В своей поездке по Ближнему Востоку, выглядевшей как типичный «гастрольный чёс» — с показательными выступлениями и заранее заготовленными тезисами, — Владимир Зеленский доехал до Иордании.

ИА Регнум

Той самой Иордании, где, по его же словам недельной давности, находится заметное количество украинских военных. Туда же, на американо-иорданскую базу Мууаффак ас-Сальти, ездил и нынешний секретарь СНБО Украины Рустем Умеров с делегацией, и всё это преподносится как очередной прорыв и востребованность украинских военных компетенций.

Леволиберальная The New York Times с деланным изумлением сообщает, что Зеленский увеличивается на глазах, становится потужным игроком, влияющим на мировую политику, заключающим миллиардные контракты и продающим арабам технологии.

Сам он, понятное дело, играет соответствующую роль.

«Мы говорим о 10-летнем сотрудничестве. Мы уже подписали соответствующее соглашение с Саудовской Аравией, мы только что подписали аналогичное соглашение с Катаром, также на 10 лет мы подпишем такое же соглашение с Эмиратами», — заявил Зеленский журналистам на брифинге.

Задекларированные цели звучат громко, но по факту это всё напоминает те же самые соглашения о безопасности, которые Зеленский больше года подписывал с европейскими, да и не только, странами (со Штатами тоже подписали).

А по факту, когда речь зашла о реальных гарантиях для Киева в ходе трехсторонних американо-российско-украинских переговоров, выяснилось, что вопросы гарантий безопасности надо формировать с нуля. Так и сейчас, бумаги подписываются, заявления делаются, а затем начинаются долгие обсуждения, что именно было подписано и какие обязательства за этим стоят.

политикаБудто не выпрашивает: Зеленский опробовал в Лондоне новую стратегию

Сейчас по порядку по ним и пройдемся.

Итак, отдельная линия ближневосточных визитов — это заявления о контрактах на поставки дизельного топлива. И это удивительный в своей нелогичности ход. Топливный кризис в Европе, а значит и на Украине, напрямую связан с войной в Иране, с ударами по инфраструктуре и производственным мощностям монархий Персидского залива и перекрытием Ормузского пролива.

И эти монархии должны договоренности выполнить и доставить этот дизель на Украину? Вопрос риторический. Никакие поставки в ближайшее время, до завершения конфликта, невозможны. А потом и надобность отпадет.

Дальше ещё интереснее.

Зеленский говорит о помощи странам Персидского залива и о якобы исключительных знаниях Украины в сфере противодействия ударным дронам. Но здесь возникает простой и неприятный вопрос. Если с перехватом дальнобойных дронов всё так прекрасно, то разве приключился бы на минувшей неделе скандал между мэром Львова, обвинившим ВСУ в неспособности защитить город, и командующим сил беспилотных систем «Мадьяром» Бровди?

Да, на тактическом уровне есть наработки, есть массовое использование дронов против FPV-систем, но это совершенно другой уровень задач.

Формально все существующие украинские программы дронов-перехватчиков подаются как универсальные и против FPV-дронов, и против ударных беспилотников, но по факту речь идёт именно о тактическом уровне применения на ЛБС. А поскольку все крупные игроки уже давно так или иначе присутствуют на театре военных действий, они получают всю необходимую информацию о реалиях войны напрямую.

политикаОсторожность и двуличие: Лондон вовлекает Украину в иранскую войну

Украинский конфликт стал крупнейшим и самым технологичным в Европе со времён Второй мировой войны, и данные о применении вооружений, об их эффективности, о взаимодействии систем собираются всеми ключевыми центрами силы — от США и Британии до Китая и Ирана.

В общем, попытки продать эту историю как некий уникальный украинский продукт выглядят, мягко говоря, натянутыми. Следовательно, все эти заявленные публично цели — информационное прикрытие.

А что же происходит в реальности?

Все страны, которые посещал Зеленский, — это не только военные союзники Соединённых Штатов, а ещё и зоны устойчивого британского присутствия. Иордания, Катар, Оман, ОАЭ — важнейшие точки военного влияния Лондона, МI6 и британской военной разведки, через которые ведётся работа по Ближнему Востоку, по Ирану и по Центральной Азии, включая и среднеазиатские республики.

Контроль южного направления в контексте воздействия на Россию исторически интересовал англичан. А в настоящее время, как отмечается на официальном сайте U. S. CENTCOM, «из Объединённого центра воздушных операций на базе Аль-Удейд в Катаре командуют воздушными операциями в зоне ответственности из 20 стран, охватывающей Центральную и Юго-Западную Азию».

Объединенный — это американо-британский, и бывший премьер-министр Британии Дэвид Кэмерон в свое время официально подтверждал этот факт: в частности, из Катара обеспечивались миссия НАТО Resolute Support и операция Freedom Sentinel в Афганистане.

И когда смотришь через «британский фильтр», многое становится на свои места.

За витриной публичной части, судя по всему, идёт куда более опасная для России работа, связанная с обсуждением и подготовкой чувствительных для нашей страны сценариев, с выстраиванием взаимодействия там, где британское влияние традиционно очень велико. Речь, судя по всему, идёт о подготовке новых диверсионных и террористических угроз, причём сразу в нескольких регионах.

Готовится всё это явно в рамках стратегических решений, которые обсуждались ранее Зеленским в Лондоне и затем в Мадриде. Речь про расширение атак на российский нефтегазовый экспорт.

политикаОткат через USAID. Зеленского обвинили в воровстве для Байдена

Ориентированная на британцев Испания в этой конфигурации рассматривается как удобная площадка для операций в Средиземном море и Атлантике, как своего рода база, откуда можно воздействовать на танкерный и газовый флот.

Средняя Азия в этой логике выступает как возможное направление для давления уже внутри России.

В первую очередь речь может идти о транспортной и добывающей инфраструктуре, в том числе в Сибири и на Дальнем Востоке. Более того, как утверждают источники ИА Регнум в Киеве, на переговорах в Майами украинская делегация прямо декларировала готовность и намерение в течение ближайших двух лет сократить объёмы российского углеводородного экспорта на 30-40%.

И то, что мы видим сейчас в виде активизации атак на портовую инфраструктуру на Чёрном море и Балтике — удары по танкерам и газовозам, удары по нефте-газотранспортной инфраструктуре и по НПЗ, — всё это начинает складываться в единую картину.

Второй контур присутствия киевского режима в Персидском заливе — это подготовка вовлечения Сил специальных операций Украины в потенциальную сухопутную операцию против Ирана. По аналогии их привлечения в сирийском Идлибе и во время свержения Асада, а также в Африке — против российских военных.

Здесь опыт и компетенции украинских военспецов действительно могут пригодиться, о чем мы подробно рассказывали.

Здесь важно понимать, что Катар и Саудовская Аравия — не просто энергетические игроки или финансовые центры. Это важнейшие узлы влияния в Центральной Азии. В частности, катарское руководство активно поддерживало двухстороннее сотрудничество с Таджикистаном, Туркменией и Казахстаном, вкладываясь в крупные инфраструктурные проекты.

А британские и американские базы в странах Персидского залива выступают как опорные точки широкой сети, через которую Вашингтон и Лондон работает не только по Ближнему Востоку, но и по Центральной Азии.

Именно в эту систему сейчас, судя по всему, активно встраивается украинская военщина.

армияВСУ по вызову: Киев начал рекламировать запланированную распродажу армии

Которой тут же прилетел «привет» от КСИР. Центральное оперативное командование Ирана заявило, что нанесло удар по украинскому складу систем борьбы с беспилотниками в Дубае, который, по его словам, помогал американским войскам.

Украина, конечно же, всё опровергает.

Но факт не только прилета, но и того, что во время атаки могли пострадать более двух десятков украинских военных, уже подтверждают и украинские оппозиционные блогеры, и наши инсайдеры. Логика этого удара вполне прикладная. Ведь, по-видимому, речь идет о военной базе, которая готовилась под более широкий контур задач, включая возможное участие в наземных операциях и использование в морской компоненте.

Здесь речь об украинских морских беспилотных технологиях, которые действительно представляют собой серьёзный инструмент прокси-войны на море. Хотя технологии эти совсем не украинские.

Программа надводных и подводных БПЛА развивается при прямом участии и кураторстве Особой лодочной службы ВМФ Великобритании (SBS). Как тут не вспомнить заявление Кира Стармера о готовности Британии помочь Штатам в Ормузском проливе морскими дронами — оснастить вспомогательное судно беспилотными системами для поиска и обезвреживания морских мин.

Так что иранцы знали, куда били.

Таким образом, несмотря на дымовую завесу в виде «оборонительных соглашений» и «технологических обменов», Киев руками британцев уже втягивается в многозадачную операцию на Ближнем Востоке. Полностью управляемый дрон «Украина», подготовленный и запущенный по России после 2014 года, заходит на новую траекторию.

Другое дело, что все его движения видны и понятны, а значит, у России есть возможность сделать так, чтобы все эти великие планы помножились на ноль. Собственно, и иранский удар по складу в ОАЭ говорит о том же.