Говоря о протестах в Иране, журналисты и эксперты делают акцент на центральные факторы. Это курс риала, санкции Запада, угрозы Трампа, личность претендента на власть шехзаде Пехлеви и, конечно же, «Моссад». Но одной из скрытых, но, возможно, решающих переменных являются этнические азербайджанцы.

Иван Шилов ИА Регнум

Этому есть простое математическое объяснение. По разным данным, до 40% населения Ирана — 35 млн из 90 млн — составляют т. н. южные азербайджанцы.

Большая часть из них проживает на севере страны в провинциях Восточный и Западный Азербайджан, а также в городах Ардебиль и Зенджан. Из 13 млн населения столицы Тегерана 4 млн — это азербайджанцы.

Важная часть истории

Азербайджанцы исторически играли важную роль в создании современной иранской государственности.

В XVI–XVIII веках Ираном управляла сефевидская династия, созданная племенами кызылбашей, говоривших на азербайджанском языке. Наиболее известный представитель этой династии — шах-поэт Исмаил Хатаи. При нем Сефевидская империя достигла внушительных размеров, простираясь от Евфрата на западе до Амударьи на востоке, от Кавказских гор на севере до Персидского залива на юге.

Не менее известный представитель династии Аббас I Великий расширил границы империи вплоть до Афганистана. Для российской истории личность Аббаса I весьма символична. Именно он в 1625 году в знак налаживания отношений отправил основателю династии Романовых Михаилу Фёдоровичу и его отцу патриарху Филарету важнейшую христианскую реликвию — Ризу Господню.

О значении азербайджанского меньшинства в сегодняшнем Иране говорит тот факт, что оба лидера страны — аятолла Али Хаменеи и президент Масуд Пезешкиан — этнические азербайджанцы.

«Азербайджанцы в Иране всегда играли важную роль в политической жизни страны. Они по иранской конституции не имеют статус этнического меньшинства, которое по квотам представлено в государственном аппарате, и являются государствообразующей нацией наравне с персами.

Азербайджанцы широко представлены во всех госструктурах власти Ирана — начиная от Хаменеи и Пезешкиана, которые всегда подчеркивают своё этническое происхождение, и заканчивая генералитетом минобороны и КСИР», — говорит журналист Ниджат Гаджиев.

В силу своей численности и исторической роли иранские тюрки должны играть весомую роль в исходе текущих протестов.

Но, судя по сужающемуся из-за блокировки интернета информационному потоку, большой активности они не проявляют. За исключением жителей города Кередж, который фактически является пригородом Тегерана, иранские азербайджанцы ведут себя осторожно.

Ненависть к Пехлеви

Конечно, при такой доле в численности населения с одной стороны и масштабах протестов с другой азербайджанцы в них тоже задействованы. Но их требования и мотивы связаны с экономическими вопросами: инфляцией, зарплатами и ценами на бензин.

Какого-то организованного движения под флагом «Южного Азербайджана» и призывами к отделению от Ирана пока не наблюдается. Более того, в отличие от курдских и белуджских регионов, на севере Ирана протесты либо отсутствуют, либо очень вялые.

Чем же объясняется такое осторожное поведение иранских тюрок?

Во-первых, недоверием к символу протестов — Резе Пехлеви, наследнику шаха, свергнутого исламской революцией 1979 г. Он ассоциируется с персидским национализмом, репрессиями против этнических меньшинств. Отец шехзаде, бывший шах Пехлеви, запрещал СМИ и образование на азербайджанском языке, разделил Южный Азербайджан на провинции и казнил видных деятелей азербайджанского происхождения, включая Сеида Джафара Пишевари.

Во-вторых, азербайджанцы Ирана считают себя неотъемлемой частью единой страны и государствообразующим этносом. Для них распад Ирана — это развал собственного государства.

«Протест в провинциях, где большинство составляют азербайджанцы, носит сугубо социально-экономический контекст. Потому что проблемы, которые есть в Иране, не дифференцированы по этническому признаку. С последствиями экономического кризиса сталкиваются все», — сказал в беседе с ИА Регнум политолог Фархад Мамедов, отметив, что в среде азербайджанцев династию Пехлеви не считают легитимной, видя в ней ставленников империалистов.

«В шахское время азербайджанцы были второсортным народом, подвергались чисткам, поскольку регион считался социалистическим и сепаратистски настроенным. Тут следует отметить и работу советских спецслужб в Иране, в частности — в Южном Азербайджане, из-за чего доверие к азербайджанцам было не очень высоким. В итоге союз социалистической партии Ирана «Туде», которую возглавляли азербайджанцы, и азербайджанского духовенства поддержал Исламскую революцию Хомейни — так пала шахская власть», — пояснил Гаджиев.

Журналист также подчеркнул, что династию Пехлеви ненавидят и курды, у которых ещё свежа память о погромах, «которые устраивал шах в паре с Саддамом Хусейном».

Напротив, нынешний режим клерикалов иранские азербайджанцы считают своим, уверен Гаджиев.

Для них выход из кризиса — это не режим Пехлеви, а реформы президента Пезешкиана, который победил на выборах благодаря поддержке этнических меньшинств и своим обещаниям провести либерализацию.

А что Баку?

За событиями в Иране наблюдают кровные родственники азербайджанцев через реку Аракс.

Казалось бы, соблазн отделения Южного Азербайджана от Ирана мог бы возникнуть и у официального Баку. Регион с 30-миллионным населением и промышленными центрами стал бы еще одним союзником впридачу к Турции. Или — еще смелее — войти в состав единого государства, превратив его в великую державу по меркам Кавказа и Ближнего Востока.

Но нет. Баку, как и азербайджанцы в Иране, занял выжидательную позицию.

С одной стороны, с режимом аятолл у Азербайджана было немало проблем, особенно после Второй карабахской войны. Убийство в азербайджанском посольстве, обвинения в сговоре с «Моссад», крупные военные учения на границе…

Но с приходом Пезешкиана отношения нормализовались — президент-реформатор приезжал в Баку и читал стихотворение азербайджано-иранского поэта Шахрияра. Иран — важный импортер в Азербайджан, страны вместе с Россией реализуют проект «Север — Юг».

Эксперты из Азербайджана уверены, что для их страны крайне важно избежать хаотизации и гражданской войны на своих южных рубежах.

«В отличие от Армении, перед посольством Ирана в Баку не проводятся акции протеста. Азербайджан не вмешивается во внутренние дела Ирана. Территории и воздушное пространство Азербайджана не могут быть использованы против Ирана», — подчеркнул политолог Мамедов.

По его мнению, «самый нежелательный сценарий для Азербайджана — это полноценная гражданская война, failed state» в Иране. «Беспорядки в Иране беспокоят все страны региона — начиная от арабских монархий Ближнего Востока и заканчивая Турцией», — отметил журналист Гаджиев.

Отдельные прозападные и либеральные ресурсы пытаются вычленить из информационного поля сообщения и комментарии о том, что Баку якобы готовится к распаду Ирана, а азербайджанцы Ирана вот-вот выйдут на митинги.

На самом деле даже если среди иранских тюрок есть претензии к существующему режиму, то, призывая к реформам, они не ставят под вопрос территориальную целостность Ирана.

Для Ильхама Алиева было бы абсолютно нелогично стимулировать сепаратизм у соседей, в то время как он сам поставил в центр своей политики восстановление территориальной целостности своей страны.

Стимулирование сепаратизма в Иране может надолго испортить отношения стран — как в случае сохранения Исламской Республики, так и в случае воцарения династии Пехлеви.

Но если столкновение между южными азербайджанцами и гипотетическим новым режимом начнется естественным путем, Баку — возможно, в связке с Анкарой — не будет простым наблюдателем и может оказать поддержку соотечественникам.