Последние недели показали, что польско-украинские отношения окончательно вышли из состояния «братства» и вернулись к болезненному сосуществованию соседей с тяжёлым общим прошлым.

Иван Шилов ИА Регнум

Триггером стал указ Владимира Зеленского, которым один из элитных центров спецопераций ВСУ получил почётное наименование «Героев УПА*». Для Киева это стало очередным символическим шагом, а вот для Варшавы — прямым и демонстративным нарушением строгого негласного запрета.

УПА* в исторической памяти поляков прочно связана с Волынской резнёй 1943 года — массовыми убийствами польского гражданского населения на территории Волыни и Восточной Галиции. По оценкам Польши, жертвами стали более 100 тысяч человек, в основном — женщины, дети и старики.

Для значительной части поляков любые формы героизации УПА* до сих пор остаются категорически неприемлемыми. И на этот раз реакция была незамедлительной и особенно острой.

Награды, флаги, свист

Президент Польши Кароль Навроцкий, известный более жёсткой позицией по отношению к Украине, чем его предшественник, заявил: решение Зеленского «доказывает, что Украина не готова быть частью европейской семьи», поскольку «прославляет бандитов и убийц из УПА*».

Он публично сообщил о намерении инициировать процедуру лишения Зеленского ордена Белого орла — высшей государственной награды Польши, которой тот был удостоен в 2023 году. Это стало символическим разрывом прежнего уровня отношений.

Кроме того, польский МИД вызвал посла Украины Василия Боднара и вручил официальный протест. Представитель ведомства Мацей Вевюр опубликовал заявление, в котором назвал решение украинцев «однозначно негативным шагом», оскорбляющим память жертв и наносящим удар по диалогу между народами.

Затем Институт национальной памяти Польши выступил с жёстким осуждением, напомнив о Волынской резне и о том, что польский суд ещё в 1950 году признал УПА* преступной организацией.

Представители правоконсервативного спектра, в том числе вице-спикер сейма Кшиштоф Босак из «Конфедерации», заговорили о пересмотре помощи Украине. В частности, звучали предложения прекратить финансирование терминалов Starlink, которые Польша предоставляет украинской стороне и которые критически важны для связи на фронте.

Депутат Влодзимеж Скалик заявил, что следует полностью заблокировать транзит западного оружия на Украину через логистический хаб в Жешуве. А бывший президент Польши Лех Валенса демонстративно снял с груди значок с флагом Украины и сказал, что больше не будет поддерживать Зеленского.

Бывший польский посол на Украине Бартош Чихоцкий принял решение вернуть медаль «За заслуги», полученную от Зеленского в 2022 году. При этом он подчеркнул, что решения украинского президента «прославляют УПА* и коллаборационистов нацистской Германии».

Параллельно фиксировались символические жесты: с городской ратуши польского города Люблина сняли украинский флаг, который висел там с 2022 года рядом с флагами Польши и ЕС.

Мэрия назвала это «прямым ответом» на переименование подразделения ВСУ в честь УПА*: «Следуя примеру других польских городов, мы решили снять украинский флаг со здания люблинской ратуши. <…> Прославление формирований, ответственных за преступления против гражданского населения, оскорбляет память польских жертв».

А во Вроцлаве во время товарищеского футбольного матча с участием украинской сборной польские фанаты кричали: «Мы не братья, валите обратно!»

Местные также встретили гимн гостей свистом, а когда диктор стадиона объявлял стартовый состав украинцев, поляки снова ответили неодобрительными выкриками. К слову, матч украинцы выиграли 2:0, и польские СМИ после игры развернули дополнительный скандал вокруг судейства.

Занятно также, что при этом левый лагерь, к которому относится правящая коалиция под руководством премьер-министра Дональда Туска, ситуацию до сих пор открыто не комментирует.

Если он продолжит отмалчиваться, это станет серьёзной проблемой к следующим парламентским выборам, а если отреагирует, партнёры из европейских стран, спокойно относящиеся к украинскому режиму, могут отодвинуть Варшаву в вопросе восстановления разрушенных украинских территорий — довольно денежного предприятия.

Бизнес как второй фронт

На этом фоне особенно резонансным стал другой конфликт, который в Польше обсуждают не менее горячо, чем исторический. Речь о польской компании Control Process S. A., которая по контракту со Львовской городской мэрией строила крупнейший на Украине завод по переработке мусора.

Проект позиционировался как пример успешного польско-украинского экономического сотрудничества. Однако этой весной львовские власти расторгли контракт, обвинив польского подрядчика в систематическом срыве сроков и невыполнении обязательств.

Поляки, в свою очередь, ссылались на объективные трудности — воздушные тревоги, проблемы с логистикой и персоналом в условиях боевых действий. Конфликт быстро вышел на межправительственный уровень: заместитель министра иностранных дел Польши Марцин Босацкий назвал расторжение контракта «крайне недружественным шагом».

Этот прецедент показывает, как экономические и хозяйственные споры, которые в мирное время решались бы в арбитражах и судах, в текущей ситуации мгновенно политизируются и накладываются на уже существующий слой взаимного недовольства.

Для польского бизнеса и общественного мнения это дополнительное подтверждение того, что работа с украинской стороной несёт не только репутационные, но и прямые финансовые риски.

Независимые наблюдатели, в том числе специалисты Национального союза архитекторов Украины, посетившие объект в январе 2026 года, подтверждали высокую готовность завода, по их оценке — 95%.

Одновременно они фиксировали, что ключевой проблемой оставалось отсутствие подключения к сетям нужной мощности и незаконченность инфраструктуры — то есть проблемы не только на стороне подрядчика. Тот же жаловался на неоплату уже смонтированных конструкций и невозможность добиться встречи с мэром Львова Андреем Садовым.

Более того, в мае во время визита польской бизнес-делегации в Киев делегации во главе с министром финансов Анджеем Доманьским предприниматели жаловались на короткие сроки тендеров, жёсткие процедурные фильтры, слабые гарантии и коррупцию, которую они назвали «дополнительным налогом».

И самое неприятное для поляков — ощущение, что их с украинского рынка аккуратно выдавливают. По словам представителей бизнеса, преимущество в конкурсах всё чаще получают турецкие фирмы, тогда как компаниям из Польши, несмотря на политическое покровительство и близость, достаётся роль слушателей на конференциях о восстановлении.

Министр финансов Польши пообещал, что ситуация «вскоре будет решена», но как именно — не уточнил.

«Украинцы — домой!»

Параллельно в Варшаве решили поддержать ужесточение миграционного режима для украинцев внутри ЕС. Пока, правда, неофициально, но звоночек все услышали. Поляки в кулуарах поддержали подход, при котором новые заявители с Украины призывного возраста могут быть исключены из системы временной защиты.

Логика проста: если по украинскому законодательству человек не имел права покидать страну, то автоматическое предоставление ему защитного статуса в Евросоюзе выглядит как поощрение нарушения правил той страны, за которую Европа, собственно, и выступает.

При этом в Варшаве стараются облекать свою позицию в максимально нейтральную форму. Речь, по словам польских дипломатов, идёт не о депортациях и не о политической селекции, а о постепенном переводе украинцев из чрезвычайного режима временной защиты в обычные миграционные процедуры — с получением видов на жительство и прочими стандартными механизмами.

Проблема, однако, заключается в том, что для значительной части мужчин призывного возраста этот цивилизованный путь на практике оказывается закрыт: украинские власти не торопятся выдавать им загранпаспорта.

Таким образом, формально никого не выталкивают, но реальный коридор возможностей заметно сужается.

Структурный разлом

Польско-украинские отношения образца 2026 года показывают, как союзнический порыв постепенно нагружается реальными противоречиями и перестаёт держаться на одном лишь общем враге.

После февраля 2022 года Польша стала для Украины тылом, коридором, лоббистом и финансовым поручителем. Тогда кому-то могло показаться, что исторические конфликты если не разрешены, то хотя бы заморожены под давлением срочности момента: в январе прошлого года Туск говорил о «прорыве» в вопросе эксгумаций жертв Волынской резни, Варшава и Киев обменялись списками мест захоронений, политики с обеих сторон осторожно говорили о диалоге.

Но, как и предполагалось, на деле это стало хрупкой паузой, а не устойчивым прогрессом.

На польской стороне нынешний конфликт работает как внутриполитический инструмент для нескольких игроков сразу: Навроцкий использует его, чтобы выглядеть защитником исторической памяти и давить на Туска; другие правые, особенно из «Конфедерации», получают возможность поднять антиукраинскую риторику на новый уровень, прикрыв её исторической аргументацией.

По сути происходящее — это медленный выход из режима экстренной солидарности в режим обычной, трудной и конфликтной политики между двумя государствами с разными внутренними повестками и накопленными взаимными претензиями.

Флаг над люблинской ратушей провисел три года. То, что его сняли тихо, почти незаметно, говорит о произошедшем, пожалуй, яснее всех официальных заявлений.

*Украинская повстанческая армия — экстремистская организация, запрещенная в РФ