По информации министерства культуры Ирана, боевые действия на территории страны привели к повреждениям почти шестидесяти объектов культурного наследия.

Иван Шилов ИА Регнум

Судя по фото и видео, опубликованным в соцсетях, особенно сильно досталось городу Исфахан. Под воздействием взрывной волны оказался в том числе Чехель-сотун — знаменитый Дворец сорока колонн, построенный в XVII веке по распоряжению шаха Аббаса II для отдыха и торжественных приёмов.

На самом деле колонн там двадцать, но напротив них выкопан прямоугольный пруд, в котором отражения конструкций будто бы удваиваются. Хотя необычная оптическая иллюзия — лишь часть того, чем знаменит Чехель-сотун.

Его главные сокровища скрыты во внутреннем убранстве, где можно увидеть и богатую лепнину, и настенную роспись орнаментом, и великолепные фрески с изображениями исторических событий — от встреч шахов с бухарскими ханами до битвы при Карнале, когда персидский правитель Надир из династии Афшаридов нанёс сокрушительное поражение войску империи Великих Моголов.

Обеспечить тонким рисункам полную сохранность в условиях интенсивного вооружённого конфликта едва ли представляется возможным. Но это ещё далеко не всё. Там же, в Исфахане, не обошлось без разрушений в районе площади, на которой расположены исторический дворец Али-Капу и мечеть шейха Лотфаллы.

Оба здания опять-таки относятся к периоду имперского величия Ирана. А неподалёку от них возвышаются минареты Джами — одной из старейших соборных мечетей, заложенной ещё в раннем Средневековье. Разумеется, сейсмические колебания от детонации мощных американских и израильских боеприпасов не сулят настолько древним сооружениям ничего хорошего.

«Противник бомбит иранские исторические памятники. Вполне естественно, что режим, которому не суждено просуществовать и века, ненавидит страны с древним прошлым», — жёстко высказался министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи.

«Исфахан — это музей без крыши. Они наводят самое современное оружие на древнейшие в мире символы цивилизации», — добавил губернатор Исфахана Мехди Джамалинежад.

Чуть менее драматичная, но тоже серьёзная ситуация сложилась в Тегеране. По данным местных СМИ, от ударов по столице Ирана пострадал дворец Голестан.

Он появился ещё в середине XVI века при втором шахе Сефевидов, но перестраивался в период курдского владычества Зендов, а свой окончательный облик приобретал уже при тюрках Каджарах, в XVIII и XIX столетиях.

Каждая из правящих фамилий привносила в композицию и отделку дворца что-то своё, поэтому Голестан по праву называют архитектурной исторической энциклопедией Персии. Здесь есть и элементы классического исламского зодчества, и детали европейского барокко на манер Версаля, и уникальные витражи с цветными узорами, которые, судя по всему, частично осыпались.

«Это нападение не только на здание, но и на культурную и национальную идентичность», — заявил министр культурного наследия Ирана Реза Салехи-Амири.

Дать ущербу объективные оценки и выяснить, подлежит ли что-нибудь восстановлению, могла бы авторитетная международная комиссия. Но прямо сейчас на её работу в Иране рассчитывать явно не приходится.

Да и реакция ЮНЕСКО заставила себя подождать. Если первые сообщения о разрушительных последствиях обстрелов поступили в самом начале весны и тогда же в Тегеране прозвучал призыв «активировать правовые механизмы защиты культурного наследия», то спецучреждение ООН выступило с официальным комментарием лишь 10 марта.

И, что характерно, никого не осудило: «ЮНЕСКО напоминает всем сторонам об их обязательствах по соблюдению международного права, в частности — Гаагской конвенции 1954 года о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта, а также Конвенции 1972 года об охране всемирного культурного и природного наследия».

Может ли такое напоминание охладить пыл атакующей коалиции? Есть ли последней хоть какое-то дело до сохранения культуры? И будет ли она в дальнейшем присматриваться к картам на предмет координат памятников архитектуры? Развёрнутых ответов с американской стороны не поступало в принципе.

А вот израильская не стала молчать, равно как, впрочем, не стала и выражать обеспокоенность. Тель-Авив настаивает, что прямых ударов по объектам культурного наследия не наносил. И, соответственно, считает характер урона исключительно сопутствующим.

Предположим, так оно и есть. Тот же Голестан стоит совсем рядом с правительственным тегеранским кварталом, который участники операции «Эпическая ярость», очевидно, назначили законной целью. А в Исфахане к повреждённым объектам якобы могли примыкать базы вооружённых сил, центры управления беспилотниками и склады военного имущества.

Но таков уж сам по себе Иран, что современная инфраструктура в его населённых пунктах неизбежно соседствуют с осязаемой тканью истории. В условиях бомбардировок эта топографическая теснота превращается в смертельную ловушку для культуры, заставляя задаваться вопросом: где заканчиваются «высокоточные попадания» и начинается осознанное нанесение «допустимого ущерба»?

Нельзя не отметить, что аналогичная проблема сейчас стоит и перед другими государствами региона. Согласно пресс-релизам ООН, под угрозой оказались охраняемые объекты в Бахрейне, Ираке, Иордании, Кувейте, Омане, Катаре, Йемене и ОАЭ. А в Ливане, возможно, пострадали археологические раскопки финикийского порта Тир (современный Сур).

Однако особое место в этом списке занимает священный иранский Кум, город начала Исламской Революции, где удары наносились не «по касательной», а вполне акцентированно.

Как утверждалось, главной целью стало здание Маджлис-е хебреган, Совета экспертов — своего рода шиитского конклава, который во многом определяет не столько политический, сколько духовный курс страны. Помимо прочего, ассамблея выбирает рахбара и контролирует легитимность его решений.

Пожалуй, не стоит уточнять: с точки зрения правоверных мусульман-шиитов, это, по сути, покушение на религиозную основу основ Исламской Республики. Не говоря уже о том, что именно в Куме находится Мавзолей Непорочной Фатимы Масуме — дочери седьмого имама Мусы. Её гробница была возведена в конце X века, а далее на протяжении столетий постепенно украшалась плиткой, тончайшей мозаикой, серебром высшей пробы, чеканными решётками и мрамором.

В наши дни мавзолей остаётся важной святыней шиитского мира, местом паломничества — да и просто одним из красивейших архитектурных ансамблей Ближнего Востока.

Ощутимую угрозу хрупким изящным конструкциям этого архитектурного шедевра несут даже отдалённые взрывы. Вдобавок от них же, насколько известно, рискует получить определённые повреждения древняя мечеть Джамкаран, где по преданию в своё время молился скрытый имам Махди.

Вне зависимости от чьих-либо политических симпатий здесь напрашивается тревожный вывод. Прилёты крылатых «Томагавков» и бомб J-DAM бросают вызов самой истории и системе ценностей. Чтобы не сказать — целым цивилизационным пластам.

В свою очередь международные организации, как уже неоднократно бывало, лишь фиксируют факты разрушений, не решаясь открыто назвать виновных. И, по всей видимости, окончательно остались без рычагов реального влияния на подобные ситуации.

Тем примечательнее, что на фоне абстрактных выражений озабоченности руку помощи Тегерану уже протягивает Россия. Как напомнил генеральный директор Государственного музея искусства народов Востока Александр Седов, у наших реставраторов достаточно опыта в восстановлении культурных памятников практически из руин.

Кроме того, по словам Седова, к соответствующим работам готовы подключиться Государственный Эрмитаж, Институт археологии и Всероссийский художественный научно-реставрационный центр имени Грабаря.