«Пылающие факелы с грохотом взмыли над лесом». «Катюши» в битве за Киев

Летом нынешнего года отмечается 85 лет первому применению гвардейских реактивных минометов, легендарных «Катюш», которым всегда в истории Великой Отечественной войны уделялось особое внимание.

Но если про залп под Оршей знают очень многие, то о работе минометчиков в битве за Киев — как раз наоборот. Тогда «Катюши» не переломили ход сражения, но оставили в нём яркий след. И заслуги командира особой батареи резерва Главного командования, старшего лейтенанта Тихона Небоженко, будущего создателя советских РВСН, не менее значимы, чем вклад капитана Ивана Флёрова, погибшего в Вяземском котле.

Прибывшая в начале августа в осажденный Киев батарея была укомплектована по штату, шестью установками М-13-16. Обстановка вокруг украинской столицы к тому времени сложилась тяжелейшая. Город начали штурмовать дивизии 6-й армии вермахта — той самой, которая через полтора года сгинет целиком в Сталинграде.

Гвардейские минометы для того времени были необычным воинским формированием, имеющим полную автономию, высокую подвижность и маневренность. Кроме управления и огневых средств, тут были взводы боепитания, ГСМ, охраны (автоматчики), хозяйственной и санитарной части. Для отражения воздушных налетов предназначались три автомашины со спаренными четырьмя пулеметами Максима.

Как вспоминал бывший связной киевского подполья Олег Ясинский, «колонна автомашин двигалась к Киеву ночью с выключенными фарами, днем укрывалась в лесах и рощах. Несмотря на меры предосторожности, несколько раз попадала под бомбежки. К счастью, обошлось без людских жертв и потерь техники.

В Киеве батарея расположилась в Ботаническом саду им. Академика Фомина. По приезде была выставлена охрана — первая цепь из своих автоматчиков, вторая — из военнослужащих НКВД».

Ботсад — это практически центр города, сейчас там находится одноименная станция метро, однако место идеальное для укрытия — глубокий яр, покрытый густой растительностью.

Ветеран утверждает, что первое применение «Катюш» состоялось 2 августа 1941 года в районе города Ирпень в 5 часов утра в присутствии командующего Юго-Западным фронтом (ЮЗФ) генерал-полковника Михаила Кирпоноса и начальника артиллерии фронта генерал-лейтенанта артиллерии Михаила Парсегова. Однако это обычная путаница — прошло много времени, что-то забылось.

А фактически залп был дан 14 августа.

Некоторые советские источники, например маршал Баграмян в своих мемуарах, в то время полковник, начальник оперативного отдела штаба ЮЗФ, называют дату 15 августа. При этом разведсводка 71-й пехотной и боевое донесение 75-й пехотной дивизий XXIX армейского корпуса Вермахта однозначно утверждают, что впервые познакомились с русскими «крылатыми минами» именно 14-го числа.

Любопытно, что в 71-й дивизии посчитали, что реактивные снаряды по ним запускали не с мобильных установок, а с направляющих деревянных каркасов:

«Дистанция выстрела составляет для имеющихся в наличии метателей (по показаниям пленного): легкий метатель мин — 800-1200 м, тяжелый метатель мин — до 2000 м».

Вполне возможно, что такие пуски действительно были ранее — подобная практика была довольно распространена во время войны и у нас, и у немцев, особенно ближе к концу войны. Видимо, путаница с датами вызвана именно этим обстоятельством.

А про залпы настоящих «Катюш», сделанных 14 августа, в своих воспоминаниях говорит и генерал-полковник Александр Родимцев, который в августе 1941 года был ещё полковником и командовал 5-й воздушно-десантной бригадой 3-го воздушно-десантного корпуса.

Она сражалась в южной части Киева в Голосеевском лесу.

Десантникам удалось отбить у врага имевшие стратегической значение Голосеевские высоты, где располагались корпуса сельхозинститута. Дальше получалось немцев только медленно теснить, с большими жертвами отвоевывая каждый метр.

«Когда противник опомнился от наших ответных ударов и стал окапываться вблизи сельхозинститута, «Катюша» дала свой первый «концерт». Незабываемое зрелище! Огромные пылающие факелы с воем и грохотом взмыли над лесом, перекинулись на позиции врага, неистовым пламенем обрушились на фашистские окопы. Это было похоже на сейсмическую катастрофу; будто в лесу вдруг разверзся кратер вулкана, и раскаленные ядра его неизбежно должны были всё испепелить.

Наши воины, которых не успели предупредить, были ошеломлены бушующим огненным шквалом. Фашисты бежали так поспешно и растерянно, что побросали оружие. Те из них, кто попал в плен, уныло тянули: «Мы не знали, что русские имеют на вооружении гром и молнию!» — вспоминал Родимцев.

В следующий раз машины Небоженко дали прикурить врагу 28 августа. Воспользовавшись просчетом советского командования, немцы накануне захватили первый мост через Днепр, в 65 км севернее города, в районе села Горностайполь.

От их стремительного прорыва в тыл сражавшейся в Киеве 37-й армии спасло только то, что передовым немецким подразделениям надо было еще форсировать реку Десна. Она в этом районе течет почти параллельно Днепру, и через широкую деснянскую пойму с большими озерами тянулся еще один мост, оборонявшийся советскими подразделениями.

Батарея БМ-13 прибыла в район городе Остёр, где тоже заняла оборону переброшенная из Киева всё та же 5-я воздушно-десантная бригада, работавшая в режиме пожарной команды.

Начальник артиллерии ЮЗФ генерал Парсегов поручил вести батарею в бой своему начальнику штаба, полковнику Георгию Надысеву. Позиции отвели напротив села Карпиловка, которое уже было занято немцами. Вражеская моторизованная часть расположилась на постой, враги сновали по улицам, ловили кур и гусей, задымились кухни.

Цель была привлекательная, но залп батареи стер бы с лица земли вместе с врагом и Карпиловку. И тут немцы, словно услышав немые мольбы советских артиллеристов, высыпали гурьбой на берег лежавшего на юго-восточной окраине села озера Девоща и начали расслабленные водные процедуры.

Надысеву только этого и надо было — он передал на батарею необходимые координаты.

После нескольких минут обработки этих данных и наведения установок «Катюши» дали залп. Надысев вспоминал:

«Снаряды точно накрыли группу купавшихся и отдыхавших на берегу вражеских солдат и офицеров. Поднялась паника. На берег, истошно вопя, выскочили несколько оставшихся в живых гитлеровцев. Крупная воинская часть, еще не успев вступить в бой, фактически перестала существовать. Это был огромный успех, а по тем временам — особенно».

Загоревшись азартом, Надысев решил тут же дать второй залп по обнаруженному скоплению вражеской пехоты и танков 11-й танковой дивизии. Это делалось вопреки инструкциям, которые запрещали давать больше одного залпа с одного места. После каждого вверх на сотню метров поднимался столб пыли и дыма, демаскируя позицию.

Через 20 минут батарея дала второй залп — эффект был тот же. Позже пленные показали, что немцы понесли большие потери. Тут же батарея собралась и укатила по лесной дороге… и вовремя. Едва она скрылась вдали, как на ее позиции сделала налет группа вражеских истребителей Ме-109.

Впоследствии житель Карпиловки Василий Якименко, которому в 1941 году было 10 лет, вспоминал, что от двух залпов «Катюш» загорелось с десяток хат, погибло много немцев и всякой живности, но сельское население не пострадало, так как успело попрятаться в погребах.

А дальше батарея, по всей видимости, разделилась. Основная её часть успешно покинула Киев и участвовала в обороне Одессы.

Но какие-то машины продолжали действовать и после залпов на Десне. Так, известно об ударе по позициям вражеской 75-й пехотной дивизии на южных окраинах Киева 30 августа, 71-й на западных, в месте, где река Ирпень пересекается с Брест-Литовским шоссе — 12 сентября. Реактивные установки БМ-13 попали в котел вместе со всеми силами 37-й армии.

Существуют фотографии как минимум трех сгоревших остовов «Катюш» на ведущей от Киева к Борисполю трассе.

На ней тогда остались сотни единиц советской техники.

Конечно, шесть установок не могли стать существенным фактором в обороне Киева, тем более что реактивных снарядов для них постоянно не хватало. Но они были предтечами того времени, когда Красная армия будет оперировать не батареями, дивизионами или даже полками гвардейских минометов, а целыми дивизиями, которых к концу войны в ее составе будет семь.