«Стратегически обречённые». Европа делает ставку на долгий конфликт с РФ

Поражение Виктора Орбана на парламентских выборах в Венгрии лишило иллюзий многих из тех, кто еще надеялся на чудо в виде быстрого достижения мира между Россией и Европой. Не потому, что Орбан способствовал переговорному процессу, а потому, что его уход дает Евросоюзу соблазн чрезмерно поверить в себя.

В то, что он может консолидироваться, что тренд на приход к власти в европейских странах альтернативных атлантистской повестке сил обратим — и не обязательно через отмену выборов, как в Румынии. И в то, что европоцентристская идея жива и выглядит привлекательнее, чем даже союз с американцами. Европа хочет увериться в том, что она еще может выиграть у России войну на истощение.

Более того, в ближайшее время европейцы, возможно, испытают новые приливы уверенности. Так, например, фактическое поражение Дональда Трампа в Иране и прогнозируемое — на промежуточных выборах в конгресс даст им надежду на то, что трансатлантические отношения в прежнем виде еще можно возродить. Ну или как минимум на то, что президент США прекратит давить на Европу и унижать ее.

А продолжающиеся дискуссии о выделении киевскому режиму пресловутых 90 миллиардов сохраняют у европейцев веру в то, что украинские власти и дальше будут сопротивляться России ценой жизней своих граждан и разрушения того, что осталось от страны.

А значит, Европа, на чьей территории не гибнут люди, будет готова и дальше продолжать против России войну на истощение. И не просто продолжать, а надеяться в ней на победу.

Запад привык решать все конфликты силой — или угрозой ее применения.

США еще при Байдене произвольно поделили мир на «демократии и автократии», объявив последним торговую и информационную войну. Тогда против России ввели рекордное количество санкций.

Ставку на силовые методы делают не только Соединенные Штаты, ведущие теперь войну в Иране, похитившие президента Венесуэлы и организовавшие блокаду Кубы, но и Европа, разговаривающая языком санкций, давления и вмешательства во внутренние дела.

«Европейский мейнстрим исходит из того, что Европа <…> — первая экономика планеты с населением в полмиллиарда человек, уступающая России только в плане прямой военной мощи и ядерного потенциала», — рассказывает ИА Регнум член Совета по внешней и оборонной политике Александр Носович. По его словам, Европа уверена в том, что все ее неудачи на российском направлении связаны исключительно с собственной немобилизованностью и отсутствием сплоченности — и поэтому сейчас должна собраться.

Для этого, собственно, и проводится милитаризация ЕС. Страны — члены Евросоюза доводят уровень оборонных расходов до 5% от ВВП (проще говоря — кратно их увеличивают), а значит — намерены потратить на вооружения сотни миллиардов евро.

Центральную роль в этом будет играть Еврокомиссия, которая уже концентрировала власть в своих руках и даже создала пост еврокомиссара по обороне, поставив на эту должность патентованного русофоба из Литвы Андрюса Кубилюса, однако ряд стран — членов Евросоюза проявляют собственную инициативу.

Так, Германия готова возродить призыв в армию, запустила процесс возрождения национального ВПК, ради этого даже отменив т. н. «долговой тормоз», и намерена привлекать значительные объемы кредитных средств на военные расходы. Министр обороны Польши Владислав Косиняк-Камыш заявил о намерении увеличить численность национальной армии почти в 2,5 раза — до 500 тысяч человек.

Франция и страны Прибалтики резко повысили агрессивность на море, начав незаконные захваты иностранных судов, которые идут в российские порты. Финляндия намерена размещать у себя дополнительные контингенты иностранных войск, угрожающих России с севера. Наконец, на территории всей Восточной Европы — прежде всего Польши и Прибалтики — сейчас строятся заводы по производству дронов. Сейчас они обслуживают интересы Украины, однако в перспективе, конечно, будут работать в интересах общеевропейской армии.

Ее создание планируется завершить ближе к концу десятилетия, а пока ЕС намерен воевать с нашей страной руками Украины, регулярно подкидывая ей средства как на европейском, так и на национальном уровне. Например, Бельгия и Испания пообещали выделить киевскому режиму в 2026 году по миллиарду евро.

Параллельно с этим проходит подавление всех несогласных с «единой линией партии», отрицающих необходимость дальше эскалировать отношения с Россией через принятие новых санкций и военные провокации в Балтийском море.

При этом европейцы словно не помнят о том, что Москва четко заявила: блокада Калининграда будет рассматриваться как прямое нападение на Россию. Со всеми вытекающими — и вылетающими. А у России — европейцы умудряются забывать и об этом — самый современный в мире ядерный арсенал, а заодно и новая ядерная доктрина, расширяющая основания для нанесения первого ядерного удара.

Зачем тогда Европа себя так ведет? Это безумство храбрых? Нет, скорее безумство обреченных. Попытка за счет агрессивного поведения скрыть собственную слабость.

Российские преимущества, по расчетам Европы, должны нивелировать Соединенные Штаты. Страна с самым большим в мире военным бюджетом и мощной армией. Которую, как им кажется, должны панически бояться все.

Европу почему-то не смущает тот факт, что все американские оборонные технологии и всё поставленное на Украину оружие так и не смогли сломить армию России. И что российские воины утилизируют в полях и американские «Абрамсы», и европейские «Леопарды», а российское вооружение, которое зачастую стоит намного меньше, оказывается эффективнее распиаренных дорогостоящих американских систем.

Российские беспилотники сейчас — одни из лучших в мире, а штурмовая пехота имеет колоссальный боевой опыт. В то время как западные страны не привыкли воевать «на земле». Неудивительно, что США, потратившие на поддержку киевского режима сотни миллиардов долларов, снижают уровень участия в украинском конфликте и не хотят сжигать там остатки техники и боеприпасов, нужные им на Ближнем Востоке.

Представления Запада о собственном превосходстве, мягко говоря, преувеличены. Даже если смотреть на них через призму цифр и их динамики.

«Европа сама по себе истощается. Ее доля в мировом ВВП и демографии с каждым десятилетием существенно уменьшается», — объясняет ИА Регнум старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский.

«И европейские лидеры это видят. О стратегическом съеживании ЕС говорил еще предшественник Урсулы фон дер Ляйен на посту главы еврокомиссии Жан-Клод Юнкер. Стало понятно, что если всё так и будет продолжаться, то от Европы ничего не останется», — отмечает эксперт.

Оптимальным выходом для Европы тогда было наращивание экономического и политического сотрудничества с Россией, поддержание конкурентоспособности собственной экономики за счет российских энергоресурсов, а также защита своей субъектности — в том числе и от американцев — за счет опоры на особые отношения с Москвой.

Однако вместо этого Евросоюз выбрал путь экспансии, которая заключалась в «подъедании» постсоветской периферии со стремлением к контролю над российскими ресурсами. Именно поэтому Германия — ближайший партнер России в нулевых и начале десятых — сразу после украинских событий возглавила антироссийский лагерь и новый «поход на восток». Его успех уже воспринимается как экзистенциальная задача. «Стратегически в XXI веке Европа без российских ресурсов обречена», — говорит Александр Носович.

Не говоря уже о том, что окончательный провал антироссийской стратегии сделает Европу гостем в собственном доме. «Европа уже видит, что Москва договаривается о европейской системе безопасности напрямую с Вашингтоном и не приглашает Брюссель за стол. И для того, чтобы русские и американцы не договорились о Европе без Европы, ЕС и нужно добиться поражения России», — говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.

Теоретически у Европы еще есть возможность передумать и получить российские ресурсы — и даже вожделенное место за столом. Даже сейчас Москва не закрывает дверь для переговорного процесса. Она лишь требует от европейцев конструктивного подхода — то есть, проще говоря, готовности договариваться на равноправной основе.

Но коллективно вошедшая в русло конфликта Европа должна из него коллективно же — то есть всеобщим решением — выйти. А такого решения нет — и вряд ли оно появится. В том числе и по причине безрассудной веры ряда стран в возможность победы над Россией.

Однако Европа забывает о том, что война на истощение выигрывается не только армией и ресурсами, которых у России достаточно, но и обществом. Которое знает, за что оно сражается — и понимает необходимость сражаться дальше.

А за что сейчас сражается европейское общество? За Украину? Чужую для себя страну, известную рядовому европейцу лишь по украинским номерам на люксовых машинах, статьям о безудержной коррупции и «понаехавшим», которые ведут себя по-хамски? Или все-таки за свои страны, на которые вот-вот якобы готовится напасть Россия?

Но никто так и не тронул ту же Прибалтику, через которую украинские дроны летят в сторону Усть-Луги. К тому же здесь европейская пропаганда противоречит сама себе: если бы Россия действительно была так слаба, как рассказывают в ЕС, у Москвы не было бы сил кого-то атаковать.

Или, может быть, Европа сражается за свое благосостояние? Так это не Россия виновата в резком росте коммунальных платежей, банкротстве промышленных предприятий и падении уровня жизни. Как и в том, что европейские власти объявили российский газ «враждебным» и взяли курс на отказ от него.

Получается, что европейское общество сражается за чужие интересы против своих. Тогда как российское, наоборот, сражается за свои собственные. За право не слушать высокомерные заявления в духе «ЕС — это цветущий сад, а вы все — дикие джунгли». За русских людей, которые сейчас живут под оккупацией украинских террористов при помощи европейских спонсоров. За свое благополучие, которому угрожают западные санкции. За свой образ жизни, который Европа без всяких на то прав пытается объявить «неправильным» и переделать под свои желания.

Наконец, за свою историю, которую европейцы пытаются оболгать и переиначить. Россия знает, за что сражается и за что приносит жертвы. И она готова к дальнейшему противостоянию с коллективным Западом, несмотря на то, что возникло и продолжается оно сугубо по его инициативе.