«Трагедия Карпатской Украины»: старая провокация в наследство новой власти
Лихая спецоперация по изъятию денег и золота, выделенных на организацию «майдана» в Будапеште, проведенная венгерскими спецслужбами 5 марта, всколыхнула глубинную ненависть украинских визави.
В числе разнообразных грехов премьер-министру Виктору Орбану припомнили и события кануна Второй мировой войны, годовщина которых удачно совпала с публичным конфликтом Украины и Венгрии. 15–18 марта 1939 года «подлые мадьяры» разгромили «молодое украинское государство» — на фоне оккупации Чехословакии её автономия Карпатская Украина провозгласила независимость.
Которая выглядела откровенной провокацией, поскольку в глазах венгров Закарпатье являлось неотъемлемой частью разорванного после Первой мировой на куски королевства. А для соседей-поляков — сильным раздражителем, поскольку жители Галичины буквально молились на этот «украинский Пьемонт», тоже лелея сепаратистские идеи.
Для современных же украинских националистов «трагическая история Карпатской Украины», конечно же, очередной пример героической борьбы и страданий, которые понесены незаслуженно — из-за отвратительных соседей, которые «ненавидят всё украинское».
Ну и, соответственно, продолжают это делать без каких-либо причин — не может же «украинский патриот» быть в чем-то виноватым.
Так, председатель нынешней политической партии ОУН* Богдан Червак еще в январе 2026 г. в одном из своих постов писал следующее:
«Премьер-министр Орбан свою антиукраинскую деятельность оправдывает «миролюбием» его страны. «Миролюбие» Венгрии украинцы особенно почувствовали в 1939 году, когда венгерская армия оккупировала Карпатскую Украину. По данным тогдашнего министерства внутренних дел Венгрии, в марте 1939 г. в Закарпатье погибли 4,5 тыс. украинцев… Рано или поздно Украина выставит счет за преступления, совершенные на территории Карпатской Украины».
Соответственно, в нынешние мартовские дни ленты соцсетей буквально пестрят подробностями того, как мадьяры душили украинскую свободу. Хотя было всё, конечно же, далеко не так просто и примитивно.
Начать эту историю следует с распада Австро-Венгерской империи, когда малые народы начали активно заниматься самоопределением. Однако первая рада (совет) русинов в ноябре 1918 г. не мыслила себя в отрыве от Венгрии и высказалась за присоединение к ней в качестве автономной территории — так появилась «Руська Краина».
Однако процессы раздела земель продолжались и после окончания Первой мировой войны, и потому территорию решили впихнуть в состав новосозданной Чехословакии. Чего там никто не хотел — автономия была крайне отсталая и унылая. Тем не менее союзники настояли, не желая оставлять лишний кусок за обрезанной Венгерской Народной Республикой, и 10 сентября 1919 г. теперь уже «Подкарпатская Русь» стала чехословацкой автономией.
Окончательно статус региона был подтверждён Трианонским договором 1920 года, однако никакой однозначности это не дало.
В политическом плане там был разброд и шатание, украинофилы во главе с греко-католическим священником Августином Волошиным и русофилы Андрея Бродия (разница позиций была чисто культурной) требовали автономии в составе Чехословакии. Объединённая Венгерская партия, естественно, выступала за возвращение в родную гавань, и лишь коммунисты (а их было весьма много) хотели присоединения к советской Украине.
Чешские партии на выборах 1935 года получили только 25% голосов. И тут следует понимать, что в 1930-е гг. в Закарпатье проживало более 796 тыс. человек, из которых лишь 115 тысяч были венграми, а подавляющее большинство — русинами, в качестве «украинцев» никто себя не идентифицировал.
И этот горный анклав с Украиной не был связан никак — ни культурно, ни территориально, ни экономически, мысля свою судьбу в любых обстоятельствах именно рамками своего маленького мира.
Автономия, свалившаяся ему на голову как последствие трагического для Европы решения Мюнхенской конференции 1938 г., никак этого не изменила. Просто победила одна из партий — назначенный первым премьером Бродий был быстро арестован как венгерский шпион, а сменивший его Волошин начал украинизировать регион вполне в современном духе.
Что и объясняет такие симпатии к нему со стороны современных пропагандистов: замена табличек на улицах, перевод госаппарата на мову, запрет всех политических партий, кроме одной, и, конечно, быстро организованный концлагерь, куда заключали реальных и мнимых «шпионов», русофилов, критиков режима, а также наивно бегущих из своей Польши в «украинскую республику» галичан — за нарушение чехословацкой границы.
Характерно, что сразу после назначения Волошин посетил посольство Германии в Праге.
Поверенный в делах Андор Генке после встречи отправил в Берлин срочную телеграмму министру иностранных дел Иоахиму фон Риббентропу:
«Сегодня ко мне пришел карпато-украинский премьер А. Волошин и попросил передать самую глубокую благодарность фюреру и рейхсканцлеру от карпато-украинского народа за его освобождение. Карпатская Украина знает, что свою независимость она получила исключительно благодаря политике фюрера и рейхсканцлера и этого она никогда не забудет!»
Из чего несложно сделать вывод, что, наряду с провозглашением независимости Словакии, автономия Карпатской Руси была одним из способов развалить Чехословакию. А далее мнение «украинофилов» никто уже не спрашивал: 13 марта 1939 года Венгрия получила разрешение Гитлера на полную оккупацию Закарпатья.
14 марта началась военная операция с участием 40 тысяч военных, 40 бронеавтомобилей и танкеток, до 500 орудий, 15 самолетов, боевиков местных военизированных венгерских организаций и польских диверсантов. В то время как регулярные части Войска Польского и погранстражи блокировали границу с севера.
Карпатская Украина могла собрать для своей защиты только 10-12 тыс. человек так называемой «Карпатской Сичи», но лишь 2-3 тыс. из этой массы имели воинскую подготовку. В том числе и боевики ОУН*, включая вездесущего Романа Шухевича (будущего главкома УПА*) и Юрия Лопатинского «Калину».
Телеграммы от Волошина к Гитлеру никак не помогли — равно как и спешное провозглашение независимости теперь уже «Карпатской Украины» 15 марта.
Уже 16 марта венгерские войска были на подступах к столице региона Хусту, и 18 марта всё было кончено — разбегавшихся в разные стороны «сечевиков» ловили румыны, поляки и сами венгры, оперативно казня и отправляя в концлагеря.
Для уничтожения отдельных очагов сопротивления применялась бомбардировочная авиация.
Отдельные отряды «Карпатской Сечи» отошли в горы и продолжали сопротивление до наступления холодов. Русины понесли в этой операции главные потери: подразделения чехословацкой армии, которые не рассматривались венграми как странные дикари, потеряли около 40 человек убитыми и порядка 120 — ранеными.
Волошин и его окружение сбежали в Румынию, затем в Югославию, а потом через Вену в Прагу, где немцы назначили его ректором местного Украинского свободного университета.
А венгерские власти после аннексии Закарпатья начали массовую зачистку тех, кто поддался на агитацию Волошина и поднял руку на истинных хозяев. В лагеря и на принудительные работы отправились более 60 тысяч человек, более 70 тысяч сбежали в УССР.
Гражданский активист Карпатской Украины Викентий Шандор так описывал те события:
«Мадьярские офицеры в Хусте говорили, что между Севлюшем и Большой Копаней убили 70 сечевиков и пластунов. Во дворе суда в Хусте расстреляли 23 сечевика, а во дворе магистрата до 30. Согласно сведениям местного священника, в Бороняве повесили 36 человек. В Воловом убили д-ра Фигуру, профессора гимназии д-ра Завальницкого, 12 пластунов и сечевиков».
Однако жесткие действия венгров были ответом на бездарную политику Волошина и его окружения, просто подставивших людей под молотки.
В Будапеште прекрасно осознавали, что если не расправятся с гнездом сепаратизма, то получат то же, что и Чехословакия — постоянный очаг напряженности и проблем, никому не нужных.
И Украиной регион стал только в 1944 году, когда Красная армия выбила оттуда немцев и венгров и включила его в состав УССР.
Нынешнее пребывание венгерского анклава в составе Украины с точки зрения Венгрии — огромная несправедливость. При этом риторика украинской государственной идеологии такова, что её устранение — совершенно логичный шаг. Причем романтизация бурной трехдневной деятельности «Карпатской Украины» как бы подливает масла в огонь, возвращая современную ситуацию к состоянию 1939 года. Создавая проблемы на ровном месте и провоцируя венгров на ответные действия.
В том числе через создание таких подразделений в ВСУ, как неонацистский батальон «Карпатская Сечь», и разгон концепции, гласящей, что «Вторая мировая война для украинцев началась 15 марта 1939 г.»
Её, в частности, активно внедряет среди общественности и студентов Киевского национального университета известный историк, профессор Владимир Сергийчук.
Тема «трагедии Карпатской Руси» звучит чуть ли не из каждого утюга. Венгрофобия разгоняется всеми украинскими СМИ и провластными блогерами: в погоне за своей химерой «украинофильства» киевские власти в этом направлении топают по следам Волошина.
Прекрасно понимая, что в случае чего так же бросят людей под молотки, а для себя всегда найдут какое-то теплое место.
*экстремистская организация, запрещенная в России
