В середине апреля США завершили миссию в Сирии и вывели с территории арабской страны последних военных специалистов. Информацию об этом подтвердил официальный представитель Центрального командования Тим Хокинс, отметивший, что Пентагон будет готов «вернуться вновь», если того потребует оперативная обстановка.

ИА Регнум

Завершение сирийской кампании во многом является поворотным в истории ближневосточных миссий США. И вполне ожидаемо, что споры о «наследии», которое оставляют американцы этой стране, начались почти сразу же.

Долгое присутствие

Военное присутствие американцев в Сирии продолжалось почти 12 лет — с сентября 2014 года, когда Вашингтон и близкие к нему европейские союзники сформировали коалицию для борьбы с местным террористическим подпольем.

Впрочем, даже после его разгрома в 2018 году Пентагон не спешил выводить войска, используя сирийские объекты как рычаг давления на режим Башара Асада и союзных ему игроков на Ближнем Востоке — в первую очередь Иран.

За это время численность контингента менялась как минимум несколько раз — в пиковые моменты Пентагон держал на базах в республике более 6,5 тысячи бойцов (не считая более 50 тысяч лоялистов из числа курдских и арабских милиций).

Инициированный же в далеком 2018 году процесс «полного вывода» сил растянулся почти на восемь лет. За это время Вашингтон как минимум несколько раз увеличивал сухопутную группировку и менял спектр ее задач. В том числе использовал сирийские объекты для сдерживания региональной экспансии Ирана.

Точку в истории удалось поставить только в середине апреля, когда американские специалисты покинули расположенную на северо-востоке авиабазу Касрак — последний крупный оплот на сирийской территории.

Интересно, что уходили американцы маршрутом через Иорданию (а не через Ирак, как планировалось изначально), а часть техники и амуниции, которая не поместилась в основной «обоз» или же была неремонтопригодной, уничтожили на месте. Да и первые кадры с мест, снятые сирийскими военнослужащими, намекают на спешку, с которой контингент снимался с насиженных мест.

Всё это говорит о том, что ускоренный вывод сил во многом был спровоцирован извне — в том числе опасениями массированных ударов по сирийской территории со стороны Ирана.

«Сирийский счёт»

Едва последний американский военный покинул территорию Сирии, в США тут же начались пересуды о том, чего стране стоила эта кампания.

В Пентагоне не вели отдельный «сирийский счет», включая расходы на это направление то в статистику глобальной войны с терроризмом, то в военное присутствие на Ближнем Востоке, а потому ответили на запрос общества крайне обтекаемо, намекнув при случае, что эта кампания не входит даже в пятерку самых дорогих миссий в истории США.

Предварительные расчеты действительно достаточно скромны. За дюжину лет Вашингтон потратил на Сирию от 15 до 25 млрд долларов, из которых более 11 млрд было израсходовано в первые два года.

Для сравнения: нынешняя кампания против Ирана преодолела указанную ценовую отметку уже к середине второй недели.

С другой стороны, стоимость кампании оценивается не только издержками, но и приобретениями. И здесь у Штатов всё гораздо сложнее. Разумеется, им удалось добиться всех поставленных целей — как публичных (разгром террористических сил), так и скрытых (срыв иранского влияния на Дамаск, смена местного режима). Это позволило посчитать кампанию успешной и свести необходимость постоянного присутствия в Сирии на нет.

В то же время «за спиной» у США не осталось ничего — в аппаратных играх Белому дому пришлось пожертвовать курдскими лоялистами, отказаться от поддержки местных арабских племенных милиций, проигнорировать проблемы местных меньшинств (что углубило внутренний раскол Сирии), уступить управление ключевыми месторождениями новыми элитам.

Внешний же контроль над новым правительством Сирии не столь крепок, как хотелось бы американским стратегам. Дамаск хоть и прислушивается к сигналам из Вашингтона, но действует по своему усмотрению. В том числе уклоняется от попыток «насильно подружить» его с Израилем и создать в приграничье плацдарм для усиления давления на Иран. Большая часть установок американских советников была исполнена сирийцами лишь формально.

Время перемен

Уход США из Сирии создал условия для изменения баланса сил. В частности, более широкое пространство для маневров появилось у Израиля.

Его силы и раньше не собирались покидать «буферные территории» в районе Друзских гор, мотивируя это интересами национальной безопасности и «отсутствием устойчивых гарантий» от официального Дамаска — хотя до недавнего времени им и приходилось учитывать американский сдерживающий фактор.

Теперь же, с дистанцированием Вашингтона, обосновывать ползучую экспансию будет проще и ее темпы, вероятнее всего, вырастут. К тому же соседство Сирии с Ливаном открывает дополнительные возможности по оттягиванию сил проиранской «Оси сопротивления», чем правительство Нетаньяху не преминет воспользоваться.

Больше возможностей будет и у Турции, которая после вывода войск США превращается в официального «старшего партнера» для Дамаска и будет активнее участвовать в местных внутриполитических процессах.

Часть «лавров» попробуют ухватить и аравийские монархии (в первую очередь Катар, ОАЭ и Саудовская Аравия), однако для них политические блага и влияние в Сирии будут распределяться уже скорее по остаточному принципу и при активном контроле со стороны Анкары.

Иран также не видит в происходящих переменах предзнаменований для восстановления прежнего влияния на территории Сирии, хотя и трактует ускоренный исход американцев как один из «убедительных результатов» недавней региональной войны.

Не исключено, что Тегеран попытается в ближайшее время прощупать почву и заложить основу новых группировок для «Оси сопротивления» (тем более что недовольных текущим статус-кво в Сирии по-прежнему хватает), однако этот процесс потребует больше времени, чем в начале 2010-х годов.

Что касается России и Китая, для них отказ Вашингтона от игры на «сирийской доске» не принесет серьезных дивидендов. Тем более что соперничество постепенно смещается в сторону Северной Африки. А именно — в Ливию, где американские агенты интересов настойчиво пытаются помешать закреплению Москвы и Пекина.

И хотя основные баталии в этих местах протекают преимущественно скрыто, эффект от них может стать публичным уже в ближайшее время.