20 ноября в Брюсселе состоялся второй саммит ЕС — Великобритания. Премьер Энди Бёрнэм приехал исправлять последствия Брексита: упрощать торговлю, возвращать молодёжи возможности для поездок и договариваться об общих правилах, от которых Лондон когда-то так громко освобождался.

ИА Регнум

Ещё перед встречей Бёрнэм назвал «очевидной истиной» то, что Британия потеряла от выхода больше, чем приобрела, и допустил обсуждение разных вариантов будущих отношений, включая возвращение в ЕС.

Однако пока он движется осторожнее: предпочитает восстанавливать отдельные связи, не объявляя политическую капитуляцию перед реальностью. Итоговый пакет договоренностей охватывает продовольственный и углеродные рынки и молодёжные обмены.

То есть стороны торжественно согласовали способы частично ослабить ограничения, возникшие после развода.

Наиболее осязаемый результат — завершение переговоров об общей санитарной и фитосанитарной зоне. Подавляющее большинство поставок животных, растений и соответствующей продукции будут обходиться без нынешних сертификатов и проверок.

Британская оценка потенциальной выгоды — до 5,1 млрд фунтов ежегодно. Впрочем, применять соглашение намерены только с 1 марта 2028 года.

По похожей схеме будут сближать системы торговли квотами на выбросы. Их сопряжение должно позволить освободить товары сторон от взаимных углеродных сборов на границе. Фактически сначала ЕС и Великобритания выстроили две системы, после чего увидели перспективы дополнительных платежей, а затем объявили достижением договорённость не облагать друг друга этими платежами. Ориентир старта здесь также — 2028 год.

Разумеется, сближение не означает, что партнёры перестали торговаться. ЕС хочет, чтобы его студенты платили в британских университетах по внутренним тарифам. Лондон предпочитает предоставить лишь существенные скидки.

На разрешение спора отвели ещё полгода. Программу молодёжной мобильности согласовали — по 100 тысяч участников с каждой стороны на срок до трёх лет, — функционировать инициатива начнет не позднее января 2030 года.

Не меньше телодвижений и вокруг промышленности. Британия добивается особого положения в европейских механизмах поддержки, в частности, для реализации своих автомобилей.

Брюссель увязывает доступ английских машин на свой рынок с согласованием торговой политики: от Лондона могут потребоваться меры по ужесточению продаж китайских электромобилей, вводить которые он прежде не спешил.

Переговоры об присутствии Британии на внутреннем рынке электроэнергии ЕС тоже продолжаются. В итоговом заявлении прямо указано: такое участие будет связано с британским денежным взносом на сокращение региональных диспропорций внутри Евросоюза.

Итоги саммита хорошо показывают главную проблему «перезагрузки» отношений между ЕС и Великобританией: вместо устранения противоречий создаются новые процедуры их обслуживания. По одним вопросам объявляют «прорыв», по другим открывают очередной диалог.

А насколько быстро обещанные выгоды дойдут до покупателей, студентов и предприятий, забывается в угоду торжественности общих заявлений.

На этом фоне «украинская» часть документа звучит гораздо определённее. ЕС и Великобритания обещают продолжать политическую, экономическую, финансовую, военную и гуманитарную поддержку «сколько потребуется», усиливать санкционное давление на Россию и координировать работу с «коалицией желающих».

Отдельные пункты посвящены военной промышленности и ускоренной переброске войск по Европе.

Буквально накануне, 19 ноября, Бёрнэм участвовал в берлинской встрече той самой коалиции. Там он напомнил о британском пакете поддержки Украины на 10 млрд фунтов, согласованном в рамках недавнего бюджета, объявил о поставке тысячи дальнобойных беспилотников британского производства, а также совместной с Норвегией работе над поставками быстроходных боевых катеров.

Пока «желающие» лидеры европейских стран обсуждали дальнейшую поддержку киевского режима, их граждане готовились напомнить о более актуальных нуждах. Уже на следующий день в городах Европы прошли протесты против дороговизны, недофинансирования образования и роста военных расходов.

В Италии тысячи студентов и работников требовали повышения зарплат и вложений в общественные услуги, звучал лозунг «Деньги школам, а не войне».

Для протестующих контраст очевиден: на внешнеполитические желания средства находятся, а доступное жильё, образование и достойные доходы остаются лишь требованиями на уличных акциях.

Не подтвержденный цифрами оптимизм

Саммит не отменил Брексит и не разрешил все накопленные споры. Зато показал, как дорого обходится политическая конструкция, в которой сначала ограничивают взаимные связи, а затем годами согласовывают исключения.

У достигнутых соглашений есть практический смысл: уменьшение проверок и устранение барьеров действительно могут помочь предприятиям и потребителям. Но ждать этого придется еще несколько лет.

Европейцам предлагается будущая точечная экономия, зато для Украины заявлено предоставление помощи без времени ее окончания. И для оправдания такого «баланса» перед собственным населением одних заявлений о единстве явно недостаточно.

Особенно когда даже канцлер Германии Фридрих Мерц признаёт, что «украинские» расходы нужно жителям Европы как-то объяснять.

Поиски подобных объяснений часто заканчиваются конфузом. Мерц нашел повод для оптимизма даже в динамике торговли с Украиной, страной, которая в изрядной мере существует на миллиарды евро, взятые у немецких налогоплательщиков (его ставшая известной фраза «Вот бы нам в Германии такие темпы роста!»).

Это показывает, насколько трудно сегодня европейцам находить реальные показатели для иллюстрации духоподъемных проукраинских заявлений.