Спустя год после возвращения Дональда Трампа в Белый дом внешнеполитическая машина США начала выдавать четкие контуры новой африканской стратегии. Если при Джо Байдене Вашингтон пытался обволакивать континент риторикой о «партнерстве равных» и «защите демократических ценностей», то сегодня на смену идеализму пришел холодный, почти корпоративный расчет.

Иван Шилов ИА Регнум

Утечки из госдепартамента и недавние программные заявления чиновников администрации, в частности главы Бюро по делам Африки Ника Чеккера, рисуют картину радикального разворота: Африка официально переведена в разряд «периферийных театров», где интересы США будут защищаться точечно, жестко и исключительно в контексте глобальной конкуренции за ресурсы.

Наследие Байдена: сумерки американского влияния

К началу 2025 года позиции США в Африке оказались в глубочайшем кризисе. Эпоха Байдена, начинавшаяся с амбициозных обещаний «включить Африку в мировое управление» и запустить многомиллиардные инвестиционные проекты, на деле обернулась чередой дипломатических и стратегических поражений.

Основная причина заключалась в фатальном разрыве между высокопарной риторикой Вашингтона и реальными потребностями африканских элит в безопасности и экономическом развитии.

Важнейшим индикатором упадка стал «эффект домино» в Сахеле. Попытки администрации Байдена обусловливать военную помощь соблюдением т. н. демократических стандартов привели к тому, что после серии переворотов в Мали, Буркина-Фасо и Нигере американцы остались не у дел. Новые лидеры западноафриканских стран предпочли реальную помощь руководства Российской Федерации для стабилизации ситуации в сфере безопасности.

политикаНовая стратегия США в Африке: зачем ГУР Украины обучает террористов

В итоге по требованию новых властей Нигера Пентагон был вынужден позорно покинуть авиабазу 201 в Агадесе — ключевой разведывательный хаб в Сахаре, в который были вложены сотни миллионов долларов.

Пока США теряли военные базы, Китай экономическими инструментами наращивал влияние в Африке свое господство. К началу 2026 года Пекин окончательно закрепился в статусе безальтернативного торгового партнера для большинства стран континента. В 2024 году объем торговли между КНР и Африкой почти достиг отметки в 300 млрд долларов, в то время как американское присутствие продолжало стагнировать.

Китайская модель «инфраструктура в обмен на ресурсы» оказалась гораздо понятнее и привлекательнее для африканских лидеров, чем сложные бюрократические американские программы помощи, обремененные климатической и «гендерной» повестками.

Более того, «мягкая сила» Вашингтона дала сбой. Попытка администрации Байдена вовлечь африканские страны в антироссийскую коалицию после 2022 года провалилась: большинство государств континента предпочли нейтралитет, расценив давление США как проявление неоколониального диктата.

К моменту переизбрания Трампа Африка превратилась в пространство, где позиции США ослабли по всем фронтам, уступив место растущему влиянию БРИКС+, укреплению российского силового блока и тотальной экономической экспансии Китая.

«Периферийный театр»: модель Трампа

Новая администрация Трампа отказалась от попыток «спасти всю Африку» и перешла к стратегии селективного вмешательства.

Согласно материалам, опубликованным Semafor, новый курс госдепартамента базируется на признании того, что Африка представляет собой для США не «жизненно важный» интерес, а пространство для конкуренции второго порядка.

Это признание, сделанное Чеккером, шокировало многих экспертов, но оно отражает суть «реализма 2.0»: Вашингтон больше не будет тратить ресурсы на общее развитие континента, если это не приносит немедленной выгоды американской экономике или безопасности.

политикаКровавый минерал. С приходом Трампа Африка оказалась на пороге новой войны

Главным отличием новой стратегии стал переход к «коммерческой дипломатии». Посольства США теперь переориентированы на работу в качестве форпостов американского бизнеса. Основной фокус — критические минералы (литий, кобальт, медь), без которых немыслимы современная электроника и оборонная промышленность.

Трамп не пытается переиграть Китай в строительстве мостов и железных дорог по всему континенту. Его цель — «стратегическое вытеснение» Пекина из ключевых звеньев цепочек поставок. США готовы инвестировать миллиарды, но только в конкретные проекты, такие как коридор Лобито, соединяющий шахты ДРК и Замбии с портами на Атлантике, чтобы гарантировать эксклюзивный доступ к сырью для американских компаний.

Модель поведения Вашингтона стала подчеркнуто транзакционной. Это проявляется в трех ключевых аспектах.

Во-первых, отказ от «демократии любой ценой». Администрация Трампа фактически свернула программы по «продвижению демократии» в странах, которые готовы сотрудничать по экономическим или военным вопросам. Вашингтон начал осторожный зондаж по восстановлению отношений с военными режимами Сахеля, давая понять: «Нам не важно, кто у власти, если вы ограничиваете присутствие России и даете доступ к ресурсам».

Во-вторых, ревизия гуманитарной помощи: даже священная для американской дипломатии в Африке программа борьбы со СПИДом PEPFAR подверглась пересмотру. Белый дом начал перенаправлять ресурсы из Африки в Западное полушарие (в Латинскую Америку), считая его более приоритетным для интересов безопасности США. Помощь теперь рассматривается не как благотворительность, а как инструмент влияния, который нужно использовать там, где он дает максимальный политический эффект.

политикаЧем обернётся для России и США новая африканская стратегия Китая

В-третьих, инновационная помощь: вместо прямых грантов правительствам США переходят к поддержке частного сектора и кредитным гарантиям. Модель «самодостаточности», продвигаемая Чеккером, подразумевает, что африканские страны должны сами создавать условия для инвестиций, а не ждать подачек из бюджета США.

Модель поведения Трампа в Африке — это попытка сохранить минимум необходимого влияния при минимуме затрат.

Вашингтон больше не претендует на роль «доброго гегемона». Он выступает как жесткий инвестор и силовой игрок, который вмешивается в дела континента только тогда, когда его начинают беспокоить китайский контроль над месторождениями кобальта или российские военные базы. Это стратегия удержания опорных точек в мире, где Африка перестала быть «объектом опеки» и стала ареной жесткого столкновения интересов крупнейших игроков.

В конечном счете смена стратегии США при Трампе — это признание конца эпохи глобального доминирования. Вашингтон намерен закрепиться на береговых линиях и в шахтах, превращая африканскую политику из идеологической миссии в прагматичную борьбу за выживание в условиях дефицита ресурсов.

Примет ли Африка такой циничный подход — вопрос открытый, но правила игры уже изменились бесповоротно.