Иван Дитлов. В походе и бою на броненосце «Адмирал Ушаков». СПб.: Арт-Экспресс, 2019

Иван Дитлов. В походе и бою на броненосце «Адмирал Ушаков». СПб.: Арт-Экспресс, 2019

О пути к Цусиме и гибели в злосчастном сражении броненосца береговой обороны «Адмирал Ушаков» осталось много воспоминаний, несмотря на то, что не вернулось назад больше трети офицеров корабля (7 из 18). Можно вспомнить свидетельства лейтенантов Николая Дмитриева или Александра Гезехуса. Тем не менее мемуары мичмана Ивана Дитлова интересны своими красочными дополнениями к уже известным картинам похода и битвы. Ценны они и критическими оценками действий контр-адмирала Николая Небогатова («Ушаков» шел в его отряде, призванном усилить эскадру вице-адмирала Зиновия Рожественского), а также рассказами о плене и возвращении.

Тонущий мичман был подобран матросами броненосного крейсера «Якумо».

"Я схватился за борт, но влезть был не в силах, меня подхватили, и вот я в шлюпке. Один из японцев протянул мне что-то понюхать, матрос с приветливо оскаленной физиономией стаскивает тужурку, я рубашку, другой обтирает тело куском ваты. Брр… как холодно. Я потянулся к куртке одного из матросов, тот моментально снял ее с себя и надел на меня. Стало теплее».

И это был не единственный благородный жест со стороны врага. Вернее говорить об изначально задуманной системе рыцарского отношения к военнопленным. Дитлов вспоминал, что

«кормили нас так, как мы отнюдь не ели на своем корабле, все время, европейски прекрасно приготовленный стол».

Хотя, конечно, случались и проблемы, в частности, с количеством и качеством еды в карантинных бараках или не всегда регулярным получением денег. Неприятна была и разрешенная Токио антиправительственная пропаганда, которую вел бывший народоволец доктор Руссель (Николай Судзиловский), которая, впрочем, по мнению Дитлова, не имела должного эффекта. «Из офицерских помещений он был с позором выгоняем», а один из поддавшихся пропаганде Русселя нижних чинов «был избит до бесчувствия» после попытки нападения на офицера. Последний безуспешно пытался защитить своего обидчика.

Иногда, увы, виновниками досадных (а зачастую и трагических) инцидентов оказывались сами пленные. Так, например,

«случай избиения русского офицера японцами (…) был вызван крайне неприличным поведением русского офицера относительно солдат японского караула».

Дитлов пишет и о влиянии русских пленных на местную культуру повседневности. В старой столице Японии Киото

«на всех почти магазинах русские вывески, завелись рестораны с хорошо изготовленными русскими блюдами, почти всюду русская речь, и продавщицы у дверей лавок болтают, как попугаи: «Здравствуйте, как поживаете, заходите, пожаруста, покупать не надо, посидеть надо» (японцы с трудом выговаривают букву л). В чайном доме японка поет: «Я на горку шра, уморирася».

Жаль, что причиной столь дружеского отношения между народами оказалась русско-японская война.