«Дорога в Константинополь лежит через Вену»: Крымская война
После формального образования коалиции против России возникла небольшая пауза. Англия и Франция еще не были готовы к масштабным действиям — им необходимо было время для сбора сил и их переброски в восточное Средиземноморье. До того, как мощь армий Лондона и Парижа могла стать действительным фактором на Балканах, у России оставалась еще возможность достижения успехов, которые могли бы повлиять на ход войны, привлечь к ней союзников или повлиять на колеблющихся друзей в нужном для Петербурга направлении. Среди последних наиболее важное значение имела позиции Австрии. После подавления революции 1848−1849 годов эта страна рассматривалась дипломатией Николая I в качестве основного партнера России на Балканах и в Германии. Друг, в поддержке которого не сомневались и на помощь рассчитывали, с самого начала конфликта начал склоняться в неожиданную для Петербурга сторону. Из возможной опоры Австрия начала превращаться препятствие, или, точнее в опасность для коммуникаций русской армии на Дунае. При таких условиях о глубоком проникновении за эту реку, не говоря уже о Балканах, и речи быть не могло.
В 1849 г. фельдмаршал И.Ф. Паскевич сформулировал принцип: «Дорога в Константинополь лежит через Вену».
Теперь эта истина подтверждалась на практике. Кроме необходимости оглядываться на австрийцев, главнокомандующий не был уверен и в том, что с имеющимися у него силами можно с успехом одновременно осаждать Силистрию и наступать на турецкую армию. В то, что Омер-паша сам начнет наступление и предоставит возможность генерального сражения до подхода англо-французов, фельдмаршал не верил. Император был возмущен и требовал идти вперед, не считаясь с опасностью австрийской угрозы и не упускать «драгоценного времени». Из Трансильвании австрийцы могли достичь Ясс за 4−5 переходов, в то время, как русским войскам только из Бухареста и Браилова требовалось для этого 14 и 9 усиленных переходов соответственно. При этом для перехода в эти города из-за Дуная и из различных районов Валахии за Серет потребовалось бы дополнительно от 10 до 20 переходов. Опасность окружения была слишком велика.
С самого начала войны начала сказываться техническая отсталость русских Вооруженных Сил, несопоставимость промышленного и финансового потенциала России и союзников. Уже в 1853 г. финансовое положение страны резко осложнилось. Доходы Империи составили 227.471.501 руб., а расходы — 336.298.884 руб. Таким образом, дефицит равнялся почти половине дохода государства — 108.829.383 руб. Львиную его долю составили военные расходы — 98.540.438 руб., или 40% всех доходов страны. В 1854 г. сумма доходов составила 242.380.000 руб., а расходов (включая сверхсметные ассигнования) — 389.312.000 руб. Дефицит бюджета вырос до 146.932.000 руб. Большая часть военных расходов России, естественно, шла на армию. Например, в 1853 г. на нужды Военного министерства было потрачено 82.533.764 руб., в то время как Морское министерство получило 16.006.674 руб. Русский флот не имел ни малейшей возможности сравняться силами с флотами основных морских держав того времени. Если армия не могла обеспечить быстрого успеха, то у флота не было такой возможности даже умозрительно. Он мог вести исключительно оборонительные действия.
Английский флот перед войной имел 18 парусных и парусно-винтовых линейных кораблей и 43 корабля второго ранга, французский — соответственно 12 и 17 таких кораблей. Превосходство на море сразу же перешло к союзникам. Преимущество в паровых судах было особенно впечатляющим: только англичане имели 12 паровых линейных кораблей, 5 паровых фрегатов, 14 паровых корветов, 4 паровых шлюпа. Списочный состав Балтийского флота насчитывал 255 единиц, включая транспорты, малые и гребные суда, 12 пароходов и 11 пароходо-фрегатов, все 25 линейных кораблей флота были парусными, из них только один — «Россия» был 120-пушечным. Дальний переход вне пределов Балтики могли совершить только 11 линейных кораблей — все они были старой постройки и для боевых действий в удалении от своих баз не годились. В 1852 г. на Балтике приступили к строительству 4 первых винтовых фрегатов, однако выполнить эту программу не удалось. Машины заказывались в Англии, и до начала войны успели получить только 1, остальные были конфискованы.
Россия могла рассчитывать на симпатии и поддержку христианского населения Балкан, но именно это беспокоило Лондон и Париж. Не имея угрозы со стороны русского флота в Атлантике, союзники сумели обеспечить решающее превосходство на основном театре военных действий — на Черном море и в Крыму. Свои действия в восточном Средиземноморье они начали с поддержки туркам в подавлении греческих (преимущественно) восстаний в Эпире, Фессалии, Македонии и Халкидике. Население здесь было преимущественно христианским. В Фессалии, например, по французским данным, на 1850 г. из 350 тыс. населения только 70 тыс. были турками. В 40-е гг. XIX в. греко-турецкие отношения постоянно ухудшались, в 1847 г. дело дошло до формального разрыва. Королевство вызывало у союзников серьезные опасения и подозрения. После «дела Пасифико» (1) и блокады греческого побережья английским флотом в 1850 г. англофобия и франкофобия в греческом обществе. Русская дипломатия оказала поддержку Афинам во время противостояния с Англией, а позже способствовала преодолению схизмы между Синодом Элладской церкви и патриархом Константинопольским. Все это усилило рост симпатий к России в Греции.
После поездки вице-адмирала Корнилова в Афины в марте 1853 г., которую он совершил из Константинополя, где находился при Меншикове, cомнения союзников относительно Греции лишь усилились. В январе 1854 г. в горном районе Радовицы, который турки плохо контролировали, начались антитурецкие выступления. Они вызвали огромный резонанс в королевстве, особенно потому, что на их подавление были брошены отряды албанцев. Движение в поддержку христиан было столь сильным, что правительство Греции уже не в состоянии было осуществлять прочный контроль над страной и границей. Поскольку король предполагал лично возглавить армию в случае войны, Николай I даже назначил своего представителя при греческом командующем. Правда, в Афины он так и не поехал.
Менее чем за год международная обстановка претерпела значительные изменения. В 1853 году могло показаться, что во главе континентальной политики Европы находится Россия, противостоящая изолированной Франции и опирающаяся если не на союз, то на соглашение с Англией. Весной 1854 года изолированной была Россия, а Франция и Англия возглавляли Европу, опираясь на явный уже союз. 10 марта 1854 г. греко-турецкие отношения были разорваны. 9 апреля представители Англии, Франции, Австрии и Пруссии подписали протокол о мерах в отношении Греции. 11 апреля союзниками была установлена блокада побережья, а 13 мая англо-французская эскадра с десантом вошла в гавань Пирея. Греческий флот — 2 корвета, 1 бриг, 1 пароход, 7 шхун, 3 тендера, 3 канонерские лодки и 1 галера — фактически перешел в распоряжение союзников. 27 мая 1855 г. был подписан греко-турецкий договор о торговле и навигации, восстановлены дипломатические отношения. Оккупация Пирея фактически стала постоянной, союзники удерживали город вплоть до февраля 1857 г. Англо-французы оставили Грецию по требованию России, начав эвакуацию 19 февраля 1857 г., они покинули территориальные воды королевства 27 февраля того же года.
В 1854 г. контроль над подступами к Дарданеллам был непременным условием свободы действий союзников за Босфором. 10 турецких фортов здесь по мнению англичан находились в весьма удовлетворительном состоянии, их 300 орудий были вполне современными, однако только форты на азиатской стороне пролива были укреплены с тыла. Командование британской Средиземноморской эскадры, очевидно, памятуя о неудаче адмирала Дакворта в 1806 г., считало занятие турецких фортов на Дарданеллах войсками союзников первым шагом на пути к будущей кампании против России. Такой же точки зрения придерживался и Наполеон III, который с осени 1853 г. работал над планами высадки десанта в Крыму. В конце февраля 1854 г. 10 британских пехотных полков были отозваны из колоний и перевезены на Мальту. В марте они заняли позиции на Галлиполи.
Одновременно Англией и Францией были предприняты и действия для контроля над Зундом и Бельтами,
Перед ней первоначально ставилась задача повлиять на Данию, где, естественно, были сильны антианглийские (после 1801 и 1807 гг.) и прорусские (после 1848 г.) настроения и захватить инициативу на Балтике, пока северная часть ее еще была скована льдом и русские корабли в Свеаборге и Кронштадте не могли выйти в море. Адмиралтейство торопило Непира — в Лондоне опасались, что, если русский Балтийский флот подойдет к Копенгагену раньше английского, то возможен будет даже переход Дании на сторону России. Несмотря на значительный корабельный состав, британская эскадра имела ряд существенных недостатков, самым главным из которых был недостаточная обученность экипажей. Казалось, что у англичан было гораздо больше средств, чем у французов, которые также испытывали кадровый голод. Между тем, лучшие кадры королевского флота были отправлены на Черное море, и экипажи Балтийской эскадры поначалу формировались без особого разбора из добровольцев.
Личный состав флота вырос с 45 до 67 тыс. чел., что значительно меньше показателей наполеоновских войн (тогда состав флота был увеличен на 100 тыс. чел.), но это достижение далось с огромным трудом. Опытные моряки из торгового флота не шли на военную службу на условиях правительства — они выжидали установления особой премии. Ее так и не ввели, зато начали практиковать «добровольно-принудительный» метод вербовки. «В результате, — вспоминал современник, — во флот попали люди, совершенно незнакомые с морем, например, мясники, приказчики, извозчики и просто оборванцы. По счастью, в числе записавшихся были старые моряки, служившие такелажниками на судостроительных заводах, и нижние чины пограничной стражи, но многие из них были слишком стары, чтобы идти в такое тяжелое плавание, а некоторые до сих пор ни разу не бывали в море, и это были все же лучшие люди. Большая часть офицеров не имела должного опыта, из гардемарин же ни одного нельзя было поставить на вахту. Таков был состав эскадры».
В мирное время для обучения команды военного корабля в английском флоте требовалось 12 месяцев, в военное — 6, но и такой возможности у Непира не было. Когда он попросил разрешения для начала обучить вверенный ему флот, Адмиралтейство предложило ему в ответ выйти в отставку. Другой проблемой эскадры было отсутствие канонерских лодок — в Англии в это время достраивались и довооружалось всего 17 паровых кораблей этого класса. Тем не менее, от Балтийской эскадры ждали очень многого. Адмиралу устроили прощальный банкет в лондонском «Клубе реформ», где его провожали весьма воинственными речами, которые потом с удовольствием подхватила пресса. Самому Непиру приписывалось обещание быть «в Кронштадте, или в аду». «Таймс» провожала его следующим кровожадно-залихватским напутствием: «Сэр Ч. Непир отправляется с целью нанести возможно более сильный урон русским, разнести на куски дюжину или две линейных кораблей и пару крепостей, возможно будет несколько тысяч убитых или раненых, и таков результат, который мы ожидаем.»
Действия союзного флота на Балтике и Черном море не заставили себя ждать, однако их результаты оказались довольно скромными. Публика была весьма недовольна. Как всегда, завышенные ожидания общественного мнения обрушились на голову его вчерашних идолов. В негодовании не были замечены основные достижения этого периода — балканский тыл будущей кампании в Крыму был обеспечен.
[1] Дон Пасифико или Давид Бонифаций Пасифико — португальский еврей, занимавший пост консула Португалии в Марокко и Греции, затем уволенный по обвинению в злоупотреблениях, после чего перешел в британское подданство. На Пасху 1847 г. его дом в Афинах был разгромлен, и Пасифико выставил претензию к правительству Греции на чудовищную сумму в 886 736 драхм. Британское правительство поддержало эти требования, добавив к ним и ряд других, на общую сумму в 7,5 млн. драхм. В 1849—1850 гг. британская эскадра блокировала побережье Греции, захватила до 100 греческих судов и заставила Афины принять требования Лондона, правда, в сильно усеченном виде.
- Супертайфун «Яги» разрушил крышу стадиона перед концертом Канье Уэста
- В бундестаге спросили, знали ли власти ФРГ о планах подрыва «Севпотоков»
- Хуситы заявили об уничтожении американского беспилотника MQ-9 Reaper
- Брат-близнец фигуранта дела «Крокуса» служил в армии РФ и работает в РЖД
- В России растёт число индустриальных парков