Недавние политические события в Словении, кульминацией которых стало избрание Зорана Стевановича спикером парламента и его инициатива по проведению референдума о выходе страны из НАТО, представляют собой нечто большее, чем просто внутриполитический эпизод. Они являются симптомом глубоких структурных изменений, происходящих в словенском обществе, и индикатором более широких трансформационных процессов в европейской безопасности.

ИА Регнум
Зоран Стеванович

В этом контексте особую актуальность приобретает концепция «брюссельского пузыря», разработанная учеными Марко Ловецем, Фарисом Кочаном и Меликой Махмутович. Она описывает разрыв между проевропейскими элитами, активно участвующими в интеграции, и населением, которое воспринимает членство в ЕС и НАТО преимущественно через призму функциональных выгод, не всегда разделяя ценностные основы этих союзов.

Ситуация в Словении особенно удобна для исследования динамики евроскептицизма и атлантизма в малых государствах-членах ЕС и НАТО.

Партия Resni. ca («Правда»), возглавляемая Зораном Стевановичем, представляет собой яркий пример нового типа популистских движений в Европе. Её идеологический профиль значительно сложнее, чем упрощенное определение «евроскептическая партия».

Возникнув как протестное движение против правительственных мер по борьбе с COVID-19, «Resni. ca» быстро инкорпорировала в свою повестку элементы либертарианства, антивакцинаторства и, что особенно важно, акцент на национальном суверенитете и критике наднациональных институтов.

политика«С целью выхода из ЕС». Станет ли Австро-Венгрия великой вновь в 2026 году

Идеологию «Правды» можно определить как сочетание ретро-модернистского национализма и постмодернистского протеста. Первый проявляется в стремлении к восстановлению традиционных ценностей и усилению роли национального государства, в то время как второй выражается в недоверии к истеблишменту, глобальным элитам и официальным нарративам.

Стеванович умело позиционирует себя как «прословенского» лидера, чья главная цель — «проткнуть пузырь» элит, оторванных от реальных проблем народа, и вернуть Словении полный суверенитет в принятии решений.

Его избрание спикером парламента в апреле, поддержанное 48 из 90 депутатов, стало результатом ситуативного большинства, объединившегося вокруг идеи противодействия правительству и его политике, а также отразило растущее недовольство части электората.

Следует концептуально отличать разные формы оппозиции европейской интеграции и членству в НАТО. Жесткий евроскептицизм подразумевает принципиальное неприятие евроинтеграции и стремление к выходу из ЕС, а мягкий выражается в критике отдельных стратегий или институтов ЕС при сохранении общей поддержки членства.

В случае Словении мы наблюдаем парадоксальную ситуацию: при активной критике НАТО и инициативе по проведению референдума о выходе из альянса Стеванович и его партия признают, что выход из Европейского союза не пользуется широкой поддержкой, поскольку членство приносит стране значительные экономические выгоды. Это указывает на функциональный подход к интеграции, при котором прагматические соображения перевешивают идеологические.

Исследования Мануэлы Кайани и Бенедетты Карлотти показывают, что словенская национальная идентичность вполне совместима с европейской, а скептические настроения коренятся в ощущении слабости голоса Словении внутри ЕС. Поэтому критика НАТО может быть интерпретирована как попытка усилить субъектность страны на международной арене, а не как полный отказ от западной интеграции.

политика«Толстые мыши» втягивают Болгарию сразу в две войны

Оценка общественного мнения относительно членства Словении в НАТО и ЕС представляет собой сложную задачу, поскольку данные различных опросов демонстрируют существенный разброс. Например, опрос аналитической компании Vox Populi, проведенный в июле 2025 года, зафиксировал рекордную поддержку НАТО на уровне 74,3%, в то время как другие источники, такие как Eurobarometer, показывали значительно более низкие цифры — около 37% или 52%.

Различия в формулировках вопросов, выборках, а также в контексте проведения опросов могут существенно влиять на результаты. Например, формулировки, акцентирующие внимание на коллективной безопасности, могут давать более высокую поддержку НАТО, тогда как вопросы о военных расходах вызывают негативную реакцию.

Данные о поддержке увеличения военных расходов, впрочем, также неоднозначны: опрос показал, что 49,7% словенцев поддерживают увеличение расходов до 3% ВВП к 2030 году, при 41,7% против, в то время как другие опросы фиксировали до 68% против увеличения. Это указывает на то, что поддержка членства в альянсе не всегда означает готовность нести связанные с ним финансовые обязательства, особенно учитывая, что Словения исторически была одной из стран с наименьшими военными расходами среди членов НАТО (около 1,2% — 1,3% ВВП).

Рассматривая вероятность того, что потенциальный выход Словении из НАТО может вызвать эффект домино в регионе, необходимо учитывать асимметрию геополитического положения между Словенией и странами восточного фланга НАТО. Исследования малых государств Восточной Европы показывают, что они рассматривают НАТО как незаменимый элемент своей безопасности.

Словения, расположена западнее и меньше страдает фобиями, характерными, например, для Польши и прибалтийских стран, что позволяет ей проводить более независимую внешнюю политику и свободнее выражать недовольство требованиями альянса. Так что словенский случай вряд ли справедливо экстраполировать на всю Центральную и Восточную Европу. Инициатива Стевановича скорее отражает внутренние политические процессы и стремление к пересмотру условий участия, чем предвещает массовый исход из НАТО.

политикаМедвежья услуга: американский провал в Иране помешал Орбану выиграть выборы

Возможный выход Словении из НАТО сопряжен с серьезными институциональными и правовыми аспектами, которые редко учитываются в публичной дискуссии. Статья 13 Вашингтонского договора предусматривает годичный период уведомления, однако не регулирует многие практические аспекты, такие как судьба совместных военных объектов, процедуры делимитации разведывательной информации и механизмы выхода из интегрированных командных структур.

Проведение референдума по этому вопросу также сталкивается с внутриполитическими барьерами, поскольку для денонсации международного договора требуется квалифицированное большинство в две трети депутатских голосов, что в условиях фрагментированного словенского парламента труднодостижимая задача.

Кроме того, необходимо учитывать потенциальные экономические и оборонные издержки. Выход из альянса может привести к снижению инвестиционной привлекательности страны, ухудшению отношений с ключевыми партнерами и значительному увеличению оборонных расходов. Эти факторы делают перспективу реального выхода из НАТО маловероятной, превращая инициативу Стевановича скорее в инструмент политического давления и мобилизации электората.

В конечном итоге политический кризис в Словении и инициативу референдума о выходе из НАТО следует рассматривать как проявление более широкого процесса поиска малыми европейскими государствами новой субъектности в условиях меняющегося мирового порядка. Это не обязательно означает окончательный разрыв с западными институтами, но может привести к требованию пересмотра условий участия и более тщательному учету национальных интересов.

Словения демонстрирует необходимость реформы взаимодействия между центром и периферией ЕС и НАТО. Успешное решение проблемы потребует от Брюсселя и Вашингтона гибкости, готовности к диалогу и пониманию специфики интересов малых государств.