«Что объединяет сейчас нашу страну? Я как человек, отвечающий за региональную политику, могу вам сказать. Кладбище. Это единственное, что сейчас объединяет нашу страну», — это фраза вице-премьера украинского правительства Алексея Кулебы в свежем январском интервью многих шокировала.

Иван Шилов ИА Регнум

Так что ему даже пришлось специально объясняться, мол, в каждом городе и селе похоронены военные, и память о них, о цене «борьбы украинцев за свою страну» — тот самый объединяющий мотив.

Однако не прошло и месяца, как Верховный суд решил опровергнуть пафосные мысли Алексея Владимировича.

И принял решение о признании незаконной передачи земли под Национальное мемориальное военное кладбище (НМВК) в селе Мархалёвка под Киевом. Фактически суд остановил сооружение мемориала и подвесил вопрос о захоронениях, которые там уже идут с прошлого августа.

Хотя при этом ничего конкретного ни по поводу эксгумаций, ни по поводу закрытия объекта, ни о каких-либо дальнейших действиях сказано не было.

Формально решение по делу №320/25 649/24 отменило пункты распоряжения Киевской областной военной администрации о передаче 258 гектаров леса под обустройство указанного кладбища. Основание — нарушение процедур, незаконная смена целевого назначения земли и заповедный статус территории в рамках «Изумрудной сети», охраняемой Бернской конвенцией (общеевропейская сеть территорий особого природоохранного значения).

Естественно, реакция последовала мгновенно, и слова от «захысныкив» летят крайне жёсткие.

общество«Украинский Арлингтон». Хоронить то некогда, то негде, то надо лес воровать

Военные, ветераны, волонтёры восприняли вердикт как прямое посягательство на достоинство павших. В Третьем штурмовом корпусе, активно занимающимся персональным пиаром своего руководителя Андрея Билецкого*, решение назвали «рейдерством за пределами человечности и здравого смысла».

«Призываем общественность встать на защиту Национального мемориального военного кладбища — чтобы его не пришлось защищать силами действующих военнослужащих и ветеранов», — заявили в корпусе.

Известный нашему читателю Мадьяр Роберт Бровди публично заявил, что у него от происходящего «взрыв мозга», и назвал судей «ничтожными паскудами».

Руководитель патронатной службы «Ангелы» Елена Толкачёва (Гайка) тоже ставит вопрос ребром: «Перед каким выбором нас фактически ставит суд? Выкапывать тела погибших за Украину?»

По её словам, участок в Мархалёвке действительно не идеален, но кладбище работает, оно открыто, и там уже похоронены «самые беззащитные герои этой войны — неизвестные солдаты», а также «защитники» Мариуполя. Война, мол, не оставляет времени на идеальные решения, но требует хотя бы минимального уважения к мёртвым.

При этом никто даже не пытается осознать тот факт, что борьба в суде против выделения этой земли и уничтожения леса тянется уже не первый год, и вообще-то закапывать погибших вэсэушников начали чисто политическим решением. Не дожидаясь решения проблемы законным путем.

То есть в чисто украинско-майдановском стиле «революционной целесообразности», не по закону, а по понятиям, хотя Майдан вроде бы стоял как раз чтобы было наоборот.

Проект кладбища

Как только был объявлен тендер на строительство НМВК — победу в нём одержала компания, зарегистрированная на следующий день после объявления этого тендера. Минветеранов тут же кинулось пояснять, что это очень хорошие ребята и свои 1,75 миллиарда гривен за начало работ (всего смета объекта составляет около 7,43 млрд грн) освоят как надо.

Бурные протесты жителей сел Мархалёвка и Гатное, блокировавших проезды и ломавших строительную технику, ничего не дали. При этом экологи, выступившие против вырубки десятков гектаров леса на природоохранной территории, не стали ничего блокировать, а пошли в суд.

Природоохранные общественные организации выиграли дело в суде первой инстанции осенью 2024 года. В январе 2025-го на их сторону встал и Киевский админсуд, полностью удовлетворивший иск. Постановление кабмина о выделении земли было признано незаконным.

Далее дело попало в кассацию, и, как следует из логики процесса, нынешнее решение Верховного суда было финальным и обжалованию не подлежит: землю и лес «освоили» незаконно, какими бы патриотическими лозунгами это ни прикрывалось.

Теперь экс-глава Украинского института национальной памяти Антон Дробович, как и положено записному патриоту, предлагает рассматривать ситуацию в другом измерении.

«Если внимательно посмотреть на то, как «охранялись законом» леса возле Мархалёвки в последние десятилетия, то у любого адекватного человека цензурных слов для характеристики этого не найдётся.…Особенно интересно, что интенсивное уменьшение площади леса ускорилось после 1996 года, когда мы присоединились к Бернской конвенции»,— пишет Дробович.

политика«Цвет нации». Родня украинской элиты «держит фронт» не выходя из бассейна

Лес вырубался, захламлялся, застраивался, использовался как ничейная территория. Никакой реальной охраны не существовало.

А вот после незаконной передачи участка НМВК всё изменилось! Сразу стало тихо и хорошо: территория была изучена, зафиксировано её состояние, введена охрана, предусмотрены санитарные зоны, сохранение деревьев и высадка новых. «Впервые в истории территория получила реальную защиту».

В подтверждение своих слов Дробович приводит таймлапс на гугл-карте, где видно, как участок леса, который входит в «Изумрудную сеть», был практически уничтожен и застроен частными, хозяйственными и офисными зданиями.

И тут, можно сказать, сходятся все линии.

Раз место хорошее, с красивым лесом, значит, все богатые люди хотят там жить. Поэтому Мархалёвский лес действительно активно вырубался и застраивался — всё по стандартной украинской традиции. Естественно, протестовать против этого было бессмысленно, так что в предыдущие годы ни судов, ни пикетов, ни публичной обеспокоенности не было.

Однако затем приходят какие-то ребята и говорят: «Здесь будет кладбище». Естественно, никто возле кладбища жить не хочет. Особенно такого, где похороны — каждый день. Только при этом стоящие за НМВК интересанты тоже не размышляют категориями добра, любви и сохранения окружающей среды.

НМВК, которое с самого начало развивалось как типичный мегапроект — со скандалами, мутными подрядчиками и разными оборудками — предполагает, что и лес — один из предметов практического интереса.

undefined

«По самым скромным расчетам, на вырубке 270 га Мархалёвского леса можно получить около 43 тыс. кубов древесины. То есть за срубленный Мархалёвский лес можно получить около 80 млн гривен чистыми»,— пояснял директор Киевского эколого-культурного центра Владимир Борейко, всю свою жизнь проведший в борьбе с такими явлениями.

Про колоссальные суммы на благоустройство и функционирование «украинского Арлингтона» мы уже упомянули. А на днях это учреждение родило ещё один токсичный эпизод: НМВК использовалось как прикрытие для фиктивного трудоустройства медиаперсон, близких к офису президента, ради получения брони от мобилизации.

В начале января 2026 г. народный депутат Ярослав Железняк обнародовал информацию о том, что политехнолог Банковой (и по совместительству — популярный блогер) Владимир Петров с июля 2025 года официально числился ведущим специалистом отдела коммуникаций и IT в штате НВМК, уклоняясь от призыва. А его коллега и партнер, одна из самых омерзительных персон в медиасреде Сергей Иванов имел аналогичную бронь через НАЭК «Энергоатом».

Совсем не переживая о какой-то там чести, уважении к погибшим — да и к живым тоже.

По данному поводу 15–16 января 2026 года министр по делам ветеранов Наталия Калмыкова была вызвана в Верховную раду и подтвердила начало служебной проверки деятельности руководства кладбища на предмет выдачи «фейковых броней».

Петрова оттуда немедленно уволили.

А теперь, если подняться на ступеньку выше, то можно заметить, что возня вокруг «места упокоения украинских героев» в целом укладывается в логику конфликта между властью и антикоррупционными органами. Как неоднократно рассказывало ИА Регнум, НАБУ и САП в конце 2025 — начале 2026 года перешли в наступление, расследуя земельные схемы, тендеры и коррупцию в ближайшем окружении власти.

политикаКоалиция, выборы, переворот: три сценария смены власти на Украине

В этой логике НМВК тоже перестаёт быть мемориалом — он становится просто ещё одним узлом коррупционных интересов.

И сакральность «памяти павших» здесь не работает, не является юридическим аргументом. Чтобы было понятнее, о чём речь, можно взять другой кейс — львовский.

Во Львове из-за нехватки мест для захоронений (а также в рамках «декоммунизации») было принято решение фактически ликвидировать мемориал воинам Красной армии на Холме Славы. И дальше хоронить там военнослужащих ВСУ.

Решение об уничтожении охраняемого памятника культуры изначально является незаконным, и здесь тоже идет речь об «освоении» средств сначала на разрушение, а затем на строительство. А значит, может быть оспорено в суде в любой момент, независимо от того, начались там захоронения или нет.

Именно поэтому в истории с Мархалёвкой удивляться нечему. Когда на одной чаше весов — земля, лес, тендеры и бюджетные потоки, а на другой — мёртвые солдаты, система делает выбор без колебаний. Ценность «защитников» в этой логике стремится к нулю, они — просто разменная монета в решении тех или иных финансовых вопросов.

Как, впрочем, и в целом в контексте украинской «священной войны».

*внесен в РФ в перечень экстремистов и террористов