Осторожность и двуличие: Лондон вовлекает Украину в иранскую войну

После серии ударов США и Израиля по иранской территории политическая обстановка на Ближнем Востоке вновь оказалась на грани неконтролируемой эскалации.

Для Великобритании, чьи военные объекты и граждане находятся в регионе, этот кризис стал проверкой способности правительства Кира Стармера лавировать между союзническими обязательствами перед Вашингтоном и стремлением избежать прямого вовлечения в еще один ближневосточный конфликт. Проверкой, которую он проходит не очень успешно.

На фоне растущего числа атак и напряженности вокруг Ирана британский премьер выступил с обращением, в котором подчеркнул, что Лондон «не участвовал и не участвует в ударах по Ирану».

Однако содержание этой речи лишь подчеркнуло противоречия внешней политики Великобритании — от лояльности США до заявлений о самостоятельности решений, которые на деле выглядят гораздо менее убедительно.

Между принципами и реалиями

В своей речи премьер-министр подчеркнул: хотя Великобритания по-прежнему не участвует в ударах по Ирану, она вынуждена действовать в «оборонительном режиме». Стармер заявил, что Иран наносит удары по странам, которые его не атаковали, и что британские граждане в регионе находятся в непосредственной опасности.

Кроме того, по словам главы британского правительства, смерть верховного лидера Ирана не изменила курса Тегерана и именно поэтому Лондон должен реагировать с осторожностью, при этом помогая союзникам в рамках коллективной самообороны.

Риторика Стармера демонстрирует типичный для британских лидеров последних десятилетий подход: дистанцироваться от прямого участия в боевых действиях, при этом предоставляя ключевую инфраструктуру и политическое прикрытие для союзников по НАТО. В качестве политического щита премьер использует формулу «ограниченных и строго оборонительных мер», намекающую на моральную чистоту и юридическую легитимность британской позиции.

На деле же это выглядит как классическая позиция «и нашим, и вашим».

Дополнительным испытанием для правительства стал удар по британской авиабазе Акротири на Кипре — одному из ключевых пунктов военного присутствия в Восточном Средиземноморье. По официальной информации, атака была проведена иранским беспилотником, который сбили средствами ПВО, однако часть инфраструктуры получила незначительные повреждения.

Министерство обороны Великобритании в срочном порядке усилило систему противовоздушной обороны базы, перебросив туда дополнительные истребители «Тайфун» и мобильные комплексы ПВО. Инцидент стал четким сигналом: британские силы могут также стать мишенью, если Тегеран продолжит линию на расширение конфликта.

Реакция самого Стармера была сдержанной: он выразил поддержку военным и заявил, что Лондон не ищет конфронтации с Ираном, но будет жестко защищать свои интересы и жизни граждан. Тем не менее факт присутствия американских систем связи и логистики на Акротири мог сделать базу целью атаки.

«Ограниченное разрешение»

За последний месяц премьер-министр не раз уверял общественность в том, что не позволит США наносить удары по Ирану с британской территории.

Однако после новой волны атак Стармер официально сообщил, что Лондон дал Вашингтону разрешение использовать американские авиабазы, расположенные на британской земле, для «специфических и ограниченных оборонительных операций» против иранских ракетных объектов.

Эта формулировка — дипломатическая ширма, за которой скрывается очевидный политический маневр. Речь идет прежде всего о базах Диего-Гарсия и Фэрфорд, используемых американскими бомбардировщиками при выполнении задач на Ближнем Востоке.

Таким образом, «запрет» на использование британской инфраструктуры оказался скорее политическим спектаклем для внутреннего потребления. Тем более что большая часть американских истребителей в рамках подготовки к операции против Ирана была переброшена на Ближний Восток именно с территории Великобритании.

На самом деле Лондон пытался демонстрировать суверенитет на фоне затянувшегося спора с Маврикием о статусе архипелага Чагос, где расположена база Диего-Гарсия.

После того как британцам пришлось делать вид, что они едины с союзниками перед «иранской угрозой», слова о «специфических и ограниченных» миссиях стали удобным способом сохранить лицо и одновременно удовлетворить требования партнеров по НАТО.

Фактически британцы снова создали ситуацию, когда реальная зависимость от американских решений прикрывается заявлениями о самообороне.

«Украинский след»

Отдельного внимания заслуживает упоминание Стармера об Украине в контексте ближневосточного кризиса. Даже обсуждая иранско-израильский конфликт, британский премьер умудрился ввести в повестку «украинский фактор».

Глава правительства заявил, что Великобритания привлечет украинских специалистов, чтобы совместно помогать странам Персидского залива в борьбе с иранскими дронами, которые Россия использует против Украины.

Речь, по сути, идет о переносе украинского боевого опыта в новую зону конфронтации. Украина, превратившаяся за годы конфликта в испытательный полигон для западных вооружений, теперь становится инструментом продвижения британских интересов и технологий на Ближнем Востоке.

Теоретически украинские специалисты могут участвовать в консультативных миссиях, помогая налаживать систему ПВО и обучать персонал стран Залива. Однако их реальные возможности ограничены. Количество инструкторов позволит оказать помощь лишь нескольким базам на Ближнем Востоке.

При этом для качественной организации противовоздушной обороны одних советов может оказаться мало. Для достижения эффективности необходима систематическая работа по обучению большого количества личного состава и производству военной техники, что является далеко не быстрым процессом.

Заявление Стармера преследует прежде всего политическую цель: не дать западной аудитории забыть об украинском вопросе.

Реакция британских политиков на удары США и Израиля по Ирану вновь показала: несмотря на смену правительства, внешнеполитическая стратегия Лондона остается глубоко зависимой от американских приоритетов.

Стармер пытается демонстрировать осторожность, юридическую выверенность и дистанцирование от прямого участия в войне, но реальность показывает обратное.

Разрешение на использование американских баз, прикрытое формулой «ограниченных действий», вступает в явное противоречие с заявлениями о невмешательстве. Попытка вплести украинскую тему в ближневосточную повестку лишь демонстрирует основной приоритет Лондона на ближайшие годы.

Для внутренней аудитории британские власти по-прежнему разыгрывают карту суверенитета, но в реальности решения затмеваются союзническими зависимостями и логикой глобальных конфронтаций, в которых Великобритании отведена роль аккуратного, но предсказуемого соучастника.