«Подлинное партнерство». Почему Африка тянется к России

В Москве завершился саммит Россия — Африка. Масштабное мероприятие, в котором приняли участие представители почти 50 африканских стран, и значительная их часть была представлена на уровне глав государств и правительств.

По итогам саммита была подписана итоговая декларация (содержащая согласованные подходы всех участников в вопросах двустороннего и многостороннего сотрудничества), еще два комплексных документа (план действий Форума партнерства Россия — Африка на 2027–2029 годы, а также по сотрудничеству в области ИИ) и множество двусторонних соглашений.

Это уже не первый форум такого рода. Первый саммит Россия — Африка прошел в 2019 году. Второй — в 2023-м, после снятия ковидных ограничений. Четвертый, видимо, состоится через несколько лет и станет не менее представительным. Ведь и Россия, и африканские страны заинтересованы в углублении, расширении и, что самое важное, систематизации сотрудничества. Как экономического, так и политического.

«Проведение таких масштабных мероприятий стало доброй традицией и наглядно свидетельствует о твердом настрое и России, и государств Африки на дальнейшее укрепление и наращивание многополярных связей в духе подлинного партнерства и уважения друг к другу во имя всеобщего роста и процветания», — заявил президент Владимир Путин.

С точки зрения экономики России, высокотехнологичной державе, способной предложить миру всё, от пшеницы до атома, — нужны внешние рынки. Те, которые не закрываются от нее санкциями, где местные элиты и население не знает, что такое русофобия. Где в отношении России существует благодарность за все, что она сделала для становления африканских государств.

Президент Путин фиксировал «общую заинтересованность в дальнейшем выстраивании равноправных отношений — честно, по-партнерски и во взаимовыгодном ключе, опираясь на богатый опыт сотрудничества, накопленный в том числе в годы борьбы народов континента с колониальным гнетом, в период становления молодых государств Африки, чему активно способствовала наша страна».

Ну и, конечно, за всё, что она делает для защиты их суверенитета здесь и сейчас. В ряде стран Африки — Нигере, Буркина-Фасо, Мали, ЦАР и других — действует Африканский корпус Министерства обороны, где он плечом к плечу с местными властями защищает страны от исламистов, мечтающих установить мракобесные режимы, и финансируемых Западом повстанцев, ставящих целью снова превратить африканские страны в западные же колонии.

Немаловажным конкурентным преимуществом российских компаний на африканском рынке является их отношение, выгодно отличающееся от отношения конкурентов. Западные компании работают в неоколонизационном стиле — они извлекают прибыль (например, из тех же рудников), для чего нещадно эксплуатируют местных и не думают о развитии самих стран.

То есть делают всё, что делали сотни лет до того. Достаточно посмотреть на карту колониальных железных дорог — львиная их доля, если не все, построены лишь для того, чтобы можно было быстро доставлять ресурсы на побережье.

Китайцы, в отличие от них, вкладываются в социальную сферу, поддерживают местные муниципалитеты, строят дорожную сеть. Но и там есть своя особенность — на китайских предприятиях в Африке работают в основном китайцы — начиная от директоров и заканчивая уборщиком. Таков стиль бизнеса китайских компаний, и не только в Африке.

Неудивительно, что у КНР, несмотря на колоссальные денежные вливания в континент, не всегда получается наладить отношения с местными обществами.

Россия же, в отличие от них, зарабатывает и дает возможность заработать другим. Относится к африканцам как к равноправным партнерам и пытается не только генерировать прибыль, но и повышать качество жизни тех людей, которые помогают ей это делать. Неудивительно, что африканские государства настроены на сотрудничество с нами.

Например, в области промышленного производства. «За последние четыре года наши поставки промышленной продукции выросли более чем в полтора раза. Мы считаем, что суммы достаточно скромные. Мы стартовали с 5,6 млрд долларов в 2022 году и вышли на 8,6 млрд долларов по итогам прошлого года», — рассказал глава Минпромторга Антон Алиханов.

В области энергетики. «Совместно реализуется более 30 перспективных энергетических проектов в 16 странах Африки», — заявил Владимир Путин. Отдельным пунктом здесь стоит атомная генерация — и речь не только о классических АЭС. Уже ведутся переговоры с Египтом, Того, Намибией и Танзанией о постройке в их интересах плавучих АЭС.

Вопрос для них более чем актуальный, поскольку в том же Египте регулярно возникают перебои с энергоснабжением, ставящие под вопрос все перспективы развития экономики.

«Мы видим заметный интерес и к большим станциям, и к атомным станциям небольшой мощности, и к использованию атомных технологий в медицине, в сельском хозяйстве. И мы готовы к этой совместной работе», — заявил Путин.

Не забывают и о сельском хозяйстве — в Африке живет около полутора миллиардов людей, и далеко не у всех стран хватает пахотной земли для того, чтобы прокормить свое население.

В прошлом году Россия поставила в страны Африки более 18 млн тонн зерна. А за девять месяцев 2026 года экспорт составил около 13 млн тонн — это на 8% больше, чем за тот же период 2025-го. Если в 2025 году экспорт минеральных удобрений составил примерно 1,5 миллиона тонн, то в этом году он уже превысил 2,2 миллиона тонн.

С политической же точки зрения и Россия, и Африка разделяют общие подходы к тому, как должен формироваться и функционировать многополярный мир — мир, где национальный суверенитет и безопасность находятся во главе угла.

«Уже сейчас доля национальных валют, в том числе рубля, в финансовых расчетах по коммерческим сделкам составляет 85 процентов. И это позволяет нам надежно защитить взаимную торговлю и инвестиции от колебаний на глобальных рынках и от нестабильности мировой политической конъюнктуры», — отметил президент России.

По сути, Африка — крупнейший по численности стран блок Глобального Юга. И, пожалуй, наиболее восприимчивый к идее деколонизации, которую продвигает Россия. Наиболее жаждущий равноправия в мировой политике.

И если тот же Китай уже может заставить западные страны уважать свой суверенитет и традиции (за счет ограничения доступа провинившихся к китайскому рынку, за чем следуют их унизительные извинения перед «китайским народом»), то у африканцев такой возможности сейчас нет. Им нужна великая держава, которая будет помогать продвигать их интересы, которая будет заинтересована в том, чтобы голос Африки звучал громче.

И такую страну они нашли. Москва выступает за усиление роли Африки в институтах глобального управления — начиная с Совбеза ООН и заканчивая МВФ. Не только потому, что это справедливо, но и потому, что это выгодно России — ведь с Африкой у нее никаких конфликтов нет.

И гарантией того, что их не будет, является укрепление культурного и социального сотрудничества. Речь тут не только о российских культурных домах, открывающихся в африканских странах. И не только о российских каналах, расширяющих там свое вещание. Речь об африканцах, которые воспитываются в российской культуре на российской земле.

Сейчас в отечественных вузах учится порядка 40 тысяч африканских студентов. На 2026–2027 учебный год стипендиальная квота выросла еще на 5,5 тысячи мест. При этом президент заявил о намерении и дальше увеличивать число обучающихся в России студентов из Африки, в том числе на бюджетной основе.

И речь тут не о благотворительности, а об инвестициях в людей. «Люди, которые у нас работали, учились, получали знания, приобретали эти знания, используют их потом в своих странах и, конечно, ориентируются на своих партнеров в Российской Федерации. Это, условно говоря, люди, на которых мы опираемся в этих странах», — объяснил Владимир Путин.

Ведь, как сказал однажды учившийся в России губернатор одной из сирийских провинций, «первая девушка, первая водка и первая студенческая драка» не забываются никогда. Ряд нынешних руководителей Африки, переживших всё это в советских институтах, могут подтвердить. Ведь они в те времена, когда Россия временно ушла из Африки, всё это помнили. И в том числе благодаря этой памяти Россия сейчас получила возможность вернуться.