Тень Каддафи: 15 лет назад НАТО разрушило ливийскую государственность

19 марта исполнилось 15 лет с момента вторжения коалиции стран НАТО в Ливию. Миссия, которая изначально позиционировалась как «ограниченная гуманитарная интервенция», постепенно переросла в системную операцию. Ливийская Джамахирия пала, а ее лидер и идеолог Муаммар Каддафи был убит поддерживаемыми Западом коллаборационистами.

«Освободительная операция» не принесла стране обещанного «демократического ренессанса». Зато ввергла ее в многолетнюю гражданскую войну, последствия которой ощущаются до сих пор.

Страна разделена на два лагеря, каждый из которых считает себя единственной легитимной силой, но не может ни пересилить оппонентов, ни стабилизировать хотя бы подконтрольную себе часть страны.

Страна «Зеленой книги»

Ливийская Джамахирия, созданная в конце 1970-х годов полковником Каддафи на основе его собственных оригинальных политико-философских идей, изложенных в «Зеленой книге», вписана в историю Африки золотыми чернилами.

В отличие от большинства «экспериментальных режимов», ливийский вариант не только прижился, но и показал себя вполне эффективным. К началу нулевых Джамахирия, в середине XX века известная разве что кочевниками и бананами, выбилась в группу передовых государств Африки, став экономическим локомотивом ее северной части, а также торговыми воротами в Европу.

Каддафи и его приближенным удалось почти полностью искоренить неграмотность среди населения (которая в 1977 году составляла 73%, а в 2009-м— лишь 13%), разработать и запустить амбициозные системы государственной поддержки — от беспроцентных кредитов до бесплатных поставок энергии.

Пустынные земли Ливии зацвели садами — не в последнюю очередь благодаря реализации проекта «Великой рукотворной реки», которая была признана крупнейшим ирригационным проектом в мире. Доступность пресной воды для населения выросла в десятки раз.

Неудивительно, что по Индексу человеческого развития Ливия к началу 2010-х вырвалась на лидирующие позиции, обогнав ЮАР, Египет и других региональных гигантов.

Во внешней политике Каддафи тоже сделал ставку на самостоятельность. Богатые нефтью и ценными металлами ливийские недра, на которые к середине 1970-х успели положить глаз как европейские, так и американские дельцы, были объявлены собственностью ливийского народа, и их разработка шла под жестким контролем государства.

Впрочем, от Запада полковник тоже не закрывался — ливийская молодежь получила возможность за счет правительства обучаться как в странах социалистического блока, так и в Европе — по своему усмотрению. Активизировался обмен знаниями и технологиями, что позволило превратить Ливию еще и в технологический хаб Африки.

Вызов Западу

Однако соседи по Средиземноморью были не слишком рады появлению в Африке «особой страны», сочетающей в себе коммунистические и демократические веяния.

Особенно после того, как полковник рискнул бросить вызов глобальной финансовой системе и объявил о планах создать единую панафриканскую валюту — золотой динар.

Это не на шутку напугало европейских банкиров. Надлом гегемонии доллара и французского франка грозил схлопыванием выстроенной за полвека системы кулуарной корректировки внешнеполитических курсов бывших африканских колоний, что сулило быстрый разворот местных правительств к другим игрокам — в частности, России и Китаю.

И хотя полковник был далеко не первым африканским лидером, предложившим создать континентальную валюту, его амбициозный проект действительно имел шансы выстрелить: суммарные золотосеребряные запасы Триполи, по самым скромным оценкам, на тот момент были близки к 300 тоннам, чего было вполне достаточно для запуска пилотной валюты.

Каддафи стал опасен для Запада, и его было решено убрать — требовался лишь формальный повод, которых наштамповали немало.

Триполи обвинили в поддержке повстанческих группировок в Африке, организации массовой заброски нелегальных мигрантов в Европу, торговле наркотиками и нелегальном обороте полезных ископаемых.

Вернули в информационный оборот и прежде забытые обвинения в адрес Каддафи — например, в попытке в начале нулевых ускорить тайную ядерную программу и получить доступ к атомному оружию — «вразумительной дубине», обладать которой Ливия стремилась с середины 1970-х годов.

В начале 2011 года западные разведки наперебой докладывали, что Джамахирии якобы осталась лишь пара шагов до создания полноценной бомбы — хотя еще годом ранее ливийская атомная программа оценивалась как стагнирующая и «сосредоточенная на технологиях мирного атома», а Триполи официально отказался от ядерного оружия еще в 2003-м.

Иные европейские политики восприняли готовящуюся интервенцию как шанс подчистить собственные «хвосты».

В то время президент Франции Николя Саркози, например, двумя руками приветствовал идею вторжения и говорил о важности устранения ливийской «экономической и террористической угрозы».

Тактично умалчивая о том, что его президентская кампания 2007 года была де-факто проведена на деньги миллиардеров Ливии, близких к клану Каддафи.

Считавшийся близким другом полковника премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, на первый взгляд, пытался защищать его от нападок, критикуя «ястребов» за попытки разжечь войну в Средиземноморье.

Правда, на деле солидарности с другими партнерами по ЕС Италия не нарушила. Берлускони тайно отдал министерству иностранных дел приказ денонсировать Договор о дружбе с Триполи, включавший пакт о взаимном ненападении. Однако до первой декады марта Рим старательно делал вид, что пакт все еще действует, и объяснял концентрацию сил НАТО на своих авиабазах «подготовкой к учениям».

От резолюции к революции

Используя коллективный ресурс, противники Каддафи надавили на ООН, добившись принятия Совбезом антиливийской резолюции (Резолюция СБ ООН № 1973), которая легитимизировала вторжение в Джамахирию «с целью защиты мирных жителей».

Для убеждения членов Совбеза США и Франция подготовили много материалов, в которых рассказывали о зверствах ливийского режима — пытках, внесудебных казнях, целенаправленном геноциде отдельных групп населения. Всё это сопровождалось «инсайдерскими» фотоматериалами и показаниями перебежчиков. ООН решила «жестко пресечь несправедливость».

Но, как показали дальнейшие события, функционеры, поддержавшие «гуманитарную интервенцию», в том числе генсек ООН Пан Ги Мун, стали жертвой хитрой дипломатической игры. Резолюция № 1973 давала добро только на создание «бесполетной зоны» над гражданскими районами, однако НАТО самостоятельно расширило мандат, перейдя в наступательный режим.

Поддерживаемые альянсом с моря и воздуха антиправительственные силы, переживавшие в тот момент серьезный кризис идей и внутренний раскол, воспряли и начали наступление.

И хотя Совбез ООН, пытаясь стабилизировать обстановку, довольно быстро ввел эмбарго на поставки оружия ливийским повстанцам, это не помешало участникам интервенции организовать «районы подпитки» в горах Нафуса, а также передавать легкую технику, включая модернизированные пикапы Toyota, через «ручных» торговцев оружием в регионе.

Менее чем через две недели последние очаги сопротивления правительственных сил были подавлены, а лидер Джамахирии оказался в руках мятежников и вскоре был ими убит.

Впоследствии отдельные участники кампании задним числом признали, что «поторопились».

В частности, Доклад комитета палаты общин Великобритании в 2016 году резюмировал, что интервенция была основана на «ошибочных предположениях и неполном понимании доказательств». Иными словами, легитимные власти Ливии были сброшены под надуманным предлогом, что создало прецедент и серьезно подорвало авторитет ООН.

Вторжение в Ливию было расценено рядом стран, в том числе Россией и КНР, как «злоупотребление механизмами ООН» и «признак вырождения» международного порядка.

Пятнадцать лет — единства нет

Вопреки обещаниям западных правительств, свержение Каддафи не принесло Ливии процветания и не превратило ее в «преуспевающую африканскую демократию».

Скорее — наоборот. Страна расколота на несколько частей, и каждый из осколков считает себя «правильным наследником» ливийской государственности.

В Триполи заседает «стабилизационное правительство», которое опирается на турецкие штыки и попеременно раздает недра то Анкаре, то Вашингтону.

Восточную часть страны подмяли под себя спонсируемые Египтом «обиженные военные», многие из которых прежде служили Каддафи, но после переметнулись в оппозицию. Своей столицей они считают Тобрук, а запад Ливии рассматривают как «временно оккупированные земли», которыми периодически пытаются овладеть силой. Что, впрочем, не мешает им вести дела со странами ЕС и раздавать концессии европейским магнатам.

Интересно, что оба правительства частично признаны ООН в рамках межливийского диалога — Триполи имеет чуть больше международной поддержки, однако признать его единолично правящей силой до проведения вселивийских выборов функционеры организации не берутся.

Ситуация усложняется тем, что по всей Ливии наберется еще как минимум несколько десятков мелких «князьков», некогда отколовшихся от оппозиционного фронта и теперь подчиненных только самим себе. Даже если их «владения» ограничиваются границами одного мелкого населенного пункта, это не мешает им устанавливать на местах свои порядки — в том числе судить и казнить по личной прихоти.

На периферии же правят бал самодостаточные и вооруженные до зубов племена тубу и туарегов — прежние любимцы полковника, которые сегодня попеременно промышляют то контрабандой, то борьбой с бандитизмом. Племенные милиции одинаково далеки и от Триполи, и от Тобрука — и живут по своим законам, периодически оказывая помощь всем сторонам в качестве наемников или следопытов.

Буйным цветом цветет и террористическая угроза: сторонники запрещенных организаций активничают не только в Ливии, но и в соседних странах — Мали, Нигере, Чаде, используя «ливийские ворота» для проникновения в Европу. При этом недостатка в вооружениях не испытывает ни одна из сторон: богатые арсеналы времен Джамахирии по-прежнему неплохо «кормят» местных полевых командиров всех мастей. Вторую жизнь получили африканские невольничьи рынки и черная трансплантология.

При этом любые попытки провести в Ливии президентские и парламентские выборы раз за разом срываются — ни один из полюсов силы в бывшей Джамахирии не готов уступать. В то же время ни один не имеет ресурса, чтобы уверенно пересилить оппонентов. Во всяком случае, с помощью легальных политических инструментов.

Сама по себе история Ливии служит суровым предупреждением Глобальному Югу, в первую очередь — государствам, обладающим значительными природными ресурсами: если ваша политика угрожает экономическим интересам западных держав, никакой уровень жизни вашего населения, никакие социальные достижения и никакой суверенитет не защитят вас от «гуманитарной» бомбардировки.

Ирак, Ливия, Сирия — звенья одной цепи, доказывающей, что защиту может обеспечить только сильное государство, настоящий суверенитет и независимая система обороны.

НАТО доказало, что международные договоренности в его глазах не стоят бумаги, на которой они написаны, если речь идет о нефти и геополитическом доминировании.