эффекта неожиданности. Попытка забросить передовые группы подпольщиков в Иран для выявления брешей в обороне противника и подготовки плацдарма сорвалась из-за преждевременной шумихи в прессе. Иранские правоохранители встретили диверсантов огнем, и те вынуждены были отойти.

Само собой, после приграничного инцидента Тегеран кратно повысил боеготовность приграничных частей и ввел дополнительные контрразведывательные меры, ввиду чего попытка переброски крупных сил через границу (даже при условии поддержки с воздуха) превратилась бы в избиение на подступах. Сложная местность в районе гор Загрос, которую противники Тегерана планировали использовать для скрытного перемещения сил, превратилась в препятствие для них самих.

Провал диверсионной операции сильно ударил по сплоченности руководителей КПСИК.

В частности, обострились противоречия между Демократической партией Иранского Курдистана и исповедующей левые идеи «Комалой», которые обвинили друг друга в тайной продаже сведений Ирану. Вспомнились и старые обиды — например, провал «революционного броска» в январе 2026 года, когда территория республики была охвачена протестами и у подпольщиков был шанс ненадолго закрепиться на территории Ирана.

Кулуарные нападки начались и на президента Иракского Курдистана Нечирвана Барзани, который, хоть и пустил КПСИК на территорию своей автономии, якобы тайно сообщил иранцам координаты ключевых штабов курдов, чем нанес «непоправимый ущерб» боеспособности подпольщиков. Особенно выпады усилились после телефонного разговора Барзани с главой МИД Ирана Аббасом Аракчи 5 марта, в рамках которого Тегеран получил дополнительные заверения от Эрбиля о нейтралитете.

Наконец, у курдов нет серьезных причин доверять США.

Штаты не обещают им собственного государства на территории Ирана, в лучшем случае — широкую автономию (по образцу иракской) в некоем «новом и справедливом Иране».

Не уточняя при этом, кто будет руководить «обновленным Ираном» и какие права будут у меньшинств.

Не в пользу Белого дома говорит и то, что потенциальные участники «освободительного похода» хорошо помнят, как американцы фактически сдали новым сирийским властям курдскую автономию в Сирии, вынудив многих полевых командиров бежать в другие страны от чисток и преследований.

По этой причине деятельность КПСИК пока ограничивается только публичной критикой Тегерана и обвинениями местных властей в военных преступлениях.

Отвлекающий маневр

Проведение наземной операции с привлечением курдских сил, впрочем, не являлось самоцелью для США.

Вовлечение повстанцев рассматривалось как вспомогательный, отвлекающий маневр — чтобы связать боем иранские войска на северо-западе республики и дать США возможность точечно включиться в игру.

На деле же США нацелились на остатки иранского высокообогащенного урана (ВОУ), которого Тегеран успел еще до июньской войны наработать более 400 кг на своих ядерных объектах и которого гипотетически хватит для создания как минимум десятка боеголовок. Получить его дипломатическим путем Вашингтон за минувший год так и не сумел, а потому решил забрать силой.

Точное местоположение «клада аятолл», как в шутку именуют запасы иранского ВОУ американцы, неизвестно уже полгода — с тех пор как иранское руководство распорядилось перевести наработанные запасы «в безопасное место» после первых столкновений с Израилем.

Тем не менее у Штатов есть предположение, что ВОУ хранится на хорошо укрепленных подземных складах под ядерным объектом в Исфахане. Согласно опубликованным Пентагоном спутниковым снимкам, системные удары по объекту позволили обнаружить «небольшой лаз» в горе на территории объекта, который, предположительно, и ведет к хранилищам.

Само собой, вывезти почти полтонны урана с чужой территории — задача нетривиальная, а потому Белый дом и Пентагон совместно продумывали различные варианты нейтрализации груза. В том числе — разбавления его до безопасного уровня непосредственно на месте. Однако такой сценарий потребовал бы привлечения специалистов-операторов и экспертов из МАГАТЭ, что снизило бы мобильность миссии.

Взять с собой «условно гражданских» специалистов Штаты могли только в том случае, если бы им удалось полностью подавить сопротивление в районе. Что, несмотря на интенсивные удары, сделать пока не удалось.

Однако и совершать единоличный бросок в сердце Ирана, чтобы выкрасть уран, американские коммандос не спешат.

Недавняя неудачная высадка израильского десанта в долине Бекаа в Ливане показала, что даже при условии господства в небе и наличии эффекта неожиданности операция может провалиться из-за роковых случайностей. Например — из-за неожиданной встречи коммандос с местным жителем, оказавшимся сторонником «Хезболлы» и оперативно вызвавшим подмогу.

И если в случае с Израилем на кону стоял вопрос эксгумации и возвращения на родину тела летчика Рона Арада, попавшего в плен к ливанцам в 1986 году, ставка Штатов на порядок выше.

У Пентагона нет понимания, насколько хорошо укреплены хранилища, какая у них система защиты, расквартирован ли на складах дополнительный гарнизон, есть ли у местной охраны установка в случае опасности подорвать хранилище и до поры «похоронить» ВОУ вместе с незваными гостями.

Да и подступиться к иранскому урану американцы смогут только один раз. Провал же приведет не только к повторному исчезновению груза из поля зрения Запада, но и с высокой долей вероятности спровоцирует политическое решение Тегерана создать полноценный ядерный арсенал.

Такой поворот станет точкой невозврата для Ближнего Востока.

Нефтяной остров

Впрочем, вопрос подготовки операции по ликвидации иранского ВОУ Штаты пока, судя по всему, готовы отложить в долгий ящик — тем более что вероятность перемещения столь ценного груза куда-то за пределы Исфахана самими иранцами в условиях интенсивных боевых действий кажется вашингтонским стратегам ничтожной.

По крайней мере, пока Тегеран убежден в безопасности подъемных объектов в Исфахане. Отсюда и сравнительно спокойное отношение Белого дома к метаниям курдских лидеров, и готовность Трампа не слишком настаивать на сухопутной операции с участием иранской оппозиции.

Однако у США и Израиля есть план «Б», реализовать который можно своими силами.

Речь идет о захвате острова Харк, расположенного в Персидском заливе. Там размещены нефтяные резервуары с плавающими крышами — стратегически важный терминал, на который приходится около 90% иранского экспорта сырой нефти республики.

Сделать это, судя по всему, предполагается силами элитной 82-й воздушно-десантной дивизии армии США, которая ранее прервала плановые учения и начала подготовку к развертыванию «в зоне оперативного интереса Пентагона».

Захват и удержание — даже временное — столь важного энергетического узла даст Вашингтону и его союзникам универсальный рычаг. Не только против Ирана, чья экономика серьезно зависит от «серой» торговли нефтепродуктами, но и против Китая, ключевого покупателя иранского сырья.

И, в отличие от Исфахана, нефтяной терминал отлично просматривается со спутников. А значит, США имеют точное представление об уровне его защищенности, слабых местах и возможной реакции Тегерана на инцидент.

Правда, и здесь Штаты пока стараются повременить — рассчитывая, что накопительный эффект от ударов по иранской военной инфраструктуре рано или поздно проявит себя и сопротивление Тегерана начнет снижаться.

Что позволит не только действовать напористей, но и вовлечь в игру сомневающихся курдов, сохранив собственный военный ресурс нетронутым.