«Мова врага» и люди в клетке: в ВСУ доносят друг на друга за русский язык

В течение 2025 года в адрес секретариата «мовного омбудсмена» Украины поступило более 3100 обращений, из которых 2800 — это жалобы на использование русского языка.

Всего лишь 300 раз люди обращались за разъяснениями, остальное — доносы на «неправильное» обслуживание потребителей, вывески и рекламу, вебсайты и страницы в соцсетях, на учителей и вузовских преподавателей, водителей такси и маршруток.

Лидерами по количеству жалоб, естественно, являются исторически русскоязычные регионы: на первом месте Киев, за ним Одесская область, затем Харьковская, Днепропетровская, Киевская и Запорожская.

Но самым удивительным феноменом являются доносы военнослужащих ВСУ на своих командиров. Фактически не имея возможностей повлиять на что-то, относящееся к их бесправному положению, солдаты и офицеры нашли возможность «настучать» хотя бы «шпрехенфюреру».

«Речь идет о случаях, когда командиры общаются исключительно на русском. Отдельные военнослужащие посылали такие жалобы, и за определенными бригадами мы проводили мероприятия государственного контроля, а некоторых даже привлекли к ответственности. В частности, одного военного высокого уровня. То есть жалобы поступают от военнослужащих, а не от людей, не находившихся на фронте», — рассказывает в свежем интервью одиозному изданию «Тиждень» («Неделя») представитель уполномоченного по защите государственной мовы с интересным именем Игорь Спиридонов.

Его позиционируют как эталонного патриота: бывший русский человек из Днепропетровска добровольно совершил «транс-переход», работал юристом при шпрехенфюрере Тарасе Кремене, мобилизован в ВСУ как офицер запаса, получил тяжелое ранение в Новогродовке, стал инвалидом и теперь говорит «от лица армии».

В которой, по словам Спиридонова, есть двуязычные, но нет таких, которые говорили бы: «Я пошел в армию, чтобы защищать свое право говорить по-русски».

Однако это очевидно является прямой ложью, поскольку волна протестов против ущемления и русского языка, и православия катилась из ВСУ достаточно долгое время — правда, оставаясь достоянием соцсетей и избранных новостных лент, которые могли позволить себе такие новости, работая из-за границы.

Тем не менее «Тик-ток» был буквально переполнен роликами военнослужащих, которые утверждали, что нельзя запрещать русский язык, русскую музыку, что Украина является демократической страной со свободой выбора, а солдаты и офицеры ВСУ «просто защищают свою землю и родных».

В 2022 году этот поток по разным причинам был перекрыт, тем более что на волне ура-патриотизма многие демонстративно перешли на мову. На Украине начала разгоняться антирусская истерия, уже в феврале украинские радикалы запустили кампанию по борьбе с русским языком: «Если ты патриот Украины — говори по-украински», «Русский язык — язык врага», «Не бывает русскоязычных украинцев».

Однако через время всё вернулось на круги своя. И в Сети периодически появляются откровения тех или иных персонажей, утверждающих, что насильственная украинизация, атмосфера травли и доносов делают только хуже.

К примеру, осенью прошлого года украинский военный с позывным Анархист в интервью заявил, что, по его личным ощущениям, на передовой находится «около 70% русскоговорящих солдат».

«Просто на патриотизме долго страна не может протянуть. Все эти лозунги, я их никогда не употребляю, честно. Потому что у нас очень много людей украиномовных, в вышиванках, но они делают такую ср@ку стране»,— сказал он.

В унисон ему звучит офицер ВСУ Андрей Дмитренко, в беседе с известным журналистом и блогером Юрием Романенко (автором термина «мовный Талибан») выразившим мнение, что в критических условиях языковой вопрос вообще не является проблемой ни для кого.

«За три года войны я ни разу не встречал в армии какого-то «мовного вопроса», то есть люди говорят на русском — окей, говорят на украинском — окей, говорят на суржике — окей. Все друг друга понимают, нормально коммуницируют, проблем это вообще никаких не вызывает. …Скажу такую страшную вещь для некоторых ярых сторонников тотальной украинизации быстрой: даже боевые приказы отдаются на русском, что, казалось бы, незаконно, но в боевых условиях всё это просто нивелируется», — отмечает Дмитренко.

В принципе, все военнослужащие, так или иначе высказывающиеся по теме, отмечают: действия «офиса шпрехенфюрера», отдельных видных активистов и чиновников работают только во вред. Поскольку уменьшают и без того крайне низкую мотивацию в ВСУ.

И это совершенно логично, поскольку люди не могут не понимать, что защищают свое право быть униженными и ущемленными в правах. О чем им регулярно напоминают.

В апреле прошлого года, когда в инфополе активно каталась идея создания «мовной полиции» вместо аппарата уполномоченного по защите госязыка, украинский военнослужащий Федор Фрунзе публично выступил против. На него тут же набросилась пламенная общественница и защитница мовы Вероника Ольшанская — автор целой пачки доносов, включая самый свежий, написанный в СБУ уже в январе этого года на широко известного на Украине бизнесмена-фрика Гарика Корогодского, который признался, что дома со своими детьми говорит по-русски.

Бедолагу Фрунзе она и ее подручные буквально затравили, он был вынужден оправдываться в интернете, доказывая, что он не то имел в виду, что его не так поняли, что он просто опасается раскола в обществе и армии, который несет поспешная украинизация.

Естественно, на каждого такого умника находится контрагитатор.

По словам неонациста, бывшего футбольного ультрас, бойца ВСУ и одного из ярых лоббистов уничтожения воинского кладбища на Холме Славы во Львове Антона Петровского, следует сделать так, чтобы на русском языке общались только русские люди в клетках зоопарков — то есть, по сути, посадить в клетку своих «побратимов» из ВСУ.

Решительно против использования русского языка на фронте выступает военнослужащий 68-й бригады ВСУ, уроженец Краматорска Павел Вышебаба: «Люди, которые говорят, что мова не имеет значения, подыгрывают врагу».

Еще дальше Вышебабы пошел офицер Нацгвардии Андрей Кривущенко, по мнению которого использование русского языка на фронте влечет за собой рост потерь:

«Приходит противник на позицию, заходят. «Кто там?» Ребята: «Свои, мы здесь из соседней бригады заблудились. Можно к вам?» Противник заходит или забирает в плен, или расстреливает позицию, и всё. И банально это просто из-за допущения вражеского языка на передовой».

При этом никто никогда не возражал против того, что иностранные наемники, приехавшие повоевать на Украину, продолжают общаться на своих родных языках, не собираясь учить мову. «Я за эти четыре года уже немного знаю испанский, португальский, грузинский. Главное, не русский», — комментирует языковой вопрос в армии военнослужащий нацистского батальона «Карпатска Сич» Марьян Берездецкий.

То есть армия, неотделимая от общества, тоже живет в режиме постоянного конфликта, который точно так же выходит на поверхность в виде доносов, в и чем признался представитель шпрехенфюрера.

Хотя при этом он глубоко убежден, что «мовный вопрос в украинском войске как проблему пытаются усилить извне. Поскольку кому выгодно, чтобы военные ссорились? Нашему врагу. Или пятой колонне, которая в Украине, к сожалению, до сих пор многочисленна».

Украинских граждан, от рождения говорящих по-русски, обвиняют в том, что они стали жертвой русификации во времена «советской оккупации» и дальнейшего культурного порабощения, пытаются насильно заставить говорить «на родном языке», наказывают их, ограничивают в правах, публично унижают. Однако виноваты в том, что они из-за этого чувствуют себя некомфортно и не хотят воевать за такую «демократию и свободу», внешние силы и пятая колонна.

Удивительное по силе логическое заключение.

И вся эта мовная истерия проходит на фоне печальной ситуации на фронте. На днях главком ВСУ Александр Сырский, заявил, что в 2026 г. украинская армия будет вести не только оборонительные бои, но и наступать, поскольку одной обороной победу не получишь.

После этих заявлений снова ужесточилась мобилизация — бравые душегубы из ТЦК приступили к массовой «добровольной мобилизации» наркоманов, стариков, инвалидов, аутистов. О качестве начавшего поступать в новом 2026 году «пушечного мяса» тут же стали возмущённо возражать ещё пока живые офицеры-ветераны на местах.

На военный учет до 31 июля должны обязательно встать все юноши до 2009 г. р. Но все эти меры не спасают положение ВСУ на фронте, который буквально трещит по швам. Число дезертиров выросло настолько, что статистику засекретили.

И всё это удивительным образом напоминает события более чем столетней давности — история любит ходить по кругу.

В начале февраля 1919 г. главный инспектор армии УНР генерал Александр Осецкий по результатам инспекции обнаружил страшное. Оказалось, что «много старшин кадровых частей, особенно технических, не балакают на державной мове», и предложил «старшин, не желающих балакать на державной мове, не повышать на должностях», поскольку не балакаючие по-украинскому «настолько теряют связь с козаками, что могут быть сравнены с агитаторами против УНР».

То есть по умолчанию являются врагами молодой республики. Учитывая, что костяк «старшин» составляли офицеры Русской императорской армии, а в технических частях (например, в авиации) мову было попросту не к чему приложить, патриотический угар Осецкого имел вполне закономерные последствия. Тем более, в том же документе указано, что за мову спрашивали, а денег не платили. Личный состав давал решительный ответ в виде массового дезертирства, перехода в Красную армию (где в итоге оказалась даже галицкая армия, как раз в начале года влившаяся в УНР) или (в случае офицеров) к белым.

Так что уже в конце ноября того же года армия УНР на изысканной мове сдалась полякам и была интернирована в лагерях. Что с высокой долей вероятности может повториться и с ВСУ, над которыми висит карма «украинской идеи».

Ведь, исходя из опыта украинской независимости, мы точно знаем: история существует совсем не для того, чтобы учиться на ошибках прошлого и не повторять их.