Слабое место антииранского фронта: США рассчитывают на плохого союзника

Последний день февраля ознаменовался началом нового витка вооруженного конфликта на Ближнем Востоке.

Израиль и США нанесли согласованный удар по целям в Иране после провала американо‑иранских переговоров в Женеве, а Тегеран ответил залпами ракет по израильской территории и американским базам, подключая к эскалации йеменских хуситов и угрозы судоходству в Красном море.

Неожиданная находка

В июне 2025 года южнойеменские силы Национального сопротивления задержали судно «Аль-Шарва». На нем обнаружилось 750 тонн товаров военного назначения: ракеты, детали для дронов, системы наблюдения и наведения. Экипаж признался, что это был их двенадцатый рейс.

Военная техника была замаскирована под генераторы, трансформаторы и промышленные насосы, а в документах конечным пунктом значилось государство Джибути, откуда груз должен был попасть в йеменский порт Салиф, контролируемый хуситами.

Допросы членов экипажа, проведённые спецслужбами, выявили, что маршруты координировались совместно оперативниками «Хезболлы» и иранского Корпуса стражей Исламской революции (КСИР), а для обслуживания логистики на местах вербовались джибутийские и сомалийские агенты.

Два месяца спустя, 5 августа 2025 года, йеменские Силы пояса безопасности в Адене перехватили ещё одну крупную партию: системы наблюдения, компоненты наведения, детали для производства дронов и электронное оборудование. Всё — на борту коммерческого судна, шедшего транзитом из порта Джибути.

По данным южнойеменского Антитеррористического управления, груз направлялся в Ходейду, но судно свернуло в Аден из-за ударов по порту назначения. Управление объявило, что представит доклад с доказательствами в Комитет по санкциям Совета Безопасности ООН.

По итогам допросов экипажа «Аль-Шарвы» были установлены три постоянных коридора контрабанды: прямой маршрут из иранского Бендер-Аббаса в йеменский Салиф; второй — через побережье Сомали, где КСИР поддерживает «передовые позиции» для координации перегрузки; третий — через Джибути, под прикрытием обычного коммерческого судоходства.

Среди названных организаторов сети — замминистра обороны хуситов Абу Джаафар ат-Тальби, лично координировавший поставки с КСИР, и Хусейн аль-Аттас, глава управления рыболовства в Красном море, использовавший свое положение для вербовки моряков под иранские миссии из Сомали и Джибути.

«Нейтралитет» как бизнес‑модель

Как Джибути оказалось в такой позиции? Ответ заключается в бизнес-модели, которую президент Исмаил Омар Гелле выстраивал десятилетиями. Крохотное государство на выходе из Красного моря монетизирует свою географию, сдавая территорию сразу всем: американцам, французам, китайцам, японцам, саудитам, итальянцам.

Формула «нейтралитета» позволяет обслуживать всех и не отвечать ни за кого.

Ещё в 2022 году эксперты American Enterprise Institute обращали внимание: заход кораблей ВМС Ирана в порт Джибути демонстрирует «трещины в изоляции Ирана», так как на территории восточноафриканского государства расположена база ВС США «Кэмп-Лемонье» — единственная постоянная военная база США в Африке.

В сентябре 2023 года Иран и Джибути восстановили дипломатические отношения после семилетнего разрыва — на волне ирано-саудовской разрядки, организованной при посредничестве Пекина. Для Тегерана это означало возвращение в страну, где расположена главная американская база в Африке и через которую проходит до 10% мировой торговли.

При этом обвинения в адрес Джибути выходят далеко за рамки «невнимательности» портовых служб. В октябрьском расследовании Modern Diplomacy 2024 года Джибути обвиняется в содействии иранским «прокси» в контрабанде вооружений и нелегальной нефти и в координации с хуситами по организации снабжения для атак на суда в Красном море.

Вместе с тем эксперты ООН установили, что хуситы финансируют свои операции через сеть структур, расположенных в Джибути, Иране, Ираке, Турции и Йемене, с использованием банков, подставных фирм, обменных контор и посредников.

Следует отметить, что всё это происходит буквально под боком у дяди Сэма — в нескольких километрах от базы Кэмп-Лемонье, где размещены более 4 тысячи военных и гражданских американских специалистов.

Сотрудничество Ирана и Джибути следует рассматривать и в контексте реакции руководства африканского государства на сближение Израиля с Сомалилендом. Так, президент Джибути Исмаил Гелле заявил: «Цель Израиля — эксплуатировать эту территорию с недобрыми намерениями, и есть опасения, что администрация Сомалиленда отдаст Нетаньяху всё ради получения признания».

На вопрос о возможной израильской базе в Бербере он ответил: «Это наша главная тревога». По словам Гелле, «ОАЭ — авангард Израиля в регионе» и именно Абу-Даби «продал» Израилю признание Сомалиленда.

Отношения маленькой страны с президентом Сомалиленда Абдирахманом Ирро холодные. Джибути отказывается от встреч и звонков. За риторикой о единстве Сомали легко читается экономический мотив: если Сомалиленд станет альтернативным западным хабом, монополия Джибути на сдачу береговой линии в аренду рухнет.

Для Тегерана важно не допустить ослабления позиций своего партнера на Африканском роге. Иранское руководство уже потерпело неудачу в Судане, где планировало создать базу ВМС. Хартум не подкупило даже иранское предложение поставок передовых образцов беспилотников.

Однако теперь Иран пересмотрел свою концепцию: зачем нужна официальная военная база, за которой будет пристальное внимание, когда джибутийский «нейтралитет» обеспечивает ту же логистику без юридических обязательств и лишнего внимания?

Иранские корабли заходят в порт, КСИР координирует маршруты через территорию страны, местные агенты обслуживают перегрузку, а Гелле делает вид, что ничего не происходит.

В свою очередь, самое неудобное в этой истории для Вашингтона — необходимость признать, что ахиллесова пята антииранского фронта в Красном море находится не в зоне боевых действий, а на территории союзника.

Ломать систему — значит давить на Джибути и рисковать потерей единственной постоянной базы в Африке, уступив площадку Пекину. Не ломать — значит дальше наблюдать, как Иран ведет свои дела прямо под носом.

Пока все участники предпочитают делать вид, что Джибути — «нейтральная маленькая страна», именно она остаётся тем тихим винтиком, который способен обрушить дорогостоящую конструкцию контроля над Красным морем.