Наше Нескучное: российская армия освободила родину великих художников

На этой неделе ВС России расширяют зону контроля у села Нескучное в Харьковской области, откуда 27–28 февраля выбили ВСУ. Здесь, как и у старинного русского города Волчанска, находящегося в 30 км к востоку, расширяется зона безопасности, призванная защитить наше приграничье. Но маленькое селение имеет большую самостоятельную ценность для русской культуры.

Оно, как и окрестные хутора, известно с петровских времён. По речке Муром проходил кордон между зоной ответственности белгородского воеводы и Харьковского полка. В правление Анны Иоанновны земли по оба берега принадлежали её двоюродной сестре — цесаревне Елизавете Петровне, будущей «весёлой царице». И названия здесь под стать нраву этой дамы — Нескучное, Весёлое.

В екатерининские времена опять же по речке Муром прошла линия разделения между Белгородским уездом Курской губернии, к которому относилось Нескучное, и Харьковским уездом губернии Слободско-Украинской, а затем и одноимённой губернии (там и было Весёлое).

С 1850 года это село вместе с барской усадьбой переходило из рук в руки и наконец досталось статскому советнику Николаю Беру. В молодые годы Бер служил в Царском Селе. Здесь он познакомился с художником Евгением Александровичем Лансере (1849–1886) и его сестрой, на которой женился.

В 1885 году Бер продал Нескучное Лансере: считалось, что местный климат полезен для больных туберкулёзом, которым страдал Евгений Александрович.

От деда — майора наполеоновской армии, осевшего в России, Евгению Лансере достались экзотическая для здешних мест фамилия и вероисповедание — человек русской культуры, он по семейной традиции оставался католиком.

В этом поколении в семье Лансере военных уже не было — преобладали люди искусства. Евгений Александрович, завоевавший славу как скульптор-анималист, был женат на Екатерине Николаевне Бенуа, дочери и сестре знаменитых столичных художников и архитекторов. Так Лансере породнились с целой династией творцов, чьим родоначальником был Альберто Кавос — по его проекту построили Мариинский театр в Петербурге, а в Москве реконструировали Большой театр.

Представители рода Кавосов-Бенуа, как и Лансере, тоже «по инерции» были прихожанами римской церкви.

А вот одной из сестёр Евгения Александровича Лансере пришлось нарушить традицию этого большого фамильного гнезда: принять православие, когда она вышла замуж за соседа — некоего Анатолия Серебрякова. Семья Серебряковых ещё сыграет роль в нашем повествовании.

В семье Бенуа сохранились воспоминания: скульптор был «исхудалый и согбенный, с совершенно прозрачными пальцами», но при этом выезжал верхом за ворота «с видом лихого черкеса».

Свежий воздух помогал творить. Именно в Нескучном Евгений Александрович и создавал свои знаменитые скульптуры лошадей и всадников, хранящиеся во многих музеях.

Там же рождались и его дети, среди которых самой младшей была Зинаида (1884–1967).

Когда Зиночке не было ещё и двух лет, Евгений Лансере скончался, вдова с детьми переехала в Петербург. Её кузен Александр Бенуа вспоминал: «Росла Зина… болезненным и довольно нелюдимым ребёнком, в чем она напоминала отца и вовсе не напоминала матери, ни братьев и сестёр, которые все отличались весёлым и общительным нравом».

Вдова Лансере больше не вышла замуж, давала детям столичное образование и регулярно вывозила за границу. Не забывала она и Нескучное.

От тех времён остались не только картины Зинаиды и её брата Евгения-младшего, фотографии имения, но и подробное описание тех мест, оставленное Александром Бенуа.

Зина Лансере превратила Нескучное и его окрестности в свой пленэр. Там она проводила весну, лето и раннюю осень ежегодно. Там же и и написала она такие свои шедевры, как «За туалетом. Автопортрет» (1909), «Жатва» (1915) и многие другие.

«У нас в имении Нескучном, где все, и природа, и окружавшая меня крестьянская жизнь, своей живописностью волновали и восхищали меня, и я вообще жила в каком-то «чаду энтузиазма», — вспоминала она в 1955 году. Там же, в Нескучном, она и встретила своего кузена — будущего мужа Бориса Серебрякова.

И эта любовь была запретна: Зинаида и Борис — двоюродные брат и сестра, к тому же разного вероисповедания и записанные в разных, хоть и соседних губерниях. Поэтому им пришлось проходить сложные бюрократические процедуры в Белгороде и Харькове, чтобы получить разрешение на венчание.

Борис Серебряков был инженером-путейцем и много времени проводил в командировках — в основном в азиатской части России. Он и скончался от тифа в 1919 году, а Зинаида Евгеньевна повторила судьбу собственной матери — в 35 лет осталась вдовой, больше замуж не выходила.

В ноябре 1919 г. неподалёку от Нескучного проходила линия фронта, и, пользуясь безвластием, местные крестьяне сожгли усадьбу. А ведь многих из них Зинаида Евгеньевна изобразила на своих полотнах.

К счастью, хозяева находились тогда в полусотне вёрст от этих мест. С продуктами были перебои, но едва ли не более важно — негде было найти краски. Зинаида рисовала углём и карандашами. Так, «вынужденно», были созданы шедевры Серебряковой — портреты её детей «На террасе в Харькове» (сейчас в коллекции Новосибирского музея) и «Карточный домик» — эта картина сейчас украшает собрание Русского музея в Петербурге.

В 1924 году Зинаида Серебрякова — к тому моменту уже всемирно известная художница, чьи работы (в том числе написанные в Нескучном) выставлялись в Нью-Йорке и европейских столицах, — получила приглашение в Париж. Формально это была «художественная командировка», пришёл заказ на создание большого панно. Но в Россию и на малую родину Зинаида Евгеньевна вернуться уже не смогла. Для неё Франция стала не страной предков, а местом изгнания.

В 1920–30-е художница Zinaïde Serebriakoff néeLanceray (Зинаида Серебрякова, урождённая Лансере) писала портреты марокканских крестьян и рыбаков Бретани.

В это же время на месте разрушенного барского дома в Нескучном построили школу для местных крестьянских детей. Это была мазанка, обложенная кирпичом, ставшая затем сельским клубом с выставкой репродукций холстов и рисунков Серебряковой.

Тогда же, в середине 1920-х, советская власть перерисовала схему сельсоветов и решили приписать Нескучное к Весёлому как ближайшему селу.

Так бывшее владение Лансере-Серебряковых попало в состав УССР, а затем и независимой Украины. А церковь уничтожили нацисты в 1942 году, затем её остатки разобрали местные мародёры. Остались лишь колодец и подход к купальне. Но обо всём этом Зинаида Евгеньевна узнала уже в парижской эмиграции.

Напротив клуба, на месте церкви Константина и Елены, с 1997 года стоит кенотаф Евгению Лансере. В 2010 году на здании школы-музея была открыта мемориальная доска. Во время СВО село несколько раз переходило из рук в руки. Да и сейчас это село — прифронтовое. Но хочется верить, что один из малых, но важных очагов большой русской культуры ждёт возрождение.