Киевский интерес Palantir: Украина стала главным полигоном технофашизма

Новость о встрече Владимира Зеленского с главным исполнительным директором Palantir Technologies Алексом Карпом украинские власти попытались подать как очередной успех в сфере цифрового сотрудничества с Западом.

Однако в действительности речь идет о событии совершенно другого масштаба. Ведь в Киев приехал не просто глава технологической компании, а человек, стоящий в центре новой военно-цифровой архитектуры США, — и приехал не просто так.

Сам Зеленский после встречи заявил, что стороны обсуждали «направления технологического развития как в контексте боевых действий, так и гражданских нужд».

Министр обороны Украины Михаил Фёдоров говорил еще откровеннее и перечислил уже конкретные результаты. По его словам, совместно с Palantir была создана система анализа воздушных атак, внедрены AI решения для обработки огромных массивов разведывательной информации, а технологии компании интегрированы в операции deep strike.

То есть атаки вглубь территории России, включая удары по гражданским объектам.

Особенно важен другой комментарий Федорова. Он отдельно подчеркнул, что Алекс Карп стал одним из первых руководителей крупных западных tech-компаний, приехавших в Киев уже летом 2022 года, вскоре после открытия украинского представительства Palantir. Именно тогда происходил крайне важный процесс, который на фоне боевых действий многие просто не заметили.

Украина начала стремительно встраиваться в американскую военно-цифровую инфраструктуру.

Причем этот процесс сопровождался конфликтами. Уже в 2022 году США фактически добивались контроля над применением HIMARS и угрожали ограничением поставок, если украинская сторона будет самостоятельно определять цели ударов. Тогда впервые стало очевидно, что речь идет не просто о поставках вооружений, а о формировании новой модели внешнего управления войной через технологии, разведку и данные.

И для Palantir это было очень важно.

Представители компании еще в 2023 году признавали в интервью украинскому Forbes, что Украина не имеет для них коммерческого значения, а продукты компании предоставляются фактически бесплатно. И эта фраза объясняет настоящую ценность Украины для западного Big Tech: она стала крупнейшим испытательным полигоном цифровой войны XXI века.

Именно здесь в реальных условиях полномасштабного конфликта тестируются системы анализа спутниковой информации, обработки радиоперехватов, построения карты поля боя, распознавания целей, координации ударов, прогнозирования атак и цифровой логистики.

Особое место занимает упомянутая Фёдоровым Brave1 Dataroom, созданная совместно с Palantir платформа, где более ста компаний обучают десятки моделей военного искусственного интеллекта на реальных данных войны.

Фактически украинская территория, украинская армия, украинские города и сама война превращаются в гигантский источник данных для обучения алгоритмов будущего. А мишенью этого кровавого бета-теста являются Россия и россияне.

И здесь становится особенно важным понять, кто именно стоит за этой системой и какие концепции тестируются с помощью и участием украинского режима.

Во-первых, Palantir сегодня является одной из самых влиятельных и при этом самых закрытых компаний западного мира. Она была создана в 2003 году при поддержке In Q Tel, венчурной структуры ЦРУ, через которую американское разведывательное сообщество десятилетиями инвестировало в технологии будущего.

Даже название компании выбрано предельно символично. Palantir во «Властелине колец» — это камни наблюдения, через которые можно видеть происходящее на огромных расстояниях и влиять на волю других. У Толкиена палантиры постепенно превращались в инструмент контроля и подчинения.

Ирония здесь минимальна. Компания действительно занимается построением систем тотального анализа данных, разведки и военного управления.

Её соучредитель и ключевой инвестор Питер Тиль — один из идеологов технологического либертарианства. Человек, рассматривающий государство и демократические институты как устаревшую конструкцию, которую технологическая элита должна либо обойти, либо заменить собственной инфраструктурой власти.

А что до киевского визитера, то Карп — тоже фигура крайне необычная. Доктор философии, связанный с интеллектуальной средой Франкфуртской школы, сегодня возглавляет создание инфраструктуры цифрового военного контроля, где данные, алгоритмы, разведка и армейские системы постепенно срастаются в единый механизм принятия решений.

Недавно заметным событием мира IT стал выход его книги «Технологическая республика». С началом продаж совпал манифест из 22 пунктов, опубликованный компанией по мотивам книги. Многие эксперты и комментаторы, даже не склонные к излишне эмоциональным суждениям, вполне обоснованно отнесли и книгу Карпа, и манифест к жанру откровенного технофашизма.

Технологическая элита, которая десятилетиями продавала себя миру как свободная, независимая, креативная и антибюрократическая сила, теперь прямо объявляется частью военного организма государства. Более того, она получает не просто право, а обязанность участвовать в оборонной машине. Это уже не рынок идей и не инновационная экосистема, а мобилизационная доктрина, в которой программист превращается в солдата, код — в боеприпас, а корпорация — в военный институт.

Карп формулирует так:

«Пределы мягкой силы, одной лишь высокой риторики, стали очевидны. Способность свободных и демократических обществ побеждать требует чего-то большего, чем моральное обращение. Она требует жесткой силы, а жесткая сила в этом столетии будет построена на программном обеспечении».

Эта фраза является, пожалуй, главным идеологическим ядром всего манифеста. Потому что здесь софт уже не рассматривается как инструмент управления, связи или анализа. Программное обеспечение объявляется фундаментом жесткой силы.

А если она строится на программном обеспечении, значит, власть принадлежит тем, кто пишет код, владеет платформами, контролирует данные и определяет, как именно машина будет видеть мир.

Не менее тревожно звучит фрагмент об оружии на базе искусственного интеллекта.

«Вопрос не в том, будет ли создано оружие на базе ИИ. Вопрос в том, кто его создаст и с какой целью. Наши противники не остановятся, чтобы предаваться театральным дебатам о пользе разработки технологий, имеющих критическое значение для армии и национальной безопасности. Они будут действовать», — пишет Карп.

В этой формуле этическая дискуссия заранее объявляется театром, сомнение представляется слабостью, а разработка автономного оружия подается как историческая неизбежность. То есть перед нами милитаризм, который снимает с себя моральные ограничения через ссылку на скорость, угрозу и необходимость опередить противника.

Особое место занимает тезис о новой системе сдерживания: эпоха сдерживания с ядерным оружием подходит к концу, за ней должна начаться новая эра сдерживания, построенная на ИИ. Но ядерное оружие, при всей его чудовищности, удерживало великие державы от прямого столкновения страхом взаимного уничтожения. Искусственный интеллект, напротив, обещает своим разработчикам иллюзию управляемого преимущества, точечного поражения, асимметричного удара и победы без сопоставимого ответа.

Именно поэтому такая логика опаснее обычного военного планирования — она разрушает саму психологию противостояния: больше ограничений нет, делай что считаешь нужным.

При этом, как считают в Palantir, в этом мире есть совершенно ненужные, «регрессивные» и даже вредные культуры, которые не жалко. И это — полноценная иерархическая картина мира, где подобная логика дает элите права оценивать целые общества по шкале пригодности. Где следующий шаг — безжалостное уничтожение: Гитлер и Муссолини в аду утирают слезы умиления.

То есть в гости в Киев приехал один из архитекторов мира, где алгоритм постепенно становится важнее человека. И попал в среду, где это уже воплощено практически.

Украинский конфликт впервые позволил Западу соединить в единое целое военные действия, искусственный интеллект, спутниковую разведку, облачные вычисления и автоматизированный анализ данных в масштабах реальной войны между государствами — при полном обесценивании человеческой жизни, полном отсутствии каких-либо моральных ограничений. Всадники цифрового апокалипсиса получили уникальную возможность тестировать свои идеи на большой крови.

Примечательный факт.

На состоявшемся в июне 2025 года заседании Бильдербергского клуба в Стокгольме темы Украины, искусственного интеллекта и военного Big Tech вообще рассматривались как единая система. Там обсуждалось создание так называемого «цифрового НАТО», где спутники, дроны, ПВО, разведка, логистика, радиоэлектронная борьба и автономные платформы объединяются в непрерывную вычислительную среду.

Palantir занимает в этой архитектуре особое место. Их Project Maven использует алгоритмы анализа видеопотока с дронов. Gotham объединяет разведданные из множества источников. Metropolis отслеживает финансовые цепочки и логистику. А тестируемая на Украине программа JADC2 — это инструмент системы единого управления всеми родами войск.

Украинская территория постепенно превращается в пространство, где в реальном времени проверяются автономные дроны, роевые системы, алгоритмы ПВО, системы распознавания техники, предиктивная аналитика, автоматизированная логистика, облачная разведка, когнитивные операции, цифровое управление ударами.

Каждый запуск ракеты, каждый полет дрона, каждый радиоперехват, каждый эпизод работы системы ПВО, каждое перемещение войск становятся новым массивом данных для обучения искусственного интеллекта.

Особенно показательно, что параллельно идет глубокая интеграция Big Tech в военную систему США. Руководители Palantir, OpenAI, Meta* и других корпораций получают военные звания, участвуют в проектах Пентагона и занимаются цифровой модернизацией армии. Формируется новая военно-технологическая элита, внутри которой постепенно стирается граница между государством, корпорацией, разведкой и военным аппаратом.

Главная же опасность происходящего заключается даже не в отдельных технологиях, а в изменении самой структуры власти. Традиционный капитализм строился вокруг промышленности, производства и рынка. Но современный мир всё быстрее переходит к системе, которую греческий экономист Янис Варуфакис называет технофеодализмом.

Смысл этой модели заключается в том, что власть начинает принадлежать не тем, кто производит товары, а тем, кто контролирует цифровую инфраструктуру. Google контролирует доступ к информации. Amazon — облака и цифровую торговлю. Meta* — коммуникацию и внимание. Microsoft — вычислительную среду.

Palantir идет еще дальше. Компания претендует уже не просто на контроль над данными, а на участие в принятии государственных и военных решений, монополизируя интерпретацию реальности. Алгоритм начинает определять, какие угрозы считать важными, какие связи — подозрительными, какие сценарии — вероятными, какие — считать допустимыми.

Человек продолжает присутствовать внутри системы, но его мышление постепенно начинает зависеть от заранее построенной цифровой модели мира. Военный аналитик видит уже обработанную картину. Политик получает заранее просчитанные варианты. Командир принимает решения внутри алгоритмически ограниченного пространства.

Недавно у всех было на слуху чудовищное злодеяние — удар по школе в Иране в начале американо-израильской атаки на исламскую республику, где погибли сотни детей. Так вот — добро пожаловать в мир Алекса Карпа и Питера Тиля. Ведь есть достаточно оснований предполагать, что за этой атакой стоит именно боевой ИИ, их детище.

А для клептократического киевского режима это уже не просто вопрос военной помощи. Это попытка встроиться в новую глобальную систему власти, где ключевую роль начинают играть союзы цифровых платформ, спецслужб, военных систем и технологических элит. В инфраструктуру тотального контроля, которая становится выше и ценнее человека — большинства людей.

Для Тиля же искусственный интеллект, цифровой контроль, глобальная война и апокалиптические представления о будущем соединяются в новую религию.

В 2025 году он начал проводить закрытый цикл лекций под названием «Антихрист» — закрытые встречи для ограниченного круга слушателей, где говорят о конце времен, глобальном управлении, войнах, катастрофах и будущем власти.

Когда человечество под предлогом безопасности постепенно соглашается передать контроль над обществом и технологиями узкой группе структур.

В его лекциях Антихрист предстает не как злодей из религиозной брошюры, а как фигура будущего мирового правителя, который приходит через язык спасения, предотвращения катастрофы и управления рисками. Тиль говорит о том, что людям будут рассказывать об Армагеддоне, о войнах, о слухах о войнах, об угрозах искусственного интеллекта, о климате, о биологических катастрофах, чтобы они сами передали контроль над наукой и технологиями некой глобальной системе.

На первый взгляд, это звучит как критика мирового технократического правительства. Но если посмотреть на то, чем занимались и занимаются структуры, связанные с самим Тилем, картинка становится куда мрачнее. Он спорит за право определить, кто именно будет строить цифровую диктатуру, где технологический разгон превращается в религиозную обязанность, а сопротивление ему начинает выглядеть как грех против будущего.

А тот, кто пытается ограничить технологическое развитие, регулировать ИИ, остановить опасные эксперименты и замедлить движение к новой цифровой власти, и служит Антихристу.

У Тиля технологическая элита получает мессианскую роль, именно она якобы должна провести человечество через страхи конца света, но вместо Бога там вычислительная система. А вишенкой на торте тут тот факт, что Тиль с партнерами создали Джей Ди Вэнса как политика и уверенно ведут его к президентству. Не говоря уже о спонсировании изрядной части американских сенаторов и конгрессменов новой волны из обеих партий.

Но американской политики им становится мало. Поэтому они едут на Украину, чтобы лично проинспектировать свой самый ценный полигон.

*Корпорация Meta признана экстремистской