Сегодня в Москве без участия председателя Центрального банка РФ Эльвиры Набиуллиной Национальная ассоциация участников фондового рынка (НАУФОР) проводит свою ключевую ежегодную конференцию «Российский фондовый рынок 2026». В программе — сессии, посвященные развитию рынка капитала, привлечению розничных инвесторов, механизмам IPO и, что особенно важно, регулированию. Центральный вопрос в повестке — как удвоить капитализацию российского рынка акций, увеличить его емкость и защитить права инвесторов, среди которых большая роль отводится не только институциональным инвесторам, но и домохозяйствам, нерезидентам. Правовая реальность пока вступает в острейшее противоречие с самыми благими задумками и намерениями регуляторов.

Иван Шилов ИА REGNUM

В актуальных механизмах правоприменения частный инвестор — те самые домохозяйства — купивший акции на бирже, оказывается в зоне правовой неопределённости, которая способна свести на нет любые усилия по увеличению ликвидности и доверия на рынке. Последний год формируется новая судебная практика, в которой принцип защиты добросовестного приобретателя, к сожалению, перестает работать — суды отказывают в доступе к правосудию тем, чьи активы конфискуются в доход государства из-за прошлых грехов представителей крупного бизнеса. От национализации имущества мажоритариев волна докатилась до портфелей миноритариев и «третьих лиц». Дело не в том, что правоохранители «перегибают палку» — их действия по раскрытию преступных схем правильны и важны для государства, а в том, что у оказавшихся в сложной ситуации из-за собственных и вполне законных инвестиций граждан России практически нет прав на защиту, что, по мнению экспертов, нарушает их конституционные права. Но обо всем по порядку.

Конфискация у миноритариев

В деле Соликамского магниевого завода (СМЗ) прокуратура сначала изъяла 89,5% акций у мажоритариев. А затем потребовала изъять оставшиеся 10,6% у 2,3 тыс. миноритариев — обычных граждан, купивших бумаги на бирже за свои деньги. Кассация и Верховный суд поддержали это решение. Компенсация — 9,6 тыс. рублей при рыночной цене 7,4 тыс. (и дивидендах 4,4 тыс.) — вызвала у пострадавших только горькую усмешку.

Формально суды руководствовались тем, что раз в 1992 году приватизация была проведена с нарушениями, то и все последующие держатели акций становятся «недобросовестными приобретателями». Вслед за СМЗ аналогичная участь постигла миноритариев «Южуралзолота» (ЮГК).

В чём причина прецедентного характера этих решений? Юристы указывают на конфликт Бюджетного кодекса и закона «Об акционерных обществах». Государство по закону обязано сделать миноритариям обязательное предложение о выкупе, но Бюджетный кодекс не предусматривает для этого механизмов. Суды оказываются в правовом вакууме и вынуждены принимать решения «с колес», каждый раз создавая новый прецедент. В одном случае Верховный суд может защитить миноритария, в другом — отказать тысячам людей.

Однако глава ЦБ Эльвира Набиуллина ранее прямо заявляла: «Не должно быть случаев, когда из-за смены основного акционера нарушаются права миноритарных акционеров, а это наши граждане. Это подрывает доверие и обесценивает все прочие усилия». Но прецедент уже был создан и судебной практикой шагает по стране, лишь усиливая собственные позиции.

Конфискация у третьих лиц

В марте 2026 года Тверской районный суд Москвы признал венчурного инвестора Александра Галицкого (физическое лицо, внесённое в РФ в перечень террористов и экстремистов) и международный инвестиционный фонд Almaz Capital Partners (организация, деятельность которой запрещена в РФ) экстремистским объединением. В соответствии с этим решением было конфисковано личное имущество Галицкого, а также активы третьих лиц. Их список довольно обширен, но в СМИ основной акцент делался на сервис CarPrice, а также акции и доли в различных предприятиях предпринимателей Филиппа Генса и Шамиля Шакирова — людей, чьи отцы когда-то вложили средства в проекты, рекомендованные Галицким для инвестиций. Их активы были переданы в госкорпорацию «Ростех» напрямую, минуя Росимущество, что произошло в российской практике впервые. Среди компаний, изъятых судом у третьих лиц, оказалась и «загадочная криптографическая империя», о чём писал CNews ранее.

Некоторые аналитики считают, что дело Галицкого может быть связано с трендом на переформатирование отношений собственности, поскольку того требует новая экономическая формация, в которой информационные технологии становятся основным производящим ресурсом, а свободный рынок — явлением полупериферийным, существующим в условиях всеобщей централизованной регуляции, ради которой и может осуществляться так называемая деприватизация в отношении предприятий из самых разных областей экономики. Лес рубят — щепки летят, ими и могут являться те самые миноритарии, третьи лица.

Апелляция (Мосгорсуд) оставила решение Тверского суда в силе, попутно отказав «третьим лицам» в рассмотрении апелляционных жалоб. Адвокаты планируют обжаловать это решение в кассации, а в случае отказа дойти и до Конституционного суда, так как речь идет о защите конституционных прав граждан страны. Пока что, благодаря ряду норм УПК РФ и нормативным пробелам, сформировалась судебная практика: активы (ценные бумаги, доли, недвижимость, деньги на счетах) можно изымать без привлечения к судебному процессу. Конечно, всё это могут отрегулировать разъяснения Верховного суда РФ или нормативные правовые акты, но пока вопрос явно находится на рассмотрении соответствующих ведомств, постаравшихся не представлять решений на полях ПМЭФ 2026, ограничившись лишь констатацией внимания и работы по данным вопросам.

Перед судом все равны

В деле СМЗ у граждан формально был статус акционеров (пусть их и «размыли»). В деле Галицкого, в котором многое вызывает вопросы, в том числе доказательства действий экстремистской направленности, люди (третьи лица) вообще не имели никакого процессуального статуса, в соответствии с чем не могли участвовать в судебном процессе.

Миноритарии СМЗ не смогли доказать добросовестность приобретения ими ценных бумаг, несмотря на их приобретение на бирже, а проходящие в статусе третьих лиц по делу Александра Галицкого остались без возможности даже «оправдаться».

Дело СМЗ показало, что миноритарии вполне могут быть «расходным материалом» деприватизационных процессов. Дело Галицкого показало, что «расходным материалом» может стать кто угодно и вне зависимости от формы собственности активов, закрепив правовой тренд. Громкие процессы с попытками изъятия собственности третьих лиц проходили совсем недавно в Приморском крае, но там бизнесу почти полностью удалось отстоять собственные права. На федеральном уровне к изъятию подошли с учетом опыта региональных правоохранителей. Теперь вопрос лишь в том, кто следующий и как происходящее будет отражаться на деловом климате в целом. Ясно, что деприватизация в новой реальности касается не только бизнес-элиты, но и простых граждан, в разные годы решивших заняться инвестициями. Сложно сказать, где в будущем пройдет красная линия, за которой право частной собственности перестанет существовать, если уже сейчас не будут приняты меры. Участники конференции НАУФОР пытаются найти ответы на эти и другие сложные вопросы российского фондового рынка.