National Interest: Что означает уход Тиллерсона для внешней политики США?

Рекс Тиллерсон, послуживший стране на посту главы государственного департамента США в сложное для США время, отправлен в отставку и заменен директором ЦРУ Майклом Помпео — человеком большой работоспособности, пользующимся большим уважением. Пока СМИ пытаются соотнести это решение президента Дональда Трампа с построенной ими версией его стиля управления страной, необходимо разобраться, что означает эта перестановка в дипломатическом ведомстве для внешней политики США, пишет Уолтер Ломан в статье для американского издания The National Interest.

Читайте также: Всего доброго: Трамп уволил Тиллерсона с поста госсекретаря США

Во-первых, отмечает автор, занимающий пост директора Центра изучения Азии в инвестиционном фонде Heritage Foundation, на посту государственного секретаря Тиллерсон был не так уж плох. Безусловно, после его назначения на пост главы американской дипломатии многие высказывали опасения насчет его международных связей. Так, нефтегазовый бизнес идет туда, где есть ресурсы, что означает взаимодействие с нечистыми на руку и часто жестокими режимами. Больше всего беспокойства вызвали его связи с российскими энергетическими компаниями, президентом России Владимиром Путиным, а также вероятность того, что у него имеются связи также с Ираном и Сирией.

Впоследствии эти опасения оказались напрасными. Более надежным, нежели личный опыт Тиллерсона в бизнесе, индикатором его внешнеполитического мышления стала его многолетняя работа в составе совета Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies (CSIS)). Что же до России, то, по иронии судьбы, СМИ сейчас сообщают, что именно его к ней отношение — более традиционное для США и более критическое, чем у Трампа, — было одной из причин отправить его в отставку.

В целом при Тиллерсоне, который, как опасались, может изменить курс ведомства, изменилась лишь риторика, практика же осталась той же. Так, бывший исполнительный директор ExxonMobil не стал участвовать в публикации ежегодного доклада его ведомства о состоянии прав человека в мире, предложив подходить к этой проблеме в зависимости от ситуации. Действительно, США часто закрывали глаза на преступления, совершаемые дружественными режимами, одновременно осуществляя изоляцию других. Иногда такой подход был ошибкой, тем не менее в ряде случаев это делалось с учетом более важных стратегических интересов США или — как в случае с холодной войной — во имя «великий моральной цели». Тиллерсона критиковали лишь за то, что он признал эту реальность.

Во-вторых, нельзя и сказать, что Тиллерсон был таким уж хорошим дипломатом. Он делал неплохую работу, представляя США, особенно после того, как освоился на своем посту. Однако наблюдатели не забудут то, как во время своего первого визита в КНР он, как попугай, повторял за китайскими официальными лицами формулировки вроде «взаимная выгода» и «взаимное уважение» для описания американо-китайских отношений. Проблема в том, что в Китае эти мантры связаны с конкретными вещами, такими как поддержка ключевых интересов страны, в том числе претензии Пекина на Тайвань.

Его открытые разногласия с президентом по целому спектру вопросов, таких как Парижское соглашение по климату, ядерная сделка с Ираном и ядерная угрозы КНДР, постоянно создавали впечатление его ненадежности. В том не только его вина: взгляды президента иногда сложно проследить. Так, в администрации некоторые считали, что выступление с противоречащими друг другу заявлениями было частью одной целенаправленной стратегии. И если так, то назвать эту стратегию успешной нельзя. Постоянство риторики является важной частью государственного управления, и если Трампу удастся добиться единства позиций с новым госсекретарем, это будет положительным развитием событий.

С самого начала высказывались сомнения относительно того, что Тиллерсон сможет возглавить дипломатическое ведомство такой страны, как США, благодаря его опыту руководства нефтедобывающей компанией ExxonMobil. Они лишь подкреплялись сообщениями о том, что он поглощен реорганизацией ведомства. Реорганизация и сокращение бюджета ведомства — вещи нужные, и они продолжатся при Помпео, однако у госсекретаря есть и основная работа. События в мире происходят быстро и требуют оперативного и стратегического мышления, которое бы наилучшим образом использовало имеющиеся у ведомства ресурсы.

В-третьих, у Помпео есть все задатки того, чтобы стать хорошим государственным секретарем. Он хорошо знаком с Вашингтоном и после трех сроков в палате представителей понимает роль конгресса во внешней политике США. Более того, благодаря опыту работы Помпео в ЦРУ он знаком со всеми наиболее важными проблемами, стоящими перед страной.

Иными словами, заключает автор, замена Тиллерсона на Помпео скажется лишь на риторике, принципах и приоритетах ведомства, но не на ключевых национальных интересах США. С приходом Помпео, хорошо показавшего себя на другой работе, у граждан США есть основание надеяться, что он разовьет внешнеполитические успехи Тиллерсона и исправит его ошибки.