Впервые в новейшей истории бундесвера у него появилась военная стратегия: Германия должна стать готовой к обороне, получив больше солдат и новые технологии. Согласно представленному немецким минобороны документу, армия ФРГ должна вновь полностью сосредоточиться на национальной и союзной защите, оставив на время почетные, но затратные и мало что дающие национальной безопасности миротворческие миссии в кризисных зонах вроде Афганистана или Мали.

ИА Регнум

По мнению деятелей германского военного министерства, в рамках НАТО бундесвер должен как можно быстрее превратиться в сильнейшую конвенциональную армию в Европе, ведь, как они полагают, только так и можно «удержать Россию» от нападения на территорию североатлантического альянса.

Вообще документ этот сугубо внутренний. И то, что к нему привлечено столько внимания, в первую очередь заслуга министра обороны ФРГ, который считается самым популярным в народе членом нынешнего правительства. Борис Писториус знает о благожелательном отношении к нему бюргеров и старается ненавязчиво поддерживать сложившийся имидж.

Однако если абстрагироваться от гипотез, предположений и экстраполяций, трезво взглянув на разработку оборонного ведомства, военная стратегия Писториуса представляет собой скорее вишлист (список желаний) министра, нежели серьезную программу, предваряющую подготовку к переводу Германии на военные рельсы.

Личный состав

Документ предусматривает масштабное увеличение численности состава. Всего за несколько лет, по крайней мере по плану, она должна вырасти как минимум до 260 тыс. действующих солдат — плюс 200 тыс. резервистов, которым следует быть готовыми в случае необходимости. «Этот рост — ключ к максимальному укреплению наших сил сдерживания и обороноспособности», — считает Писториус.

Цели министра весьма амбициозны. Сейчас списочная численность личного состава бундесвера — 185 300 человек. Для сравнения, на 24 февраля 2022 года в вооруженных силах служили 186 тыс. немцев. То есть чистая убыль персонала — 700 условных бойцов.

Условных, потому что кадровый состав немецкой армии очень неоднороден. На многотысячную армию логистов, операторов ЭВМ, администраторов и специалистов по гендерной диверсификации в немецкой армии приходится не более 12 тыс. солдат боевых подразделений. Из которых выстрелить в противника без лишних сантиментов способны не более 5500. Что же касается «ястребов», спящих со своими штурмовыми винтовками и молящихся о том, чтобы завтра началась война, таких в Германии насчитывается всего несколько сотен человек.

Поскольку прирожденные солдаты, способные легко проливать свою и чужую кровь, редко бывают пай-мальчиками и приверженцами парламентской демократии, в правительстве на них периодически устраиваются облавы по обвинениям в симпатиях к правым экстремистам и создании угрозы обществу. После каждой показательной чистки — а проводятся они с завидной регулярностью — количество настоящих солдат неуклонно сокращается.

Подобный подход, основанный на исторических страхах и стереотипном мышлении, при котором каждый человек в военной форме кажется потенциальным путчистом, мечтающим о том, чтобы ввергнуть страну в пучину коричневой диктатуры, прекрасно функционировал во времена «великолепного трио» женщин-министров во главе военного ведомства — Урсулы фон дер Ляйен, Аннегрет Крамп-Карренбауэр и Кристины Ламбрехт.

Тогда армия в Германии находилась на положении нелюбимого ребенка и считалась анахронизмом давно минувшей эпохи, а бюджетные ассигнования выделялись на нее по остаточному принципу. Однако если страна всерьез собирается подтягивать обороноспособность, подобный подход видится крайне сомнительным.

Впрочем, проблема вовсе не только в «псах войны». Но и в том, что тонкий ручеек рекрутов, тянущихся в бундесвер, несопоставим с катастрофической убылью личного состава из-за солдат, выходящих на пенсию, написавших рапорт об отставке по соображениям совести или, заметив нездоровую ситуацию с международной безопасностью, решивших от греха подальше найти свое счастье на «гражданке».

Писториус хочет добиться увеличения численности бундесвера в три этапа. На первом необходимо быстро нарастить численность к 2029 году, чтобы «максимально усилить немецкие выносливость и обороноспособность». Во время презентации стратегии была названа по крайней мере одна конкретная цифра. По словам статс-секретаря Нильса Хильмера, к 2029 году численность бундесвера должна увеличиться до 204 тыс. солдат в действующих войсках и еще 140 тыс. — в резерве. Эта цель должна быть достигнута в значительной степени за счет добровольной военной службы.

Однако Писториус явно лукавит, убеждая общественность, что в армию готов устремиться поток из десятков тысяч добровольцев. И социологические опросы, и регулярные митинги школьников старших классов, которым, судя по всему, и придется составить основной костяк рекрутов, наглядно демонстрируют, что даже недавняя идея с армейскими анкетами для молодежи в немецком обществе крайне непопулярна.

Для достижения поставленных целей необходимо возвращение военного призыва. Заполнение анкеты в этой политической игре призвано лишь постепенно адаптировать общественное мнение к неизбежности принятия грустных политических реалий. Однако когда военный призыв все же будет восстановлен, далеко не факт, что населением эта мера будет воспринята безропотно и покорно.

Загонять людей в армию силой на украинский манер в Германии никто не станет: это чревато крушением общественного договора и самой системы парламентской демократии. Что прекрасно понимают даже немецкие депутаты и министры, отнюдь не являющиеся интеллектуалами.

Есть и еще одна проблема. На Мюнхенской конференции 2024 года сам же Писториус сообщил, что Германия не способна «переварить» более 4 тыс. рекрутов в год: для их обучения в стране нет ни инструкторов, ни оборудованных полигонов. Конечно, за два года ситуация в республике могла измениться к лучшему. Но явно не на порядки. Косвенным подтверждением этому является практически неизменная цифра личного состава бундесвера, с 2022 года пребывающего в перманентном стазисе.

Техническое оснащение

Численность бундесвера, согласно тексту, должна быть приведена в соответствие с количеством поставляемой техники и непредсказуемой на данный момент ситуацией с угрозами. В то же время следует инвестировать в «возможности послезавтрашнего дня», то есть в автоматизированные системы вооружений и искусственный интеллект.

Для подобных военных стратегий характерно то, что они не очень конкретны. Здесь нет цифр, например в вопросе о том, сколько танков или боевых самолетов необходимо бундесверу для его новой миссии. Писториус говорит, что это касается «стратегических ориентиров». Что это означает, по словам министра, должно оставаться тайной.

Подобный подход кажется несколько странным. Если ключевые цифры документа остаются конфиденциальными, для чего было с такой помпой проводить его презентацию?

Отвечая на вопрос о приоритетах на оставшийся срок полномочий, Писториус говорит о системах «глубокого точного удара», то есть о крылатых и баллистических ракетах, а также о гиперзвуковых планерах, способных поражать военные цели далеко в глубине России на дальности более 2 тыс. километров. Германия начала совместную разработку подобных систем вместе с Великобританией, но на это уйдет несколько лет.

Оснащение новыми цифровыми радиостанциями, которые стоили бюджету более миллиарда евро, но продемонстрировали в ходе учений свою полнейшую несостоятельность, — еще один признак того, что превращение бундесвера в боеспособную силу может занять гораздо больше времени, чем предполагается в стратегии.

Не менее актуальна и модернизация системы противовоздушной обороны, которой уже много лет не уделяется должного внимания. Германия передала Украине пять из двенадцати имеющихся у нее систем ПВО Patriot, и теперь их необходимо быстро заменить. Кроме того, с помощью системы противоракетной обороны Arrow-3, закупленной в Израиле, Германия создает многослойный защитный экран — часть интегрированной европейской системы ПВО. Насколько эффективна израильская техника против массового применения баллистических ракет и дешевых дронов, отлично демонстрируют мартовские кадры с Ближнего Востока.

Что же касается оперативной замены комплексов Patriot, напомним, что американский ВПК загружен заказами на несколько лет вперед. Причем в приоритете Вашингтона — пополнение собственных арсеналов. Европейские заказчики, например Швейцария, попросту ставятся перед фактом, что свой заказ они получат намного позже, даже без обозначения конкретных сроков. Маловероятно, что для Германии, крепко обидевшей Дональда Трампа отказом от участия в миссии в Ормузском проливе, сделают исключение.

Объективные возможности

Несмотря на взрывной рост стоимости биржевых котировок компаний оборонно-промышленного комплекса ФРГ и бодрые рапорты их руководителей об открытии новых мощностей, предназначенных для освоения государственного оборонного заказа на сотни миллиардов евро, реальная ситуация несколько отличается от прекрасных картин, рисуемых главой Rheinmetall Армином Паппергером.

Еще в 2024 году вся объединенная немецкая промышленность, по его словам, была способна выпускать не более шести боевых танков в месяц против тридцати танков, производимых российским ВПК. Как и в случае с обучением рекрутов, за два года что-то могло поменяться, но не кардинально.

Перепрофилирование производства гражданских автомобилей под бронетехнику занимает огромное количество времени и усилий, как это происходит на заводе VW в Оснабрюке. И это предприятие, на котором налажены производственные процессы и имеются опытные рабочие смежной квалификации. Если же строить военные заводы с нуля, возникает вопрос, где взять столько квалифицированного рабочего персонала для их укомплектования.

В области беспилотных систем, критически важных для ведения современной войны, ситуация в немецком ВПК, несмотря на красочные презентации Rheinmetall, также далеко не радужная. Судя по сообщениям с передовой на российско-украинском фронте, качество немецких БПЛА оставляет желать много лучшего. А соотношение цены и качества на единицу продукции делает их неподъемными даже для немецкого оборонного бюджета, раздутого кредитными вливаниями.

Производство комплексов ПВО типа Iris-T в Германии носит штучный характер и вряд ли поддается масштабированию в обозримой перспективе. Ну а что касается боевых самолетов, то здесь страна всецело зависит от европейских партнеров. «Еврофайтеры», например, являются плодом сотрудничества шести государств. Совместный проект франко-немецкого истребителя шестого поколения FCAS, и так существующего лишь в виде концепта, находится на грани срыва. Обеспечить же полный цикл производства боевых самолетов собственными силами Германия просто не в состоянии: для этого нет ни опыта, ни технологий, ни мощностей.

Оборонная стратегия Бориса Писториуса, обозначившая желаемые цели немецкого бундесвера, практически ничего не говорит о возможностях их достижения. Документ совершенно непригоден для воплощения, потому что желания главы немецкого оборонного ведомства совсем не коррелируют с объективной реальностью.