«Замок без ключа»: Эрзерум — забытая победа русского оружия

110 лет назад, утром 16 февраля (3-го по старому стилю) 1916 года, в расположении штаба Кавказской армии приземлился аэроплан с имперским триколором на крыльях. Авиатор — поручик Борис Мейер — доложил командующему, генералу Николаю Юденичу: город и крепость Эрзерум взяты, большинство турецкого гарнизона перебито, взято множество пленных, остаток османских сил отступает вглубь Анатолийских гор.

Репортёры телеграфировали: пребывающий на фронте главком, великий князь Николай Николаевич поклонился перед строем солдат и, обернувшись к командующему фронтом, провозгласил: «Герою Эрзерума, генералу Юденичу — ура!» Троекратным ура ответили офицеры и нижние чины пехотных и артиллерийских частей…

Бывший лётчик и бывший колчаковский офицер Борис Мерцалов (авиатор Мейер в 1916-м году сменил немецкую фамилию на русскую) доживал век нищим эмигрантом в Варшаве.

Экс-командующий белой Северо-Западной армией Юденич и великий князь Николай Николаевич (успевший побывать претендентом на престол) тоже умерли на чужбине, пусть и в более «фешенебельных» Каннах и Антибе.

Перед смертью (а скончались они примерно в одно время, в 1929-33 годах) герои вполне могли вспомнить об одной из главных побед в своей жизни и в истории Великой войны.

Но в советские времена Эрзерумское сражение пропало из коллективной памяти, как и многие другие события «империалистической бойни». Да и сейчас об этом сражении Первой мировой вспоминают редко.

Хотя для Османской империи поражение под Эрзерумом (или Эрзурумом, как сейчас называют этот город) было не просто сдачей отдельно взятого укрепрайона 3-й армии. И не просто неприятностями для командующего турецкой Кавказской армией Абдулкерима-паши, которого разгневанный военный министр Энвер-паша тут же снял с поста.

Это был удар по центру управления оборонительной линией в Турецкой Армении, которую сами османы и их союзники — немцы — привыкли считать «замком без ключа».

Важнее, чем казалось на карте

В историографии Эрзерумской операции часто подчеркивают: речь шла о первоклассной крепости, прикрытой хребтом Гяур-даг («Гора неверных») и другими естественными высотами. Их дополняли кольца фортов, составлявшие пояс обороны.

Тем более значимым оказался результат: русские войска прорвали укрепленную линию и взяли город, открыв дорогу для наступления вглубь турецкой территории.

Сухие цифры свидетельствовали лучше любых «лирических подробностей». 3-я османская армия потеряла больше половины состава: 66 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными. Собственно в плен попало 13 тыс. турок. Неприятель потерял 315 орудий.

Для сравнения: после наступления на Эрзерум и штурма укреплений наша Кавказская армия недосчиталась 2,3 тыс. убитыми и 14,7 тыс. ранеными.

Русские потери тоже были серьёзными, но стратегический выигрыш был несопоставим: Османская империя получила поражение, которое сказалось на всей кампании.

Эрзерум — это «ворота» к дорогам и долинам, связывавшим Кавказский фронт Османской империи в единое целое. Через него проходили пути к черноморскому порту Трапезунд (Трабзон) и дальше к побережью, к внутренним районам Восточной Анатолии, к городам.

Потеря такого пункта означала, что фронт начнет расползаться, резервы — опаздывать, управление — рушиться. Поэтому взятие крепости стало не локальным успехом, а событием, изменившим баланс сил на всем театре военных действий.

В этом смысле Эрзерум — один из тех примеров, когда русская военная машина действовала не по привычке, а непредсказуемо.

Армия Юденича нанесла удар зимой, когда противник меньше всего ожидал, что русские решатся на крупное наступление в горах при пронизывающем морозе. Но именно этот «невозможный» выбор времени года и стал частью замысла командующего. Турки были шокированы неожиданным натиском нашей армии и отступили.

Кроме того, Юденич начал наступление на том участке фронта, где противник был уверен в безопасности своих укреплённых линий. И именно поэтому для Турции этот эпизод — болезненное историческое событие.

Помощь армянам

Нельзя говорить о Кавказском фронте 1915–1916 годов, не упомянув армянский вопрос. К тому моменту турками уже велся геноцид христианского, в первую очередь армянского, населения Малой Азии.

В мае 1915 года парламент — меджлис Османской империи (который контролировал Энвер-паша и его коллеги по группировке младотурок) утвердил «Закон о депортации», ставший основанием для массовой расправы над армянами. По самым умеренным оценкам, жертвами массовых депортаций и убийств стали 664 тыс. человек. В современных исторических исследованиях приводятся данные о 1,2 млн — 1,5 млн погибших.

Пик этнических чисток пришёлся на месяцы, предшествовавшие наступлению русской армии.

В этих условиях продвижение наших войск в Восточную Анатолию, включая занятие Эрзерума и последующее продвижение на запад, становилось для избежавших расправ армян-христиан шансом выжить, получить убежище, медицинскую помощь, продовольствие, защиту.

Источники времен Первой мировой войны фиксируют факт: тысячи армян находили спасение на территориях, занятых русской армией в 1916 году, включая районы Эрзинджана и Эрзерума.

Русская администрация и поддерживаемые государством структуры занимались помощью беженцам — в масштабе, который для того времени был колоссальным. Это не отменяет тяжести общей катастрофы, но подчеркивает простую вещь: там, куда приходила русская армия, у христиан появлялся шанс пережить войну.

Для армянских общин победа России на этом направлении воспринималась как освобождение от «турецкого ига» — такая риторика звучала уже тогда в письмах и публичных обращениях.

Так, генерал Российской императорской армии, впоследствии военный деятель первой Республики Армении (1918-1920) Андраник Озанян подчёркивал:

«Кавказские народы должны относиться к русскому народу с пониманием, принимая во внимание, что от нашествия варваров их защищал русский солдат».

В обращении главы армянской епархии Грузии, епископа Месропа (Тер-Мовсисяна) говорилось: «Отныне Армения освобождается от страшнейшего турецкого ига, и народ армянский, благословляя Ваше имя, как святое, передаёт своим грядущим поколениям».

И именно здесь возникает важный момент, который часто замалчивают: победа России имела не только военный, но и гуманитарный смысл. Она ограничивала пространство, где османская власть могла безнаказанно вести политику уничтожения и вытеснения.

Россия в 1916 году смогла нанести Турции поражение, которое по масштабу и качеству планирования можно ставить рядом с лучшими операциями Первой мировой. Русская армия продемонстрировала, что умеет воевать, что способна на сложные зимние наступления, что может ломать «неприступные» крепости.