«Митология» мовы: как стандарты 20-х годов XX века ломают язык в наши дни

Новые нормы украинского правописания мгновенно стали легендарными: даже те люди, для которых мова является родным языком, не в состоянии освоить и принять правила, которые не натягиваются на живую речь.

Их настойчивым внедрением в своё время прославился телеканал СТБ, ведущие которого натренированно использовали «этэр» вместо эфира, избегали буквы «ф», когда получается «мит» вместо мифа, и ставили букву «ы» в начале некоторых слов.

Казалось бы, всё это — изобретение нового времени. Свежие правила правописания принимались в качестве рекомендательных в 2019 году на пятилетний переходный период, а 1 марта 2026-го Офис уполномоченного по защите государственной мовы (или попросту «шпрехенфюрера») объявил их превращение в «окончательный единый официальный стандарт, очищенный от пропаганды РФ».

«Мовная Конституция» Украины окончательно вступит в силу, когда кабинет министров примет постановление о прекращении действия предыдущего документа № 437 «Вопросы украинского правописания» 2019 года.

За это время подручные шпрехенфюрера внесли редакционно-технические поправки, в частности убрав иллюстративные примеры написания слов, связанных с Россией: оттуда исчезли Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Москва, Тамбов, названия рек и озер, упоминания о Земском соборе и храме Василия Блаженного.

В этом в целом и заключается главная задача реформы — максимально отдалить украинский язык от русского, в частности подобрав свои собственные аналоги для совпадающих слов. Сделать его «самостоятельным».

Однако всё это лишь повторение старых идей. В немалой степени новое правописание повторяет те нормы, которые были заложены в 1928–1929 гг. прошлого века в рамках политики украинизации, когда Николай Скрыпник, советский партийный деятель, руководил советской Украиной (в том числе на посту наркома образования).

С тех пор этот вариант, объединивший разговорные нормы Галичины и Надднепрянщины и добавивший к ним массу искусственных слов, называется «харьковским» или «скрыпниковкой». С 1 апреля 1929 года он стал нормой для Украинской академии наук, а 29 мая того же года его приняло Научное общество имени Тараса Шевченко во Львове.

После этого целых четыре года «скрыпниковка» считалась общеупотребительной по обе стороны Збруча — и после отмены в 1933-м сохранялась диаспорой.

Чтобы с новой силой воспрять в XXI веке, создавая те же проблемы, что и почти сто лет назад.

«Соборное правописание»

Почему уроженец Донбасса Скрыпник стал адептом украинского национал-коммунизма — вопрос, требующий отдельного исследования.

Поскольку получал образование, изучал марксизм и занимался революционной деятельностью он как русский социал-демократ и с украинским движением дел не имел. Так что когда в 1917 г. по поручению Владимира Ленина отправился налаживать дела на Украине, то чувствовал себя неуверенно — не понимал местной специфики.

Тем не менее в марте 1918 года он уже прибыл в Москву как «посольство от независимого государства, чтобы заявить, что наше отношение к Российской Федерации будет целиком дружественным».

И как и. о. главы правительства УССР, зам. главы наркомата рабоче-крестьянской инспекции, нарком юстиции, генеральный прокурор и затем нарком просвещения Скрыпник с большим энтузиазмом воспринял постановления XII съезда РКП (б) и резолюцию ЦК КП (б)У об украинизации партийного и профессионального аппарата советских учреждений.

В этих документах говорилось о том, что «дело укрепления союза рабочего класса с крестьянством и укрепление диктатуры пролетариата на Украине требует напряжения коммунистических сил всей партии для овладения украинским языком и украинизации».

В целом творение новых наций, задавленных «гнетом царского режима», было ленинской инициативой, но Николай Алексеевич взялся за дело перевода всего на украинские рельсы с энергией истинного большевика. Украинизация проводилась практически теми же принудительными методами, что и сейчас: людей увольняли с работы из-за незнания мовы, специалистов переучивали, матчасть переводили. Массово открывались украинские школы, огромными тиражами выходили печатные издания.

«Пожалуй, ни в одной из республик нашего большого Союза народов национальные процессы не проходили с такой глубиной и с таким размахом, как на Украине», — гордился крупный руководитель тогдашним успехами своей политики, пытаясь распространить её и на некоторые территории РСФСР, в первую очередь на Кубань.

А для всего этого требовался единый стандарт правописания, выработкой которого и занялась в 1925 г. специальная комиссия под руководством наркома просвещения Александра Шумского.

В её состав вошли такие интеллектуалы, как основатель Академии наук при гетмане Скоропадском Агафангел Крымский, поэт и прозаик Мыкола Хвылевой (творческий псевдоним Николая Фитилёва), писатель и полиглот Майк Йогансен, историк-марксист и будущий академик Всеукраинской академии наук Матвей Яворский и др.

За основу они взяли «Главные правила украинского правописания» не выдержавшей конкуренции Украинской Народной Республики (УНР), выглядевшие весьма вычурно.

Однако следуя за идеей объединить приднепровскую и галицкую традиции украинского языка и сделать конечный вариант «самостоятельным», авторы концепции через два года даже не смогли единогласно его принять.

На специально созванной в 1927 году в Харькове десятидневной конференции более 60 ученых (некоторые приехали с запада Украины и из-за границы) спорили по поводу фонетических и грамматических особенностей «единого» написания.

За окончательный вариант члены президиума комиссии Крымский и профессор Харьковского Института народного образования Алексей Синявский голосовать отказались, а литератор и сторонник латинизации украинского алфавита Сергей Пилипенко — воздержался.

4 сентября 1928 г. Совет Народных Комиссаров УССР новое правописание принял, а через два дня его утвердил Скрипник. Впоследствии на основе этого документа был составлен «Украинский правописный словарь», которым с тех пор обычно пользовалась украинская диаспора, а в 1931 году вышло первое издание книги Синявского «Нормы украинского литературного языка».

«Скрипниковское» правописание ввело дополнительную твердую букву «г» (оригинально смотрится в фамилии «Гемингвей» — вместо «Хемингуэй»), утвердило специфические склонения и правило чтения греческих букв: тогда и появились «мит», «этэр», «аритметика» и «катедра».

А заодно и «авдитория» с «лавреатом», «плян», «клюб», «лямпа», к которым отлично добавилась буква «э» вместо «е» в начале таких слов как «Европа», «епархия», «Испания» — основы того кошмарного наречия, которым всегда пользовались «канадийцы».

Еще одним принципом, по которому велось конструирование украинского языка, было внедрение «народных названий» либо изобретение новых, их напоминающих. Например, созвездие Большой Медведицы в правописании 1928 г. именовалось «Великий Віз» (большой воз), а ртуть — «живе срібло».

Но это еще ничего. Как писал в своем дневнике академик Сергей Ефремов, «старейший большевик Украины» лично требовал введения буквосочетаний «дж» и «дз» как в польском языке — чтобы даже не «на Волзі» (на Волге), а «на Волдзі», повычурнее.

И еще хотел мягкое, округленное польское «л».

Но все эти изобретения с попыткой натянуть выдуманную конструкцию на весьма сложную практику (а учить приходилось в основном русскоговорящих людей, составлявших две трети городского населения), что называется не взлетели. А упав, поломали судьбы изобретателей.

Возвращение в «этэр»

В переломном и трагическом 1933 году многочисленные протесты с мест и разного рода жалобы по поводу «единого правописания» вылились в разворот на 180 градусов. В интенсивной украинизации, проводившейся в предыдущее десятилетие, был обнаружен опасный «националистический уклон».

Главным застрельщиком травли был назначен Андрей Хвыля, заместитель наркома образования. 30 июня 1933 года газета «Вісті ВУЦВК» опубликовала главные тезисы его выступления перед работниками образования, где Хвыля обвинил составителей правописания во вредительстве.

«[Они] поставили перед собой задачу искусственно отдалять украинскую культуру от братской русской, создать искусственную отчужденность между ними. Институт научного языка при ВУАН, в котором действовали контрреволюционеры, именно на это направил свою работу. Он давал инструкции своим корреспондентам придумывать новые термины вместо общих слов в русском языке. Так придумывали назвать фильтр цідилом, вертикаль — сторчем, арку — луком», — громил мерзавцев замнаркома.

Члены президиума комиссии были репрессированы, а через неделю после публикации доклада уже бывший нарком Скрыпник застрелился. Комиссия была сформирована заново под руководством самого Хвыли. В том же 1933 году было выработано и принято новое правописание, призванное устранить выявленные перекосы, — теперь его задачей было максимально приблизить украинский язык к русскому.

Хотя даже через несколько лет после официального запрета «харьковского» правописания формы наподобие «материял», «социялистический», «специяльно» то и дело выныривали в текстах газет УССР.

В том же ключе «нормализации» процесс формирования литературной нормы и шел дальше, вплоть до 70-х годов, когда под руководством академика Ивана Белодеда в свет вышел фундаментальный 11-томный «Словарь украинского языка».

Ну а разворот «прочь от Москвы», случившийся на Украине, изначально строился на неофициальном использовании тех самых норм, за которые в 30-е загнали в землю лингвистов и писателей. Сначала это была фронда и язык «истинных патриотов», вызывавший пароксизмы омерзения у всякого, кто сталкивался с какографией диаспоры.

Потом они они начали проникать в «этэр», подчеркивая патриотическую позицию того или иного медиа. Ну а с победой «революции гидности» началось внедрение уже официальной новой нормы, где главная задача оставалась прежней: пусть даже будут выдуманные, нелепые слова и нормы речи, главное, чтобы не похожие на русский язык.

«Призрак «скрыпниковки» прошел через все редакции правописания с 1990 года и прочно угнездился в последней, 2019-го, теперь получившей официяльный статус. Впрочем, их знания и исполнения минобразования Украины требует от детей еще со вступительной кампании 2025 года.

За несоблюдение снимаются баллы, поэтому молодые люди потеют, пытаясь вспомнить, что теперь «фойе» надо писать без «й», «полчаса» — раздельно, а пол-яблока — без дефиса. При этом действующий политес требует упоминать Россию, Москву и Кремль только с маленькой буквы, чтобы продемонстрировать «позицию». А правила такого требования не содержат.

В своей работе Национальная комиссия по стандартам государственного языка действовала ровно так же, как её предшественники в 20-е годы прошлого века:

«В ходе подготовки рабочая группа получила 1400 предложений изменений в текст от общественности. От 27 органов государственной власти, научных и образовательных учреждений поступило письмо с отзывами и предложениями. Часть предложений учла, относительно части сделала вывод об их рассмотрении при внесении изменений в правописание в установленном законодательством порядке».

При этом точно так же, как сто лет назад, новые стандарты сплошь и рядом игнорируются. Например, сайт Верховной рады продолжает использовать в работе классическое правописание — как и в документах, опубликованных в течение всего марта.

А значит, как подсказывает нам история, в конце кого-нибудь обязательно расстреляют.