«Украинский Арлингтон». Хоронить то некогда, то негде, то надо лес воровать

Разросшиеся кладбища, уставленные сине-желтыми (и красно-черными бандеровскими) флагами стали одним из новых символов современной Украины. Но когда они пугающе разрастаются в пределах населенного пункта — это вызывает негативные эмоции: ужас, тоску, страх.

Поэтому украинские идеологи родили идею создания Национального военного мемориального кладбища (НВМК), подобного американскому Арлингтону. Чтобы вызывать какие-нибудь другие, более торжественные эмоции и качать тему героизма павших защитников.

Но поскольку проект родился не в США, а на Украине, он получил тяжкий отпечаток всех национальных особенностей, которые не позволяют принять какого-то понятного решения уже десять лет с момента появления концепции. Все время что-то мешает, и в первую очередь — привычка рассматривать любую инициативу как возможность что-нибудь украсть.

Поэтому «украинский Арлингтон» существует в виде картинок в то время, пока причастные лица до хрипоты и не слыша друг друга спорят, где же быть мемориалу, делят землю и воруют лес. А предложения хоронить погибших в Киеве в Бабьем яре, на бывшей ВДНХ (Выставке достижений народного хозяйства) и даже на традиционном месте сбора ведьм — Лысой горе провалились из-за протестов: граждане очень сильно уважают бойцов ВСУ, но жить рядом с их могилами не хотят категорически.

Так что воздавать почести павшим воинам всё как-то недосуг да некогда. Сельские и городские кладбища продолжают разрастаться в обычном режиме, пугая всех масштабами трагедии.

Если вглядеться попристальнее, то никакой «Арлингтон» в украинских условиях просто невозможен — как и любые проекты, даже немного предполагающие идею единства. Да и в целом мертвые солдаты власти уже неинтересны — только лишние хлопоты от них.

Долгострой: от Януковича до Зеленского

В пылу споров многие уже и забыли, что впервые предложение о создании военного мемориала возникло еще при президенте Викторе Януковиче. В 2011 году Верховная рада приняла постановление, согласно которому на новом кладбище должны были хоронить и перезахоранивать ветеранов Великой Отечественной, участников афганской войны, военных, погибших при выполнении боевых задач, а также выдающихся людей, которые боролись за Украину и умерли или погибли в том числе за её пределами.

Нетрудно заметить, что здесь идея единства и преемственности поколений имеется.

Но как только случился Майдан и запущенная им гражданская война обеспечила свежие могилы участников «антитеррористической операции», вся идея посыпалась. Аж в марте 2016 года заработал специальный оргкомитет по разработке концепции мемориала, а закон о военном погребальном ритуале, который включал необходимость возведения мемориала, Верховная рада приняла аж в июле 2021 года.

По словам экс-заместителя министра по делам ветеранов Александра Терещенко, в течение 10 лет в разработке проекта принимали участие организации всех уровней — от министерства по делам ветеранов до ветеранских объединений Института национальной памяти. Но процесс это не ускорило.

Закон о создании Национального военного мемориального кладбища парламент принял уже в мае 2022-го, когда на обычных кладбищах для новых могил стало не хватать мест. Поначалу кладбище хотели расположить в печально известном массовыми расстрелами Бабьем яре, но идея была отвергнута практически сразу.

Против выступили историки и еврейская община.

Вторым вариантом стала Лысая гора. Раньше это расположенное почти в центре Киева место было известно шабашами ведьм, а сегодня — множественными новостройками, жители которых были не рады тому, чтобы нынешний парк превратили в кладбище. Против выступили экологи, историки и военные.

«Эта местность имеет заповедный статус. Под прикрытием патриотизма его хотели снять, а там неизвестно, как бы использовали», — рассказывал тогда директор Киевского эколого-культурного центра Владимир Борейко.

В итоге парк оставили парком, а площадку для захоронений начали искать уже за городом. Парламент принял второй закон о Национальном военном мемориальном кладбище. Комплекс на 50 тысяч захоронений с колумбарием, ритуальными помещениями, музеем постановили строить возле Быковни, поселка между Киевом и Броварами.

Однако и этот план не был реализован — в первую очередь из-за расположенных поблизости «Быковнянских могил», национального историко-мемориального заповедника, где похоронены жертвы репрессий 1930-х годов.

Появились опасения, что во время строительства могли быть обнаружены новые захоронения, а это замедлило бы работы на время проведения исследований и эксгумации.

Смущала и близость к Немецкому военному кладбищу времен Второй мировой войны, расположенному неподалеку, какой-то в этом виделся нездоровый символизм. В итоге принятый парламентом закон о строительстве кладбища в Быковне Владимир Зеленский так и не подписал.

Четвертая попытка создания мемориала пришлась на конец 2023 года. В декабре парламент принял новый закон, кабмин выделил 515 миллионов гривен, а местом расположения было определена территория, принадлежащая селу Гатному, в котором уже есть один мемориал — бойцов и командиров Красной армии, найденных поисковиками на бывших местах боев Великой Отечественной войны.

За основу взяли план кладбища на 100 тысяч захоронений традиционным способом и на 60 тысяч — колумбарным. Внешне очень похоже на американский Арлингтон. И. о. министра по делам ветеранов Александр Порхун заявил, что первые захоронения на НВМК могут начаться уже в конце лета — начале осени 2024 года, но они опять не начались.

Потому что оказалось, что уже на этом этапе кто-то ворует.

Краденый лес

Уже в августе начался скандал: победу в тендере одержала компания, которая была зарегистрирована на следующий день после объявления тендера. Минветеранов тут же кинулось пояснять, что это очень хорошие ребята и свои 1,75 миллиарда гривен за начало работ (всего смета объекта составляет около 7,43 млрд грн) освоят как надо.

Только неизвестно когда, поскольку строительство первой очереди кладбища планируется выполнить до конца 2025 года, а более точные сроки должны быть определены договором и приложениями к нему.

Но взволнованная общественность не угомонилась, и в Сети появилась информация о возможном наличии российского паспорта у одного из совладельцев строительного консорциума. Речь, судя по всему, шла о миллионере и гражданине Кипра Вадиме Ермолаеве, № 23 в списке самых богатых украинцев по версии бизнес-издания «Фокус» в 2020 году.

В декабре 2023-го он попал под санкции Совета нацбезопасности и обороны Украины ввиду наличия связей с предприятиями в российском Крыму и Бердянске.

Но основной проблемой стало не это, а очередные бурные протесты. Жители села Мархалёвка Гатненской общины, где решили разбить мемориал, физически препятствовали строителям, почему-то не желая видеть у себя под боком священную память и быть благодарными своим защитникам.

«Неизвестные посторонние лица, которые заявляли о нежелании строительства главного военного кладбища страны, блокировали проезды, технику, пытались сломать временный строительный забор, не пропускали работников подрядчика, препятствовали завозу материалов на строительный объект. В связи с этим не раз приходилось вызывать работников полиции», — сообщило госучреждение «Национальное Военное мемориальное кладбище».

В противостояние вмешались и экологи, выступившие против вырубки десятков гектаров леса на природоохранной территории при отсутствии каких-либо разрешительных документов.

По их данным, за несколько месяцев подготовительных работ в Мархалёвском лесу были срезаны и вывезены в неизвестном направлении тысячи деревьев. Активисты утверждают, что местом под кладбище специально выбрали именно этот лес, потому что здешние деревья являются ценным сырьем, часть которого уже могла быть продана.

Экологи выиграли дело в суде первой инстанции осенью 2024 года. В январе 2025-го на их сторону встал и Киевский админсуд, полностью удовлетворивший иск. Постановление Кабмина о выделении земли было признано незаконным.

«Прикрываясь патриотическими лозунгами, началось уничтожение прекрасного соснового леса. По самым скромным расчетам, на вырубке 270 га Мархалевского леса можно получить около 43 тыс. кубов древесины. Примерно 20 тыс. кубов будет ценная деловая древесина и около 23 тыс. кубов — дрова. Деловую можно продать в среднем за 3 тыс. гривен за куб, а дрова — втрое дешевле. То есть за срубленный Мархаловский лес можно получить около 80 млн гривен чистыми»,— пояснил всё тот же Борейко, фактически последний реальный эколог в стране.

При этом оказалось, что из-за высокого уровня грунтовых вод в этой местности погибших вэсэушников пришлось бы хоронить буквально в болоте. Что в соответствии с государственными санитарными правилами и нормами запрещено.

Но это, как оказалось, вообще никого не волновало.

Пока спор находится в кассационном суде, и, скорее всего, обустройство кладбища возле Мархалёвки тоже будет отменено и придется начинать всё заново.

И здесь действительно просматривается аналогия с историей Арлингтона. Только не такая, которую хотели себе вообразить украинские идеологи.

Недоарлингтон

Земля, на которой теперь расположено главное американское военное кладбище, была поместьем Мэри Кастис Ли, супруги генерала армии Конфедерации Роберта Ли. Не разделяя рабовладельческих взглядов южан, генерал сначала командовал армией Севера, но отказался воевать против родной Вирджинии.

В итоге он оказался в рядах армии Конфедератов и вскоре даже возглавил её.

Северяне считали генерала предателем, достойным всяческого наказания. В частности, решено было изъять его имение неподалёку от Вашингтона. А чтобы опальный Ли уже никогда не захотел здесь жить, северяне на его земле начали массово хоронить павших в боях солдат.

Так и случилось. По окончании боевых действий генерал по решению Верховного суда (sic!) возвратил себе имение и земли, но к тому времени здесь уже были тысячи могил. И Роберт Ли продал вновь обретенное имение федеральным властям.

Так Арлингтонское кладбище стало одним из национальных достояний США.

Но представить себе, что в реалиях нынешней Украины жителям удастся продать государству дома и участки, расположенные возле могил, было бы наивно. Единственный для них выход — не допустить такого строительства.

Тем более что смысл украинской затеи прямо противоположен американскому образцу. От столицы США мемориал отделяет только река Потомак. Сюда можно приехать, просто сев в столичное метро, а можно и прийти пешком от мемориала Линкольна по так называемому Мосту примирения. Тысячи туристов посещают это место ежегодно.

Но в Киеве подобных мест нужной площади фактически нет, а построить его вдалеке от столицы, обустроить и довести до него серьезную транспортную развязку или даже провести метро — денег на такое еще долго не будет.

Еще одно отличие — менталитет. Если для протестантской в большинстве своем Америки удаленное кладбище — это нормально, то для православной Украины это трагедия.

Традиция посещения кладбищ распространена здесь повсеместно. На «гробки», или Радоницу, обязательным считается прийти на кладбище, принести цветы, подправить и покрасить покосившуюся оградку, выполоть траву на могиле. А после этого — открыть бутылку вина или чаще водки, достать из сумки свяченые на Пасху яйца и выпить за упокой.

Ритуал повторяется неизменно, но ежегодный заход на местное, расположенное рядом кладбище — это далеко не то же самое, что из года в год всей семьей ездить в другой город, чтобы поухаживать за могилой родственника.

В Америке поставить столик, выпить чего-то крепкого, христосуясь яйцами на «гробки», явно не позволят. Так же как и выбирать внешний вид памятника. Все могилы в Арлингтоне типовые, если не считать первых, еще времен Гражданской войны.

Но главное, что для Америки все её солдаты — свои, там не делят погибших на «правильных» и «неправильных» и не выкапывают экскаватором кости из солдатских могил. Представить, что «национальный мемориал» соберет в одном месте партизан из УПА* и смершевцев с бойцами НКВД, красноармейцев и эсэсовцев из дивизии «Галичина», вряд ли возможно.

Да в Америке и не проводят принудительной мобилизации уже более полувека. На Арлингтоне нет и не может быть могил пацанов, схваченных местным ТЦК и отправленных воевать вопреки их воле и желанию. Армия США — добровольная, в отличие от Украины, дело личного выбора. А на украинском мемориале должны лежать рядом те, кого засунули в бусик, предварительно избив, и те, кто их ловил, — полицейские и работники ТЦК.

Но это пока не точно.

*признана экстремистской и запрещена в России