Во Францию привезли выданного Палестиной Махмуда Хадера Абеда Адра (псевдоним — Хишам Харб). Он обвиняется в участии в теракте, совершенном в одном из еврейских ресторанов Парижа в 1982 году, и теперь должен предстать перед судом.

ИА Регнум
Махмуд Хадер Абед Адра

Родственники погибших надеются, что правосудие наконец восторжествует. Однако почему поворот в этом деле произошёл именно сейчас?

9 августа 1982 года в ресторане «Джо Гольденберг», расположенном в парижском еврейском квартале, обедали примерно 50 человек. В самый разгар дня трое или пятеро неизвестных открыли стрельбу по посетителям, предварительно бросив в помещение гранату, а затем скрылись на машинах в разных направлениях. Шестеро человек погибли, 19 были ранены.

Задержанных арестовать не удалось. Долгое время следствие отрабатывало разные версии того, кто мог стоять за терактом. Среди подозреваемых были группировки анархистов, немецких неонацистов и французских ультраправых.

В итоге благодаря арестам бывших членов международной террористической группировки «Организация Абу Нидаля»* в 2011–2014 гг. удалось сравнить их показания с показаниями свидетелей и установить, что именно эта группировка организовала парижский теракт. В 2015 году французские власти выписали ордер на арест нескольких подозреваемых, в частности — Хишама Харба.

Исполнители теракта проживают в разных странах. Некоторых удалось экстрадировать во Францию, к примеру — гражданина Норвегии Валида Абу Зайеда. Других, находящихся на Ближнем Востоке, будут судить заочно.

Харба арестовали палестинские власти за несколько дней до признания Францией Государства Палестина в сентябре 2025-го. Администрация президента Эммануэля Макрона, как и палестинская сторона, представляют состоявшуюся экстрадицию результатом этого признания, в результате которого стало возможно взаимодействие в юридических вопросах.

Однако адвокат Харба называет это грубейшим нарушением палестинского права. По словам защиты, выдача обвиняемых должна сопровождаться двусторонними соглашениями, объясняющими процессуальные нормы подобных действий. Палестина и Франция не подписывали подобных документов.

Понять, почему Франции выгодно называть экстрадицию Харба успехом внешнеполитических решений Макрона, можно и не вдаваясь в юридические тонкости.

Признание Палестины отвечало желаниям большой части французского населения самых разных политических взглядов. Левые видели в этом реализацию права народа на суверенитет, правые — расширение коалиции профранцузски настроенных стран региона для создания противовеса Израилю.

Но последствием этого решения стало и резкое ухудшение франко-израильских отношений. Особенно остро это стало проявляться во время конфликта США и Израиля с Ираном, наглядно показавшего ограниченность возможностей Франции повлиять на ход событий.

Одним из самых болезненных обстоятельств является то, что французская сторона не участвовала по инициативе Израиля в трёхсторонних переговорах о прекращении огня с Ливаном, которые прошли 23 апреля в Вашингтоне.

Израиль требует от Ливана создания свободной зоны на юге арабского государства, которую должно будет покинуть ее население. Франция, всегда выступавшая защитницей интересов Ливана, будет поддерживать своего союзника на расстоянии.

Париж грозит Израилю, что поддержит прекращение соглашения с Евросоюзом, а также предупреждает, что французская помощь обязательно понадобится в будущем во всех территориальных переговорах с Ливаном. Однако ливанская сторона понимает, что никак не сможет пока убедить своих собеседников проявить больше внимания к позиции Франции.

Экстрадиция Харба парадоксальным образом может послужить примером того, что признание Палестины на самом деле было сделано в интересах борьбы с антисемитизмом. Некоторые родственники пострадавших высказали радость по поводу того, что увидят на скамье подсудимых ещё одного исполнителя теракта в еврейском квартале Парижа.

Более того, французская сторона связывает признание и с успехом в устранении опасности международного радикального исламизма. Ведь Хишам Харб также подозревается в атаке на синагогу в Риме в 1982 году и в совершении теракта во франкфуртском аэропорту в 1985-м.

К тому же Франция наверняка рассчитывает на огласку этого обстоятельства, выгодную в том числе потому, что тогда на второй план отойдёт роль французских спецслужб в затягивании расследования.

Армия и контрразведка рассекретили необходимые для следствия документы только в 2019 году. Из них стало понятно, что французские силовики до начала 2000-х гг. сотрудничали с террористами из «Организации Абу Нидаля»*, получая от них ценные сведения в обмен на помощь активистам: организацию стипендий, помощь в оформлении документов и так далее.

Но в этой истории есть ещё один важный аспект. Энтузиазм в борьбе с антисемитизмом должен быть полезен для представителей пропрезидентской партии.

В условиях приближающихся президентских выборов 2027 года во Франции участились дебаты по поводу будущего политических сил, которые собирались вокруг Макрона с 2016-го. Подавляющее большинство экспертов сомневаются в жизнеспособности макронизма и предрекают распад лагеря его сторонников.

В связи с этим способность главы государства обеспечить экстрадицию в страну террориста-антисемита должно способствовать популярности политики Макрона среди еврейского электората страны. А это немало голосов. Еврейская община Франции является самой крупной в Западной Европе и насчитывает порядка 600 тысяч человек.

Тем не менее имиджевый эффект от появления Хишама Харба может не перевесить печальную статистику. Количество преступлений, связанных с радикальным исламизмом, растёт. По сообщениям официальных источников, только за 2025 год уголовные дела по таким обвинениям заводились каждую неделю.

А на системную работу по обеспечению безопасности и борьбе с преступностью в государстве не остаётся возможностей по причине экономического кризиса и увеличивающихся военных расходов.

Вдобавок возможно, что появление нового фигуранта повернёт само расследование в другое русло.

*Террористическая организация, запрещённая на территории РФ