«Лодки Стармера». Поток нелегалов в Англию побил все рекорды

Британское правительство любит говорить о «жесткой борьбе с нелегальной миграцией», «контроле границ» и «восстановлении справедливости для налогоплательщиков». Но если отойти от лозунгов и посмотреть на цифры, картина получается прямо противоположная.

За полтора года при Кире Стармере через Ла-Манш на небольших лодках пересекли границу уже почти 66 тысяч просителей убежища — больше, чем за весь период нахождения у власти Бориса Джонсона. При консерваторе на эту цифру ушло 1142 дня, при лейбористе — всего 583. В среднем при действующем лидере на остров ежедневно прибывает вдвое больше мигрантов, чем при его предшественнике.

Стармера сравнивают именно с Джонсоном далеко не случайно. Именно при нем был установлен прошлый рекорд. Для полноты картины необходимо отметить, что при Риши Сунаке (октябрь 2022 — июль 2024) зафиксировано около 50 тысяч пересечений, при Лиз Трасс (сентябрь–октябрь 2022) — менее 2 тысяч за месяц. На этом фоне любые заявления о «сдерживании потоков» звучат откровенно издевательски.

Даже профильные эксперты в Британии больше не выбирают выражений. Роберт Бейтс из Центра по контролю за миграцией прямо говорит: премьер-министр «предал британские границы», подлил масла в огонь кризиса и не предложил ни одной меры, способной реально остановить поток.

Оппозиция прозвала резиновые лодки, на которых люди плывут через пролив, «лодками Стармера» («Starmer boats»). Хотя на их месте следовало бы молчать. При власти Тори ситуация была не намного лучше.

В результате, по данным за прошлый год, число пересечений Ла-Манша выросло на 42% по сравнению с 2024 годом. При этом сами власти признают: они не могут даже пообещать, что в текущем году цифры пойдут вниз, так как подготовка законопроектов и корректировка апелляционной системы «занимает слишком много времени».

Показательно и то, как в Лондоне пытаются переложить ответственность. Стармер публично обвинял Brexit и Найджела Фараджа в том, что лодки продолжают плыть, ссылаясь на утрату общеевропейского механизма возврата мигрантов.

Однако и его министр внутренних дел Шабана Махмуд была вынуждена признать в парламенте: винить выход из ЕС в кризисе нельзя, прежние договорённости и так плохо работали, а новые схемы Брюсселя лишь подтверждают, что старая система была несостоятельной.

Более того, Махмуд откровенно заявила, что недавнее соглашение с Францией не отпугивает мигрантов. А затем добавила фразу, которую в Лондоне предпочли бы не выносить на первые полосы: соискатели убежища «прекрасно знают», что ждёт их в Британии, и часто сразу после высадки спрашивают, в какой отель их отправят. То есть система, формально направленная на сдерживание притока, на практике работает как реклама.

Именно поэтому нагрузка на социальные и медицинские службы растёт быстрее, чем население страны.

Новое исследование Центра по контролю за миграцией показывает: только в 2025 году в поликлиниках Англии и Уэльса было зафиксировано 752 730 так называемых «регистраций типа 4» — это люди, чей предыдущий адрес проживания находился за пределами Великобритании и кто провёл за рубежом более трёх месяцев.

Этот показатель значительно превышает число прочих пациентов в таких крупных городах, как Ливерпуль, Шеффилд, Брадфорд, Лестер или Ньюкасл. Прирост числа других больных в системе за год составил всего 211 714 человек. То есть новые мигранты (и незначительный процент британцев, вернувшихся из-за границы) обеспечили более 300% чистого увеличения нагрузки на систему здравоохранения: кто-то уезжает, кто-то умирает, но в целом именно недавние приезжие и формируют рост.

Для бюджета сложившаяся ситуация не проходит бесследно. Финансирование врача общей практики в Британии привязано к числу пациентов: около 112,5 фунта в год за каждого. Только за счёт регистраций мигрантов система получает дополнительную нагрузку примерно в 84,6 миллиона фунтов ежегодно.

В 2025 году в Англии насчитывалось 6229 клиник общей практики. Получается, что каждую из них в среднем ждет около 120 новых пациентов-мигрантов в год. То есть только для обслуживания недавних приезжих системе нужно более 80 новых поликлиник, притом что люди месяцами ждут приёма к терапевту, а очереди к специалистам растягиваются на полгода и больше.

И это минимальная оценка: многие мигранты вообще не регистрируются в клиниках, а идут сразу в отделения неотложной помощи, не попадая в статистику «типа 4», но ещё сильнее перегружая систему.

Особый цинизм ситуации в том, что официальная риторика продолжает делать вид, будто проблема — где-то на горизонте, в абстрактном будущем. Министры привычно говорят о «реформе системы апелляций», «уточнении трактовки законов» и «пакете мер, который сейчас готовится».

Но пока юристы в правительстве «уточняют трактовки», каждое новое пересечение Ла-Манша и каждая новая регистрация в клинике превращаются во вполне конкретное место в очереди и конкретную цифру в счёте для казны, что в результате выливается в раздражение тех, кто живёт в этой стране годами и десятилетиями.

В совокупности эти факты рисуют не «ответственную миграционную политику», о которой любят говорить в Лондоне, а хроническую политическую беспомощность. Власти одновременно демонстрируют показную гуманность и закрывают глаза на реальные последствия для инфраструктуры, безопасности и социальной стабильности.

Разговоры о «жёстких мерах» остаются удобной декорацией для телевидения и парламентских дебатов. Реальной же стратегией представляется не борьба с нелегальной миграцией, а попытка любой ценой управлять её последствиями, перекладывая расходы и дискомфорт на рядовых британцев.

Пока одни партийные лидеры спорят, кто виноват, а другие предлагают очередной план с красивой аббревиатурой, страна живёт в условиях перманентного миграционного кризиса, к которому уже привыкли, как к погоде.

И чем дольше британский истеблишмент делает вид, что всё под контролем, тем очевиднее становится: ни контроля, ни политической воли на самом деле нет.