«Молодой господин»: Иран возглавил сын погибшего Хаменеи

Спустя 10 дней после гибели верховного лидера (рахбара) Ирана Али Хаменеи период «междувластия» официально завершился. Совет экспертов, состоящий из 88 авторитетных богословов Исламской Республики, провозгласил рахбаром 57-летнего Моджтабу Хаменеи — сына покойного лидера и одного из серых кардиналов региональной политики.

Назначение произвело эффект разорвавшейся бомбы. В том числе потому, что из-за стиля жизни Моджтабы у противников Тегерана почти нет о нем информации. А значит, нет и понимания, куда Хаменеи-сын поведет страну.

Говорящее прозвище

Долгое время имя Моджтабы, второго сына верховного лидера Ирана, было не слишком широко известно за пределами страны. Молодой (по меркам других приближенных) священнослужитель и преподаватель семинарии в Куме почти не участвовал в публичных церемониях и не давал интервью зарубежным медиа.

В деловых поездках отца по стране Моджтаба всегда держался поодаль, избегая камер и услужливо пропуская вперед более медийных и, как тогда казалось, влиятельных придворных.

Наблюдавшие за становлением режима Хаменеи западные разведки не замечали в нем никаких лидерских задатков и сетовали, что он лишь «бледная тень» старшего брата Мостафы, ревностного клерика и сторонника «закручивания гаек», погибшего при загадочных обстоятельствах за два года до восшествия Хаменеи-отца на высший пост.

Тем не менее на практике Моджтаба оказался гораздо более энергичным придворным, чем думали окружающие. Более двух десятилетий он влиял на внутренний и внешнеполитический курс страны, оставаясь при этом непубличной фигурой.

Среди иранских политиков он заслужил говорящее прозвище «Ага» («Господин»), который, несмотря на молодость, мог влиять на политические дела самостоятельно, не прикрываясь авторитетом отца и других высших сановников.

Апогеем влияния «молодого господина» считается середина нулевых — когда Моджтаба дважды помог прийти к власти президенту-ультраконсерватору Махмуду Ахмадинежаду, избравшему курс максимальной эскалации с Западом и выступавшему за создание ядерного оружия.

Тогда слава Хаменеи-сына разлетелась далеко за пределы страны, а в США заговорили о формировании в Исламской Республике «принципиально новой угрозы» на Ближнем Востоке.

Тем не менее союз продержался недолго. В 2013 году, на излете второго президентского срока, Ахмадинежад попытался обвинить покровителя в расхищении казны, и их союз распался. А годом позже Хаменеи-сын был на короткое время арестован по обвинению в подготовке совместно с группой офицеров спецслужб покушения на отца.

Несмотря на то, что оба дела развалились еще на этапе предварительного расследования, Моджтаба хорошо усвоил урок. Едва улеглась шумиха, он отдалился в тень более чем на десять лет, оставаясь при этом одним из ключевых центров принятия решений внутри госсистемы Ирана.

Неожиданный триумф

Его имя вновь вернулось на передовицы СМИ в июне 2025 года, когда верховный лидер, обеспокоенный атаками Израиля, принял решение составить список потенциальных преемников, где, предположительно, фигурировал и Моджтаба.

Впрочем, назначение Хаменеи-сына на высший пост Ирана до последнего казалось многим маловероятным. В том числе потому, что Моджтаба, несмотря на статус ветерана закулисных политических игр, обладал скромным духовным саном, от вершины его отделяло минимум три ступени, что делало быстрый карьерный рост практически невозможным.

По этому параметру его обходили многие политико-религиозные деятели, прежде близкие к Хаменеи.

Более того, западные наблюдатели были уверены, что продолжения «династии Хаменеи» не допустят ни обиженные прежним рахбаром богословы, ни военные элиты, жаждущие передела сфер влияния.

И те, и другие, помимо «духовного несоответствия», могли упрекнуть сторонников назначения Моджтабы в «шахских замашках» и попытках возродить принцип престолонаследия под видом преемственности.

Такая постановка вопроса вполне могла повлечь «чистки контрреволюционного элемента» в высоких иранских кабинетах, что не добавило бы Ирану прочности в период активного конфликта с Израилем и США.

А потому в неформальном рейтинге преемников, составленном на основе утечек из Тегерана, он никогда не поднимался выше третьей позиции, уступая не только другому «августейшему наследнику», внуку лидера исламской революции Хасану Хомейни, но и Алирезе Арафи — богослову и советнику прежнего рахбара, назначенному «врио верховного лидера» в первых числах марта.

Максимум, на что мог рассчитывать Моджтаба в нынешних условиях, — президентский пост. И то не раньше 2028 года.

Впрочем, получилось с точностью до наоборот: в решающий час кандидатуру Хаменеи-сына поддержали все элиты Ирана. Ни один богослов или генерал не рискнул подвергнуть критике решение Совета.

«Молодой господин» стал новым верховным лидером Ирана.

Опора на КСИР

В пользу кандидатуры Моджтабы сыграло не только родство с верховным лидером, управлявшим страной почти четыре десятилетия, но и крепкие товарищеские отношения с военной элитой страны — Корпусом стражей Исламской Революции (КСИР), одним из столпов официального Тегерана.

Среди близких друзей Моджтабы был в том числе командующий элитными силами «Кудс» КСИР Касем Сулеймани, входящий в современный пантеон иранских героев-мучеников.

Хаменеи-сын помогал Сулеймани диверсифицировать финансирование активно укреплявшейся системы прокси-группировок (так называемая ось сопротивления) на Ближнем Востоке и в прилегающих регионах, в том числе привлек для этих целей созданные им фирмы-«прокладки» в странах Европы, Канаде и аравийских монархиях.

В результате ключевые проиранские силы имели источник подпитки даже в период, когда американские финансисты, как они сами заявляли, «перекрыли воздух» иранскому капиталу на Ближнем Востоке.

По ходатайству Моджтабы Сулеймани также был удостоен Ордена Зульфикара, высшей военной награды Ирана. Награда была вручена командующему за несколько месяцев до его гибели в Ираке в результате американского авиаудара в январе 2020 года.

После смерти товарища Хаменеи-сын взял на себя негласную заботу об «учениках Сулеймани» — перспективных офицерах КСИР, входивших в ближний круг главы «Кудс» — и помог им выдвинуться на ключевые руководящие должности в структуре, оттеснив менее лояльные военные кланы.

Кроме того, по некоторым данным, именно Моджтаба убедил отца не устраивать охоту на ведьм и не снимать с должностей военных советников КСИР в Ираке и Ливане, допустивших заговор против Сулеймани, чем спас от низвержения многих перспективных командиров.

Решение, тогда воспринятое двором как слабость, сыграло на руку Тегерану уже спустя три года — когда благодарные за спасение советники КСИР приложили максимум усилий, чтобы парализовать действия Израиля в регионе и ослабить его перед ударами по Ирану в июне 2025 года.

Отчасти благодаря разыгранной комбинации между Моджтабой и Сулеймани установился знак равенства, что обусловило высокую лояльность генералитета КСИР к новому рахбару.

Угрозы противников

Назначение Моджтабы Хаменеи на пост верховного лидера заметно смутило противников — те явно не рассчитывали, что период междувластия в Исламской Республике продлится столь недолго, а потому почти не успели принять упреждающих мер.

За прошедшие десять дней Израиль и США не успели ни ликвидировать ни одного потенциально претендующего на пост рахбара богослова, ни сорвать голосование почтенных старцев. Хотя и вынесли Совету экспертов «последнее предупреждение», атаковав зал заседаний накануне очередного голосования.

В итоге же, как ядовито сетуют в Пентагоне, удары и угрозы сработали асимметрично: умерили пыл спорящих богословов и помогли Ирану «поменять» старого Хаменеи на молодого.

При этом вероятность изменения курса Ирана при новом рахбаре остается под вопросом. В биографии Моджтабы хватает белых пятен, из-за чего его психологический и политический портрет до конца не ясен противнику.

В Белом доме до сих пор не могут понять, является «молодой господин» технократом, реакционером или сторонником «особого пути» Исламской Республики. На Западе не забыли союз Хаменеи-младшего с Ахмадинежадом и радикальные высказывания о «ядерном возмездии врагам», произносимые в начале нулевых, но не уверены, что новый верховный лидер не «перерос» эти идеи.

Отсюда и подчеркнуто негативная позиция: Белый дом заявляет, что новый лидер Ирана «априори им не нравится», Израиль привычно пригрозил Моджтабе «участью отца».

Однако ни одна из сторон пока не предприняла попыток подобраться к нему. В том числе опасаясь, что КСИР, чьи позиции внутри Ирана кратно усилились за последний год, будет мстить за нового рахбара не менее рьяно, чем за прежнего.