Архангельск: немецкие портные Люрсы — владельцы лесозавода, пароходства

Казалось бы, чего мог добиться портной из Ганновера, приехавший в Архангельск в 1794 году? А нет — добился, и многого. Его потомки в течении 100 лет стали купцами 1-й гильдии, директорами коммерческих банков, владельцами лесозавода и пароходства. Причиной фантастического взлета многих ранее неизвестных европейских фамилий стал особый статус «окна в Европу» — Архангельска. Еще Иван IV Васильевич, привлекая к Ливонской войне и укреплению государства английских специалистов, предоставил лондонской Московской компании огромные льготы — освободил от пошлин, разрешил основать в устье Северной Двины порт Святого Николая. Это было сотрудничество на английских условиях.

Когда у англичан на Белом море появились конкуренты — голландцы, царское правительство решило вести дела с иностранцами уже более сбалансированно — порт Святого Николая прикрыли, склады перевели в Архангельск, льготы частично отняли. В то время сложилась архангельская Немецкая слобода как иностранное поселение в русском городе, а потом, при Петре Первом, получившая власть в Архангельске через магистрат. Из 32 архангельских городских глав иностранные фамилии носили 9, одно время все гласные городской думы представляли купцы — потомки иностранцев. Такие порядки как магнитом притягивали специалистов и предпринимателей из Европы. Россия всегда пугала европейцев просторами и беспорядком и, чтобы решиться работать в ней, нужны были мощные стимулы. Одним из таких стимулов стал Архангельск как северная предтеча отношений нынешнего Китая и Гонконга. Взамен Россия получала поток товаров и технологий — и гарантированный сбыт леса, смолы и пеньки в Европу. А сбыт этого стратегического сырья влиял на морские державы — Англию и Голландию. Взаимная терпимость России и Англии в конце XVII — первой половине XIX веков объясняется тем, что существовал негласный раздел сфер влияния в мире. Северные леса, как часть этих договоренностей, шли на строительство английского флота и Британской империи, взамен на согласие Англии на продвижение России в Европу, на берега Черного моря и Дальний Восток.

Иностранцы, ставшие подданными Российской империи, иногда переплетались родственными связями с русским купцами, но, как правило, — друг с другом. Их власть в Архангельске становилась абсолютной: куда бы ни приходил ходатай, он встречался с одними и теми же лицами.

Время менялось. Модель города предпринимателей с иностранными фамилиями, созданная в Архангельске Петром I и Екатериной II, сначала дала трещину в Первую мировую войну.

Жандармы-контрразведчики заподозрили часть обитателей Немецкой слободы в шпионаже. Прошли обыски, кому-то, как купцу 1-й гильдии Альберту Суркову, пришлось переезжать из портового Архангельска. Затем социальный состав горожан резко изменился: прибыли десятки тысяч портовых рабочих и строителей порта и железнодорожной ветки на остров Мудьюг. Влияние городской думы, составленной из жителей Немецкой слободы, снизилось. Но экспорт военного Архангельска обеспечивали все еще владельцы лесозаводов с иностранными фамилиями.

Окончательно модель сломал 1917 год. Сначала требования рабочих о повышении зарплаты с одновременным снижением дисциплины и качества, потом большевистский декрет о национализации, потом приход интервентов и белых показали полную неэффективность собственников лесозаводов в новых условиях. При белой власти они не смогли отгрузить законтрактованного объема пиломатериалов в Англию, и англичане договорились с большевиками, что закончилось созданием в 1921 году Северолеса. Колесо Истории проехалось по человеческим костям. Семье А. Люрса повезло — она смогла выбраться в Германию из Архангельска уже после прихода красных.

От купцов Люрсов, успешных потомков портных из немецкого городка, в Архангельске остались несколько надгробий на бывшем Лютеранском кладбище, как бы держащихся друг за друга.

Примечания: