27 февраля 2026 года Пакистан нанес авиаудары по столице Афганистана Кабулу, а также по Кандагару и провинции Пактия, в то время как силы афганского «Талибана» впервые за всю историю конфликта применили беспилотники для ударов по пакистанской территории.

Иван Шилов ИА Регнум

Министр обороны Пакистана Хаваджа Мухаммад Асиф официально объявил о начале «открытой войны» с правительством «Талибана», заявив, что терпение Исламабада окончательно иссякло. «Теперь мы будем вести с вами открытую войну», — написал глава оборонного ведомства в своем обращении в соцсетях, подтвердив, что дипломатические методы исчерпаны.

С момента прихода талибов к власти в Афганистане в 2021 году отношения между двумя странами колебались от осторожной дипломатии до открытой враждебности. Столкновения происходили и в октябре 2025-го, и в январе 2026-го, однако нынешняя эскалация стала самой серьезной.

Это первый случай с момента возвращения талибов, когда Пакистан нанес удары непосредственно по объектам афганского правительства, а не только по расположенным в Афганистане позициям группировки «Техрик-и-Талибан Пакистан» (ТТП), которую Исламабад считает своим главным врагом.

Этот факт указывает на новый этап эскалации: ранее Исламабад старался не атаковать официальные структуры Кабула, ограничиваясь «превентивными ударами» по боевикам ТТП.

Бои и удары по столицам

Полномасштабные боевые действия вдоль линии Дюранда (спорная граница протяженностью 2600 километров) начались вечером 26 февраля. Официальный представитель правительства Афганистана Забихулла Муджахид объявил о начале «крупномасштабных наступательных операций» против пакистанских военных.

По его словам, афганская армия проводит крупномасштабные наступательные операции вдоль линии Дюранда в качестве возмездия за авиаудары, нанесенные Исламабадом 21–22 февраля по восточным провинциям Афганистана — Нангархару и Пактике.

политика«Специфические отношения»: почему талибы напали на Пакистан

По данным талибов, в первые часы наступления им удалось захватить 15 пакистанских пограничных постов. Боевые действия охватили провинции Хост, Кунар, Нангархар с афганской стороны, а также районы Хайберского прохода и Баджаур — с пакистанской.

Ответ Исламабада не заставил себя ждать. Уже глубокой ночью пакистанская авиация нанесла удары. Жители афганской столицы сообщают о серии мощных взрывов и звуках самолетов в небе, за которыми последовал зенитный огонь. Под обстрел попали не только приграничные провинции, но и крупные города в глубине страны.

Война цифр

Обе стороны заявляют о тяжелых потерях противника, однако цифры кардинально расходятся. Ситуацию осложняет то, что ни одну из сводок пока не удалось подтвердить информацией независимых источников, а поля сражений остаются закрытыми для международных наблюдателей.

Министр информации Пакистана Аттаулла Тарар выступил с подробным отчетом о боевых действиях. По его словам, в ходе боестолкновений и авиаударов пакистанским силам удалось уничтожить 228 боевиков афганского «Талибана». Также, по данным пакистанских военных, были ликвидированы два ключевых штабных комплекса, более 80 единиц техники и 27 огневых позиций противника. Потери своей стороны Тарар оценил как минимальные: всего двое погибших военнослужащих.

Афганцы приводят совершенно иную статистику. Официальный представитель Исламского Эмирата Афганистан Забихулла Муджахид сообщил о гибели 55 пакистанских военных. При этом потери самих талибов он оценивает всего в восемь человек. Кроме того, в Кабуле заявляют о захвате 23 тел солдат противника и нескольких пленных военнослужащих, а также значительного количества вооружения. В Исламабаде сведения о пленных категорически отрицают.

политикаПотеряв веру в США, саудовские шейхи и Пакистан изменили мировой баланс сил

Вдобавок Афганистан утверждает, что нанес успешные удары беспилотниками по военным целям на пакистанской территории.

Исламабад это утверждение опровергает. Тарар заявил, что боевики «Талибана» действительно пытались использовать беспилотники против пакистанских объектов, но все дроны были сбиты системами противодействия и «человеческих жертв не было». Помимо военных, страдает и мирное население. Афганский Красный Полумесяц уже сообщил о гибели 18 мирных жителей в результате бомбардировок. Десятки людей получили ранения. В приграничных районах с обеих сторон начинается паника: местные жители покидают свои дома, опасаясь попасть под перекрестный огонь.

Предыдущие недели также были кровавыми: обе стороны признают, что в ходе пограничных стычек за последние недели погибли десятки человек, однако точные цифры назвать затруднительно.

Теракт и индийский фактор

Формальным поводом для нынешнего витка насилия стал разрушительный теракт в шиитской мечети в Исламабаде 6 февраля, унесший жизни 31 человека.

Ответственность за него взяло на себя ИГ*, однако пакистанские власти традиционно возложили вину на укрывающиеся за афганской границей группировки, в частности — на пакистанских талибов, то есть ТТП.

21 февраля Исламабад нанес авиаудары по семи лагерям боевиков в Афганистане. В Кабуле тогда заявили о гибели 18 мирных жителей и пообещали возмездие, которое последовало 26 февраля.

политикаКровавый теракт поставил две ядерные державы в Азии на грань войны

Однако афганцы настаивают, что проблема ТТП используется Исламабадом как предлог для дестабилизации их страны. Они подчеркивают, что будут отвечать на «каждое злое деяние Пакистана».

Между тем террористическая угроза является лишь вершиной айсберга. Главным стратегическим раздражителем для Пакистана на нынешнем этапе стало резкое сближение Кабула с Нью-Дели, после того как Пакистан и Индия в прошлом году оказались в состоянии войны. На этом фоне в Исламабаде открыто заявляют, что Афганистан превращается в «колонию Индии», которая использует афганскую территорию для прокси-войны против него.

В 2025 году Индия повысила статус своей дипмиссии в Кабуле до посольства, а в феврале 2026 года выделила Афганистану новый транш помощи в размере 18 миллионов долларов, что очень немного, но для Исламабада, который десятилетиями рассматривал Афганистан как свою зону влияния и «стратегическую глубину», такое положение дел неприемлемо.

Сам Муджахид в своем заявлении прокомментировал эту тему, дав понять, что у афганских властей действительно хорошие отношения с Индией, но они не направлены против Пакистана. В Исламабаде, судя по риторике официальных лиц, с этим тезисом категорически не согласны и видят в индийско-афганском сотрудничестве прямую угрозу своей национальной безопасности.

Надо отметить, что Индия и Афганистан начали сближаться после того, как Исламабад начал усиливать давление на Кабул и наносить удары по афганской территории, требуя решительных действий против ТТП.

Очевидно, что между Нью-Дели и Кабулом вряд ли возможен какой-то устойчивый альянс. Индуистская идеология правительства Нарендры Моди принимает все более антиисламскую направленность, в то время как талибы придерживаются наиболее консервативных исламских взглядов.

политика«И непальский гражданин». Почему Индия и Пакистан затеяли мини-войну

Хотя прагматизм может заставить их временно вести диалог, культурная и идеологическая пропасть между ними непреодолима. Попытка использовать визит и. о. министра иностранных дел Афганистана Амира Хана Муттаки в религиозную семинарию Деобанд в Индии как инструмент «религиозной дипломатии» лишь подчеркивает, насколько неестественным и надуманным является этот союз, лишенный органической общественной поддержки. Поскольку сам Деобанд находится под возрастающим давлением индуистских радикалов из правящей партии.

Таким образом, текущее сближение Индии и «Талибана» почти полностью зиждется на одном-единственном факторе — их конфликте с Пакистаном. Отношения между Исламабадом и Кабулом действительно достигли исторического минимума, перерастая в пограничные столкновения. И Нью-Дели решил воспользоваться моментом, чтобы насолить своему вековому врагу и увеличить его стратегические издержки.

Строить долгосрочную политику на чужих ссорах крайне опасно. Несмотря на текущую вражду, Пакистан и «Талибан» связаны религиозными и кровными узами, этнической близостью (пуштуны — не только причина конфликта, но и фактор единства) и взаимозависимостью, которой никогда не будет с Индией.

Афганистан остается бедной, не имеющей выхода к морю страной, экономически зависящей от транзита через пакистанскую территорию. Как только Исламабад и Кабул уладят свои разногласия (а переговоры при посредничестве Турции и Катара уже ведутся), главный стимул для индо-талибской дружбы исчезнет. В долгосрочной перспективе географическая, этническая и религиозная близость неизбежно перевесят тактические выгоды от сотрудничества с далекой Индией, какие щедрые инвестиции она бы ни предлагала.

Проклятие линии Дюранда

Реальным же яблоком раздора между Кабулом и Исламабадом является не Индия, а сама линия Дюранда — условная граница, проведенная Британией еще в 1893 году. Она разделила земли пуштунских племен, и Афганистан до сих пор отказывается признавать ее официально. Вдоль этой линии десятилетиями базируются боевики, совершающие вылазки на территорию Пакистана. А сама пакистанская территория, прилегающая к ней и известная как «зона племён», никогда полностью не контролировалась Исламабадом.

Собственно, в этой «зоне племён» и базировались боевики ТТП, которые с 2007 года ведут борьбу за создание в ней своего, строгого исламского государства с последующим его расширением на весь Пакистан. Но под давлением армии они стали создавать свои базы на афганской территории и оттуда атаковать Пакистан, что, естественно, вызвало ответные действия Исламабада и требования к афганским талибам пресечь подобные действия.

политикаНичья с привкусом победы. Пакистан отбился от Индии китайским оружием

Афганский «Талибан» и ТТП — в своей основе разные движения с отличной идеологией. Вторые в большей степени ориентируются на радикальную идеологию джихадистского салафизма, в то время как афганские талибы — ханафиты-матуридиты, придерживающиеся хотя и весьма строгих, но традиционных для региона исламских воззрений. Тем не менее, кроме схожего названия, эти структуры связывает и пуштунская идентичность.

И «Талибан», и «Техрик-и-Талибан Пакистан», несмотря на исламистскую риторику, прежде всего — пуштунские национальные движения. Многие представители одних и тех же племён, кланов и семей проживают по обе стороны границы, и часть оказалась в стане афганских талибов, часть — в ТТП. Поэтому Кабул и уклонялся от открытой борьбы с группировкой, которая ему никак не угрожала. В случае конфликта началась бы война в рядах самих пуштунов. А это могло бы дорого обойтись режиму в Кабуле.

Для Пакистана эта позиция неприемлема. Исламабад теперь считает Кабул соучастником подрывной деятельности ТТП против Пакистана.

Кроме того, пакистанцы, годами помогавшие талибам в сложные времена, считали себя вправе требовать от Афганистана «платы по счетам» и поддержки в искоренении ТТП. Но пуштунский национализм талибов взял верх над партнерством с Пакистаном, превратив Кабул и Исламабад во врагов.

Нынешняя эскалация свела на нет октябрьские договоренности о прекращении огня, достигнутые при посредничестве Катара и Турции, которые тогда остановили столкновения. С тех пор переговоры так и не привели к прочному соглашению.

Пока рано говорить о необратимости конфликта и перерастании его в большую войну. В ней заинтересована разве что Индия, но Пакистан и Афганистан слишком взаимозависимы, чтобы позволить себе длительное противостояние. Хотя сейчас уже ничего нельзя исключать.

*Террористическая организация, запрещённая в России