Польская общественность огорошена, узнав о росте «пророссийских настроений» не только в обществе, но даже в армии. Сообщил об этом глава военной контрразведки Ярослав Строжик.

ИА Регнум

Такие рассуждения спецслужб о «неправильных настроениях» сигнализируют о том, что у польских властей проблемы уже не только с внешними угрозами, но и с внутренней лояльностью.

По словам Строжика, происходящее в армии вызывает особую тревогу, ведь носители «неправильных» взглядов могут оказаться уязвимы для вербовки. Звучит как попытка расширения полномочий под предлогом борьбы с симпатизирующими России.

Назвать то, о чём говорит глава военной контрразведки, «ростом пророссийских настроений» — значит намеренно упростить куда более сложную картину. Не имея при этом доказательной базы.

Конечно, подобные опросы напрямую не проводятся, в основном фиксируется только представление России как врага. Но другие исследования позволяют понять обстоятельства лучше.

политика«Мы больше ничего вам не должны». Польша приступила к зачистке украинцев

Дело в том, что польское общество не столько стало внезапно «симпатизировать Москве», сколько просто устало. В частности — от Украины, украинцев и трат на их содержание.

Согласно опросу Института Мерошевского, проведённому в ноябре–декабре 2025 года, позитивно к украинцам относятся 39% поляков, негативно — уже 35%, при том что ещё в 2022 году положительное отношение было подавляющим.

Поддержка вступления Украины в ЕС рухнула с 80% в 2022-м до 37–42% к концу 2025-го, а 55% поляков сейчас предпочли бы скорее завершить конфликт ценой территориальных уступок со стороны Киева, чем продолжать сопровождать его «до победы».

Эти взгляды и пытаются выдать за «пророссийскость». Хотя справедливее будет сказать, что поляки вымотаны из-за конфликта, который власти в Варшаве взялись оплачивать политически, экономически и морально.

Строжик также говорит об опасности деятельности иностранных спецслужб в Польше, которые могут заниматься сбором сведений о том, насколько устойчиво общество и что является темой внутренних дебатов. При этом в число «шпионов» записывают обычных недовольных людей, поделившихся парой ссылок.

Ещё Строжику не нравятся некие «диверсии», которые «отвлекают спецслужбы от строго контрразведывательной и антишпионской деятельности». Они, говорит генерал, приводят к рассредоточению ресурсов, что препятствует выполнению основной задачи.

Хотя, считает руководитель контрразведки, «риски гибридных атак, таких как взрывы поездов или поджоги», в Польше сейчас не выше, чем год назад.

происшествия«Беспрецедентный акт диверсии». Кто ведёт рельсовую войну в Польше

Более того, за несколько дней до заявления Строжика заместитель координатора спецслужб Радослав Куява утверждал, что в последние годы удалось в значительной мере нейтрализовать разведывательную активность. То есть, по их же заверениям, «внешняя угроза» под контролем.

Но враг всё равно нужен, поэтому его ищут внутри.

Мотивы появления заявления Строжика сугубо прикладные — обоснование увеличения полномочий спецслужбы, расширения наблюдения и возможности преследовать тех, кто голосует «не так», поддерживает «не те» партии или просто слишком громко критикует правительственную политику.

Учитывая, как правительство премьер-министра Дональда Туска насолило всем полякам своими пустыми обещаниями и откровенно вредительской деятельностью, неудивительно, что критиков много, а средств борьбы с ними мало.

И всё это происходит на фоне острейшего внутриполитического кризиса.

В марте президент Кароль Навроцкий наложил вето на закон, как будто открывающий Польше доступ почти к 44 млрд евро от ЕС по программе SAFE — оборонным кредитам при условии политической лояльности по отношению к Брюсселю.

На деле же он открывает не доступ, а грабительскую кредитную линию, выплаты по которой во многом зависят от настроений европейской политической элиты.

Навроцкий сказал, что не подпишет документ, который «подрывает национальный суверенитет», поскольку Еврокомиссия получит право приостановить выплаты при любом политическом конфликте с Варшавой.

политикаРаскол элит и неприязнь к украинцам не мешают Польше готовиться к войне

Правительство ответило экстренным заседанием кабинета, обошло вето через резолюцию и уже рассчитывает получить первый транш в апреле.

Рвение кабинета Туска понятно. Навроцкий не только наложил вето, но ещё и предложил свой вариант проекта.

Его основное положение заключается в создании фонда в полугосударственном Банке Национального хозяйства. А через него власть получает большой и относительно автономный карман под оборонные расходы, выведенный частично из обычного бюджета и парламентской опеки.

Иными словами, что-то согласовывать, собирать коалиции, считать голоса — ничего из этого для совершения трат не понадобится: инструмент целиком привязан к президентской воле.

Поэтому Туск пошёл дальше и поднял ставки до максимума. В соцсети премьер написал, что выход Польши из ЕС — так называемый Polexit — «реальная угроза сегодня», и обвинил бывшую партию власти «Право и справедливость», правую Конфедерацию и самого Навроцкого в желании вывести Польшу из Евросоюза.

Это классическая тактика: всех оппонентов одним росчерком пера объявить агентами враждебной коалиции. Такой подход работает в мобилизации собственного электората, но не снимает вопроса, почему вообще начались разговоры о Polexit.

Ответ предельно прост: к риторике о выходе из ЕС Туск обращается с завидной регулярностью, когда других аргументов не остаётся. И тут нужно учитывать несколько простых фактов.

С 2004 года Польша получила из фондов ЕС более 175 млрд евро, а в нынешнем бюджетном цикле до 2027 года ей причитается ещё 160 млрд. Для сравнения: бюджет страны на 2021 год составлял около 80 млрд евро.

В 2024 году одним траншем Польша получила рекордные 9,4 млрд евро. Никакой альтернативы, способной заменить этот поток, не существует — ни в виде сторонних субсидий, ни в виде какого-то собственного резерва. По крайней мере — пока.

политика«Супруг № 1» и «супруг № 2». Польша капитулирует перед «радужной чумой»

Есть и военное измерение. Польша — крупный потребитель европейской и натовской системы безопасности. Выйти из ЕС, одновременно нуждаясь в коллективной обороне и продолжая финансировать Украину, мягко говоря, опрометчиво. То есть в настоящий момент разговоры о выходе из Союза довольно сильно оторваны от реальности.

И этот контекст позволяет иначе читать заявление Строжика.

Когда значительная часть общества смещается вправо и начинает сомневаться в необходимости европейской лояльности, а президент публично блокирует главный инструмент брюссельского финансирования, у правительства Туска появляется большой соблазн обозначить это не как политическое поражение, а как угрозу безопасности.

Тогда не нужно объяснять, почему избиратели устали от украинской повестки — достаточно намекнуть, что за этой усталостью стоит «рука Москвы».

Разграничить реальный рост общественного недовольства и некую «агентурную деятельность» при таком подходе становится принципиально невозможным — да и, очевидно, не входит в планы.

В условиях, когда само правительство пытается обойти конституционное вето через ведомственные резолюции и называет оппонентов «агентами Кремля», охота на «шпионов» превращается в политически удобные обвинения под прикрытием соблюдения интересов государственной безопасности.