Испытания Третьего Рима: как аврал чуть не сгубил самый древний храм Москвы

700 лет назад, 4 августа 1326 года, был заложен Успенский собор — самое древнее из ныне существующих зданий Москвы. Первый белокаменный храм перестраивался, горел, был «чумным кладбищем» и добычей воров, использовался не по назначению, разрушался — в том числе по нетипичным для Европейской России причинам, — но уже несколько веков стоит неизменным, как воплощенный символ Третьего Рима.

Строительство первого в деревянном городе каменного строения было проектом государственного значения и предметом особой гордости князя Ивана Калиты. За год до закладки собора, в 1325-м, из Владимира в Москву переехал митрополит всея Руси Пётр. Перенос церковного центра из древнего «стольного града» во владения Калиты был серьезным подспорьем для хозяина Московского княжества: в конкурентной борьбе с Тверью, Литвой и другими претендентами на собирание русских земель и в игре с пока еще сильной Ордой.

С другой стороны, митрополит Пётр видел в Иване Даниловиче Калите, как бы сейчас сказали, перспективного лидера. В московских летописях сохранилось предсказание главы русской церкви князю: «Если ты построишь здесь храм Богородицы, будешь славнее всех… и род твой возвеличится».

Был еще один веский повод для основания собора. Свидетельство о закладке храма следует в летописях сразу за записями о рождении сына князя Ивана Даниловича — Ивана Ивановича.

Этот владыка, который получил прозвище Красный (Красивый) и Милостивый, стал отцом Дмитрия Донского, подорвавшего владычество Золотой Орды.

Но в эпоху закладки храма, в 1320-е, иго было еще сильно — и дипломат и интриган Калита летом 1327-го отправился в ханскую ставку «выторговывать» титул великого князя.

Это у него получилось. С тех пор Успенский храм, «первая церковь каменна на Москве на площади», официально стал центром церковной жизни. Владыка Пётр, по чьей инициативе и был поставлен собор, был здесь же погребен — с тех пор именно здесь хоронили митрополитов, а затем и патриархов Московских и всея Руси.

Первое испытание, которое «пережил» Успенский собор — эпидемия чумы 1352 года, одна из вспышек знаменитой европейской пандемии, оставшейся в истории как «Чёрная смерть». Она свирепствовала в Москве с апреля по июль. От нее умерли митрополит Феогност, а затем и правящая семья — сам великий князь Симеон Иванович Гордый с сыновьями и брат его Андрей.

Из потомков Калиты выжили только три представителя мужского пола — Иван II Красный, его сын Дмитрий и родившийся на сороковой день по смерти отца Владимир Андреевич. Двое последних отправились из этого храма на Куликово поле, а затем пережили разорение Москвы золотоордынским ханом Тохтамышем в 1382-м.

Тогда храм уцелел. Владимирскую икону Божией Матери перенесена туда в 1395 году, после спасения Москвы от войск Тамерлана. Завоеватель шел на русскую столицу, но свернул из-за стечения обстоятельств (от суровой зимы до опасения нападения ордынцев — врагов Тимура). На Руси это сочли чудом и проявлением заступничества Богородицы. После этого в столицу потянулись паломники — в Успенский собор, к чудотворному образу, который непрерывно находился здесь до революции 1917 года.

Есть поговорка — «Москва три раза строилась и шесть раз горела» (историки действительно фиксируют шесть больших пожаров). В 1470-м огонь охватил Кремль — он уже был белокаменным, но пожар был столь силен, что из-за обрушения деревянных частей рухнул северный придел Успенского собора.

Сначала восстановлением храма озаботился сам митрополит Филипп — видный не только церковный, но и политический деятель эпохи Ивана III Великого. Филипп был тем, кто уговаривал новгородцев не уходить «под руку» Литвы, а затем вступался за Новгород перед всесильным князем Иваном.

Митрополит велел укрепить собор бревнами, но этого было недостаточно. Стало понятно, что собор надо серьезно перестроить и расширить.

Светская и церковная власти решили использовать техническое задание в политических целях.

Митрополит Филипп (хоть в свое время и был против брака Ивана III с Софией Палеолог, племянницей последнего императора Византии), считал: после того как турки получили храм Святой Софии в Константинополе, главной православной святыней должен стать первый собор Москвы — столицы единственного в мире православного государства.

Но образцом для перестройки собора выбрали не Софию Константинопольскую, а главный храм времен Владимиро-Суздальской Руси — Успенский собор во Владимире. Туда митрополит Филипп и отправил каменотесов Кривцова и Мышкина, чтобы те внимательно изучили здание и смогли построить не хуже, чем четыре века назад.

В апреле 1471 года зодчие приступили к работе. Чтобы богослужения не прерывались, над стройкой возвели деревянный навес. 22 ноября 1472 года там состоялась необычная свадебная церемония — великий князь Иван III венчался с Софией Палеолог.

Но Успенский собор стал символом не только величия, но и извечных проблем: авральной «сдачи объекта» и соответствующего качества работы. За три года — очень быстро — возвели белокаменные стены «под своды», но в ночь на 20 мая 1474 года сооружение, которое было построено «уже до верхних камор», рухнуло.

Симеоновская летопись описывает причины строительной катастрофы так: «во граде Москве» случился «трус», то есть землетрясение.

Судя по хроникам, в это время действительно отмечались подземные толчки с эпицентром в Карпатах, но — отмечали историки — странно, чтобы отголоски бедствия в центре Европейской России были столь сильными. Есть свидетельство, что после обрушения постройки князь Иван III привлек «комиссию» из псковских мастеров и те сообщили о браке, который допустила команда Кривцова и Мышкина — бутовый камень был скреплен не очень качественным раствором.

Ряд историков и специалистов по строительству полагают, что «сложились» два фактора.

«Землетрясения в наших широтах редкость, на него никто не закладывается. А этот «трясун» случился в очень неудачный момент: стены уже стояли, а скрепляющая их крыша — еще нет. Это и сыграло роковую роль. Хотя, по сообщениям летописи, были претензии и к качеству строительного раствора. Так или иначе, всё нужно было начинать сызнова», —писал архитектор Георгий Олтаржевский (по чьему проекту возводили высотные здания в Москве в первой половине ХХ века).

Жена Ивана III София Палеолог, которая до приезда на Русь жила в Италии, посоветовала обратиться к проверенному специалисту — мастеру Аристотелю Фиораванти из Болоньи. У того уже было блестящее портфолио: последним его проектом был дворец миланских герцогов Сфорца.

Маэстро Фиораванти уже готовился уехать в Стамбул выполнять заказ султана Мехмеда Завоевателя. Но князь Иван через посла предложил такой гонорар, от которого мастер не мог отказаться, — так Аристотель Фиораванти и его сын Пьетро появились в Москве.

Чтобы нештатные ситуации вроде случайного обрушения не повторялись, князь взял проект перестройки Успенского собора под строгий контроль. Перед началом работы Фиораванти ознакомился с храмами Новгорода, Суздаля и Владимира, особенно с крестово-купольным Успенским собором, который заказчик поручил взять за образец.

«Во внешнем убранстве Аристотель использовал традиционно русские элементы декора», — отмечал Олтаржевский. Собор возводили из отечественных материалов, по русским образцам и силами московских строителей. При этом были использованы передовые технологии своего времени — кладку, столбы и перекрытия делали из кирпича.

Уже не авралом, а за два года храм был возведен. После чего довольный Иван III поручил маэстро Аристотелю новый проект — возвести кремлевскую стену.

Именно в то же время ученый монах Филофей сформулировал идею Москвы — Третьего Рима: два Рима пали, третий стоит, а четвертому не быть.

С 1498 года в Успенском соборе происходили церемонии венчания на царство, переименованные в 1724 г. в коронации императоров. Все монархи, кроме Василия III (отца Ивана Грозного), Иоанна Антоновича и Петра III принимали здесь венец, скипетр и державу и проходили миропомазание.

Здесь же отмечались и важнейшие победы русского оружия. В 1625 году сюда поместили ризу Господню, которую персидский шах Аббас передал в дар царю Михаилу Фёдоровичу, и она хранилась здесь.

Если итальянцу Фиораванти москвичи благодарны за Успенский собор, то другие европейцы отметились далеко не лучшим образом. В 1612-м, в Смуту, это совершили поляки (которые погуляли на свадьбе Лжедмитрия, венчавшегося в соборе с Мариной Мнишек — после чего шляхтичи и магнаты вернулись к разграблению Кремля). В 1812-м солдаты Наполеона устроили в соборе конюшню, перед этим разграбив храм: известно, что на переплавку пошло 18 пудов (295 кг) золота и 325 пудов (более 5,3 тонны) серебра.

В ноябре 1917 г. собор оказался в зоне обстрела артиллерией. Верные большевикам части так расправлялись с юнкерами. Затем собор пострадал от нескольких реквизиций церковных ценностей и всё советское время был музеем (с 1955 года — общедоступным).

Сейчас статус Успенского собора, включенного в список всемирного наследия ЮНЕСКО, — оптимальный. Это важная часть историко-культурного музея-заповедника «Московский Кремль» — уникальные росписи и хранящиеся здесь реликвии — под охраной государства и присмотром специалистов-искусствоведов. При этом собору возвращен статус действующего храма, настоятель которого — патриарх Московский и всея Руси.