Между Ираном и США: Ирак пытается не обидеть ни Тегеран, ни Трампа

По мере того как развивается операция «Эпическая ярость», всё острее встает вопрос о будущей наземной операции против Исламской Республики.

В Вашингтоне, судя по последним заявлениям министра войны Пита Хегсета и главы Объединенного комитета начальников штабов США Дэна Кейна, убеждены, что это неизбежный сценарий — однако участвовать в нем напрямую Штаты по-прежнему не хотят, предпочитая делегировать задачу союзным силам. Наиболее вероятной базой для запуска сухопутной операции может быть Ирак.

Правда, местные власти не горят желанием ввязываться в войну — равно как и чересчур явно помогать Ирану с проведением упреждающих кампаний на своей территории.

В поисках «точки опоры»

Несмотря на то, что Иран окружен с трех сторон близкими партнерами США, выбрать «точку опоры» Вашингтону оказалось не так уж и просто.

Пакистан оказался отметен почти сразу. Несмотря на начавшееся в прошлом году сближение официального Исламабада с аравийскими монархиями и углубление военной кооперации с США, в новом конфликте население преимущественно заняло сторону Ирана. Не желая навлекать на себя народный гнев, местные власти предпочитают держать нейтралитет.

Похожим образом из «уравнения» были выведены Турция и Азербайджан. Анкара и Баку, хотя и относятся к выбранной Тегераном тактике ведения боев неоднозначно, не предпринимают эскалационных шагов, а также, судя по всему, запрещают США и Израилю вести разведку целей со своей территории. Во всяком случае — до тех пор, пока считают полученный от конфликта ущерб незначительным для своих национальных и экономических интересов.

Даже с учетом поколебавшейся позиции Азербайджана после удара иранских беспилотников Arash-2 по Нахичевани 5 марта и объявления президентом Ильхамом Алиевым «мобилизации всех сил безопасности внутри страны» Баку по-прежнему рассматривает включение в конфликт, как и предоставление своей территории для ударов по Тегерану, как «не самые желательные опции».

Афганистан как перспективный плацдарм не рассматривался в принципе — после вывода американского контингента из этой страны в 2021 году у Штатов не осталось инфраструктуры, которую можно было бы использовать для скрытного сосредоточения ударных сил.

Кроме того, незадолго до начала войны Иран провел активную работу с местными прокси-силами (в первую очередь — с афганской шиитской организацией «Фатимиюн»), перебросив их в приграничные районы и превратив в своеобразный «нулевой кордон».

На случай, если кто-то из соседей — будь то афганские талибы, радикальные подпольщики или спецназ противника — захочет воспользоваться ситуацией и покуролесить в серой зоне. А потому любая попытка действовать с территории Исламского Эмирата для американских и израильских коммандос была бы равносильна самоубийству.

Вдобавок Афганистан и Пакистан сами сейчас находятся в состоянии горячего конфликта друг с другом.

Туркмению, традиционно исповедующую политику «абсолютного неприсоединения» к вооруженным конфликтам, со счетов списали автоматически. Признаков того, что Ашхабад изменит своим многолетним принципам, не было.

Так Ирак оказался наиболее выигрышным вариантом из имеющихся.

Идеальный вариант

Помимо одной из самых протяженных сухопутных границ с Ираном, часть которой пролегает по пустынным районам (и к тому же примыкает к «этнически пестрым» провинциям Исламской Республики, где традиционно сильны сепаратистские настроения), в Ираке сконцентрировано большое количество объектов, находящихся под контролем США. Следовательно, переброску сил нетрудно было бы замаскировать под усиление защиты объектов критической инфраструктуры.

Отчасти на руку противникам Ирана играет и внутриполитическая ситуация в Ираке.

Официальный Багдад, хотя и контролирует обстановку в стране, все равно не может добиться от периферии беспрекословного подчинения. Мухаммед ас-Судани, занимающий пост премьер-министра с 2022 года, считается противоречивой фигурой и не пользуется абсолютной поддержкой даже внутри «шиитского крыла», не говоря уже о представителях прозападной части элиты.

Центробежные процессы в высоких кабинетах усилились, когда в числе приоритетных кандидатов на пост премьера стали рассматривать Нури аль-Малики — «серого кардинала» шиитских сил в Ираке и апологета максимального сближения с Ираном. Это вызвало гнев Белого дома и угрозы «испортить жизнь» Багдаду в случае, если аль-Малики приблизится к власти.

И хотя конфликт удалось замять, «временно отложив» процесс назначения нового премьера, ас-Судани не стал ближе к Трампу. Скорее, наоборот, начал активнее вставлять палки в колеса Вашингтону, затягивая переговоры по вопросам безопасности. Попутно — еще и срывая местные операции американских разведслужб, пытавшихся создать на границе с Ираном тайники с оружием и радиотехникой.

На этом фоне Штаты вспомнили об Иракском Курдистане — «государстве в государстве», которое хоть периодически и оглядывается на позицию центральных властей, ведет дела с внешним миром самостоятельно. В частности — заключая соглашения о сотрудничестве в военном секторе. Это давало Вашингтону теоретическую возможность использовать Иракский Курдистан в своих целях, не дожидаясь согласия Багдада.

Судя по всему, окончательное решение сделать ставку на курдов было принято после заявления ас-Судани о том, что Ирак не позволит втянуть себя в войну, несмотря на «старание третьих стран».

В тот же день президент США Дональд Трамп провел «неанонсированные телефонные переговоры» с местными лидерами — Масудом Барзани и Бафелем Талабани, — чтобы как минимум понять степень их готовности участвовать в кампании. При этом, несмотря на шумиху в СМИ, реальных подтверждений вторжения курдских милиций на иранскую территорию по-прежнему нет — хотя в Тегеране и убеждены, что это лишь вопрос времени.

Новый баланс

В Багдаде хорошо видят приготовления Штатов, но напрямую бросать вызов Вашингтону не хотят.

Тем более что экономика страны переживает не лучший период, и любое внешнее давление на Багдад — даже символическое — спровоцирует массовые беспорядки и длительные волнения. Которыми явно не преминут воспользоваться оппоненты ас-Судани — в том числе из числа единоверцев.

А потому премьер-министр (и по совместительству Верховный главнокомандующий Вооруженными силами) в ручном режиме взялся поддерживать баланс сил — одновременно заигрывая и с Вашингтоном, и с Тегераном.

Например, ас-Судани личным приказом отправил в отставку руководство местных силовиков в провинции Ниневия (примыкает к Иракскому Курдистану) с формулировкой «за провал контрразведывательной работы». Сделано это было после того, как иранская агентура организовала вылазку и атаковала несколько объектов, предположительно, принадлежавших курдской группировке «Комала», где те якобы проводили встречу с американскими эмиссарами.

Кроме того, даже с учетом «условно добрососедских» отношений между Багдадом и Тегераном Ирак не разрешил использовать свою территорию для нанесения ударов по третьим странам. И арестовал сторонников шиитских милиций, пытавшихся развернуть кустарные установки для запуска снарядов в сторону Кувейта. И хотя в официальных сообщениях иракского МВД принадлежность задержанных к проиранским милициям была благоразумно вымарана, утаить детали всё равно не удалось.

Впрочем, ссориться с Ираном Багдад тоже не хочет — понимая, что из-за нехватки средств ПВО и ПРО его воздушное пространство оказывается «голым» перед возможными «ударами возмездия» со стороны соседа. А потому закрывает глаза на множащиеся точечные атаки Ирана по своей территории — к тому же большая их часть приходится на американские объекты в Эрбиле, столице Иракского Курдистана.

От прореживания рядов курдских группировок и милиций, стекшихся в Ирак после самороспуска враждебной туркам Рабочей партии Курдистана и фактической ликвидации курдской автономии в Сирии, Багдад только выигрывает.

На стороне Багдада косвенно выступает Турция, пообещавшая «пристально следить» за перемещениями курдских сил и «своевременно докладывать» об этом партнерам. В таком случае возросшую результативность ударов КСИР по объектам потенциальных интервентов Багдад легко может списать на поступающую из Анкары развединформацию и тем самым размыть собственную ответственность. А попутно — сохранить равноудаленность и от Тегерана, и от Вашингтона.