Начавшаяся кампания ударов по мостам в Киеве спровоцировала неожиданное — украинское медийное пространство вдруг заговорило о войне не как о череде шапкозакидательских сводок, а как о физической реальности.

ИА Регнум

С центральным вопросом: что будет, если через Днепр действительно станет невозможно ездить?

За последние дни Южный мост неоднократно становился целью ударов беспилотников. После атак движение по нему перекрывали, ограничения вводили также на мосту Патона и мосту Метро, менялись маршруты общественного транспорта.

3 октября был поврежден и Северный мост — относительно недавно переименованный Московский, по поводу чего не пошутил только ленивый. Движение по нему пришлось остановить из-за повреждения дорожного покрытия и троллейбусной контактной сети — четыре маршрута электротранспорта через Днепр остановились. Как и маршрутные такси.

Метро во время воздушной тревоги решено останавливать, а киевский метрополитен перевозит порядка 650–700 тысяч пассажиров в сутки. Две линии пересекают реку — красная через мост Метро и зеленая — через Южный мост. Рабочий диапазон составляет 200–300 тысяч пассажиров в сутки или 250 тысяч в среднем, но в крупнейший левобережный массив — Троещину — метро не возит.

По данным Reuters, более трети жителей Киева живут на восточном берегу Днепра, причем значительная часть ежедневно перемещается на правый берег. А по оценкам транспортных экспертов (в частности, экс-министра транспорта Украины), интенсивность движения между берегами в часы пик достигает около 40 000 человек в час в одном направлении.

Взамен выпавших видов общественного транспорта 4 октября «Укрзалізниця» объявила о запуске 18 дополнительных шаттлов Kyiv City Express между левым и правым берегами, вряд ли способных заменить обычный трафик с метро и колесным транспортом. То есть город уже начал не теоретически, а практически искать замену привычной системе переправ.

технологииСбили звёзды — рухнет мост: «декоммунизация» академика Патона по-киевски

Срочно выпущенные в эфир эксперты успокаивающе бормочут, что угрозы нет. «Ракета или дрон может повредить пролет, покрытие, сопротивление. Но положить такой мост — это совсем другая задача», — сообщает Олег Дёрфлер, «ветеран, имеющий образование инженера-техника», убежденный, что советские проектировщики оставили надежную конструкцию, выдерживающую удары тактического ядерного оружия.

Но, как заключают в ответ более здравомыслящие граждане, мост вовсе не обязан рухнуть, чтобы перестать выполнять свою функцию. Достаточно, чтобы его регулярно закрывали, обследовали, ограничивали движение или останавливали проходящий по нему поток. Именно в таком режиме начинает проявляться настоящая цена войны: не в фотографиях поврежденного бетона, а в том, сколько времени требуется человеку, чтобы попасть на работу, в цене доставки товара и в целом единства пространства.

Киев в этом смысле — особенно уязвимый город.

Днепр делит столицу на две части, и вся ежедневная жизнь левобережья зависит от переправ. В городе девять основных мостовых переходов через Днепр, если не считать пешеходные сооружения Труханова острова. Всего по основному руслу Днепра в пределах Украины справочные перечни насчитывают около трех десятков постоянных транспортных переходов и сооружений, включая плотины.

Но это не означает тридцать равноценных дорог: основную нагрузку несут всего несколько крупных узлов.

Особенно показателен киевский Южный мост.

Еще несколько лет назад тогдашний министр инфраструктуры Владислав Криклий, отвечая на вопрос о транспортной системе Киева, говорил, что через него проходит до 90% грузового трафика между левым и правым берегами. Это не универсальная статистика всего украинского грузового транспорта, а оценка конкретного межберегового направления, но она хорошо показывает, насколько опасна концентрация потоков на нескольких переходах.

undefined

И вот здесь начинается самое интересное. Украина уже однажды сама доказала, что речная переправа — это не просто кусок дороги над водой.

Летом 2022 года ВСУ систематически били по Антоновскому мосту через Днепр под Херсоном. Сначала переправу повреждали, затем движение по ней стало полностью невозможно. Украинская сторона сама объясняла результат предельно ясно: мост был выведен из строя, а вместе с ним разрушались логистические и транспортные пути на правом берегу.

То есть теперь украинцы рассуждают о последствиях ровно того метода, который сами применяли несколько лет назад. Тогда выведение мостов из строя воспринималось как образцовый успех перерезания логистики. Точно так же с ликованием воспринимались удары по Крымскому мосту — в ноябре 2022 г. «Укрпочта» выпустила марку «Крымский мост на бис!» с изображением парочки, обнимающейся в стиле героев «Титаника» на обломках бетона.

Теперь, когда бумеранг вернулся, выяснилось, что подлежащей безусловному поражению военной целью могут быть и мосты в Киеве. Однако прежней радости почему-то нет.

Поскольку теперь придется в полной мере почувствовать, что такое жизнь в изоляции.

экономика«Год Чёрного Песца». Украина уже начала проедать бюджет войны 2027-го

Известный украинский финансист Олег Белинский описывает проблему так: «Левый берег Киева — это более миллиона человек, классический «спальник», исторически ездящий зарабатывать и тратить на правый. В масштабах страны Левобережье — это огромный индустриально-аграрный массив, который при обрыве мостов превращается в территорию, которая начинает жить, как на острове с очень сложной системой сообщения».

В этом есть важная экономическая деталь.

Когда один мост закрывают, транспортный поток переходит на соседний. Но у него есть предел собственной загрузки. Поэтому возникает не арифметическое, а каскадное сокращение пропускной способности: выросла нагрузка — увеличилось время поездки; выросло время поездки — один автомобиль или автобус стал совершать меньше рейсов; чтобы перевезти прежний объем людей и товаров, требуется больше машин. В результате и город, и страна в целом получают пробку, которая начинает воспроизводить сама себя.

Белинский говорит об этом и с человеческой стороны: «Главный страх — оказаться в физической ловушке. Стоит вспомнить, что большинство выехавших из Киева в начале войны боялись именно этого: окружение столицы, изоляции целых территорий. И сейчас это острое чувство у многих людей может повториться».

А сверху добавляется цена каждого дня. Это время, которое работник проводит в дороге, дополнительный бензин, простои грузовиков, опоздания поставок, нагрузка на скорую помощь, невозможность быстро перебросить коммунальную технику, рост стоимости доставки.

И проблема вовсе не ограничивается Киевом. Днепропетровск, Каменское, Кременчуг, оккупированное Украиной Запорожье и другие города стоят на той же реке и завязаны на относительно небольшое количество крупных переходов. В Днепропетровске работают несколько автомобильных и железнодорожных мостов, в Запорожье транспортная система связана в том числе с плотиной ДнепроГЭС и мостами Преображенского.

политикаМирная обувь из военного шкафа: в Киеве начали «переобуваться», чуя финал

А железнодорожные переходы и плотины не являются полноценной заменой автомобильному мосту.

И проблема отдельно взятого Киева превращается в разговор о целом Левобережье. Если основные переправы одновременно перестают обеспечивать нормальный поток, возникает фактическая изоляция огромной территории более чем в 200 тысяч квадратных километров, где сконцентрировано около 30% населения.

Украинское правительство уже обсуждает резервные переправы и даже озвучивает варианты с понтонными переходами на случай повреждения мостов. Приводятся также предложения использовать речные паромы как наиболее простой вариант.

Однако в публичном поле сам собой мгновенно рождается вывод, что такие цели уничтожаются гораздо проще мостов. Которые могут исчезнуть как явление.

Таким образом, Украина вступила в новую фазу войны, и это удивительным образом совпало с громкими заявлениями части политикума о необходимости договариваться, идти на уступки и двигаться к миру. Поскольку война становится слишком дорогой уже даже для тех, кто на ней зарабатывает.

Киевские мосты очень наглядно показали, где находится та самая точка истощения, после которой выключается привычная для Украины трансляция симулякров про «единство», «незламнисть» и «перемогу». Здесь уже нет ожидания очередного чудо-оружия, нет надежды на помощь партнеров или стойкость «защитников».

Есть чугунная реальность, советское наследие, без которого все бравурные новости в телемарафоне превращаются в пыль. Остаются только правильные ответы, которыми Украина располагала все эти годы — упорно отказываясь их принимать.