Премьер-министр Великобритании Энди Бёрнем прямо признал то, что местный истеблишмент годами старался обходить осторожными формулировками: Brexit принес стране «больше вреда, чем пользы».

ИА Регнум

Бёрнем озвучил весь спектр вариантов развития ситуации — от сохранения нынешних отношений с ЕС до таможенного союза, единого рынка и даже полноценного возвращения. Однако это еще не решение о вступлении и не назначение референдума: пока правительство лишь признало, что существующая модель «недостаточно хороша».

И всё же политический смысл заявления очевиден. Через десять лет после референдума один из главных национальных проектов современной Британии исчерпал себя: обещания контроля над границами, экономического ускорения, дерегулирования и укрепления Соединенного Королевства привели к прямо противоположным результатам.

Дорогой суверенитет

Brexit обернулся постоянным налогом на торговлю, инвестиции и производительность. Управление бюджетной ответственности Великобритании по-прежнему оценивает долгосрочный ущерб производительности в 4%, а объемы импорта и экспорта — примерно на 15% ниже, чем было бы без выхода из ЕС.

Другие исследования дают еще более тяжелую картину: к 2025 году ВВП на душу населения оказывается на 6–8% ниже, инвестиции — на 12–18%, занятость и производительность — на 3–4%.

политика«Набор красивых формулировок». Чего ждать от нового премьера Британии

Ущерб нельзя измерить досконально, однако эксперты, использующие разные методы, сходятся в главном: страна точно стала беднее, чем могла бы быть.

Особенно пострадала торговля. В 2025 году британский экспорт в ЕС был на 14% ниже уровня 2019 года, импорт — на 10%. Новые декларации, сертификаты, проверки и санитарные требования сильнее всего ударили по небольшим компаниям и скоропортящейся продукции.

Рыболовство, выставлявшееся как символ освобождения от Брюсселя, оказалось среди наиболее уязвимых отраслей: доступ к водам расширился, но добраться до главного рынка сбыта стало гораздо сложнее.

В некоторых сферах — в финансах, консалтинге и других интеллектуальных услугах — Лондону пока удается сохранять сильные позиции. Только это происходит не благодаря новым барьерам, а вопреки им, тогда как обещанного рывка всей экономики так и не случилось.

Поменяли поток

Лозунг «вернуть контроль над границами» оказался самым наглядным парадоксом.

Свободное перемещение граждан ЕС действительно прекратилось, но общая миграция после Brexit отнюдь не снизилась.

Напротив, после либерализации рабочих, учебных и гуманитарных маршрутов она достигла рекордных 944 тыс. человек за год к марту 2023-го.

политика«Остановите их!» Британцы отчаялись из-за мигрантов и кидаются на полицию

Британия не остановила угрозу — она заменила преимущественно европейский поток намного более крупным неевропейским.

К концу 2025 года чистая миграция граждан ЕС стала отрицательной. И нехватку работников в здравоохранении пришлось закрывать специалистами из других частей мира.

Выход из Евросоюза дал правительству формальное право самостоятельно регулировать въезд, однако не обеспечил ни последовательной политики, ни меньшей зависимости от иностранной рабочей силы.

В итоге британские власти несколько лет пользовались «контролем границ» ровно противоположным образом по отношению к ожиданиям значительной части сторонников выхода.

Союз, который затрещал

Brexit подавался как восстановление суверенитета всего Соединенного Королевства, но только усилил разногласия внутри него.

В 2016 году за сохранение членства проголосовали 62% шотландцев и 55,8% жителей Северной Ирландии. После Brexit пять связанных с ним законов были приняты без согласия всех затронутых региональных парламентов, а споры вокруг особого режима Ольстера способствовали остановке работы местного правительства в 2022–2024 годах.

политика«Разъединенное королевство»: Великобритании всё труднее сохранять единство

В сентябре 2026 года лидеры националистических партий Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии подписали в Кардиффе декларацию о своем праве на самоопределение и потребовали от Лондона готовиться к конституционным изменениям.

Акция не означала немедленного распада страны, однако политический сигнал беспрецедентен: впервые все три автономные администрации возглавляют сторонники выхода из состава Великобритании.

Brexit дал мощный аргумент националистам. В Шотландии поддержка независимости после 2016 года закрепилась около отметки 50%, а отношение к ЕС стало тесно связано с отношением к центру.

В результате ради отъема полномочий у Брюсселя Лондон обострил вопрос о том, сколько полномочий должны оставить ему Эдинбург, Кардифф и Белфаст.

Счет населению

Обещание направить в систему здравоохранения (NHS) «£350 млн в неделю», якобы отправлявшиеся на материк, было манипулятивным уже в момент кампании: оно игнорировало британскую скидку и деньги, возвращавшиеся стране через европейские программы.

Расходы на здравоохранение впоследствии выросли, но экономический ущерб от Brexit сократил налоговую базу сильнее, чем могла компенсировать экономия на взносах.

Одновременно осложнился набор работников. Доля специалистов, обученных в ЕС и регистрирующихся для работы в британском здравоохранении, заметно снизилась; вакансии в NHS в 2025 году составляли 6,7%, в социальном уходе — около 7%.

Причины кризиса шире Brexit — хроническое недофинансирование, зарплаты, условия труда и недостаточная подготовка кадров. По последнему пункту выход из ЕС ударил сильнее всего, самостоятельная Британия убрала один из самых доступных каналов найма, не создав своей замены.

политика«Зафиксировал наследие»: Стармер оставил неприятный «подарок» преемнику

Торговые барьеры дошли и до семейного бюджета. Расходы среднего домохозяйства на продукты выросли из-за Brexit примерно на £250 за период с декабря 2019 по март 2023 года.

Нельзя списывать на выход из ЕС всю инфляцию, кризис NHS или падение уровня жизни — пандемия, энергокризис и провальная внутренняя политика сыграли огромную роль. Однако самостоятельность Британии не стала лекарством ни от одной из этих проблем и по ряду направлений лишь добавила новые издержки.

Формально Британия вернула право устанавливать собственные правила. На практике масштаб содержательного расхождения с нормами ЕС оказался небольшим: бизнес, работающий с крупнейшим соседним рынком, не хочет оплачивать производство по двум стандартам, государству не хватает ресурсов для переписывания тысяч норм.

В итоге Лондон часто вынужденно следует европейским требованиям, не участвуя в их разработке.

Это и есть главный провал конструкции. Раньше Британия отдавала часть суверенитета, получая за это влияние на решения ЕС. Теперь она имеет больше юридической свободы, но крупнейший рынок остался по другую сторону Ла-Манша, а британские компании встречают его с таможенной декларацией.

Назад дороги тоже нет

Возвращение в ЕС могло бы постепенно снизить торговые издержки, расширить мобильность работников и вернуть Британии место за европейским столом. Однако даже сейчас воссоединение не отменит потерянного десятилетия, не восстановит автоматически инвестиции, не вылечит NHS и не устранит противоречия между четырьмя частями королевства.

Кроме того, вернуться на прежних условиях не получится. Великобритании пришлось бы подавать новую заявку по статье 49 Договора о Евросоюзе, то есть потребовались бы единогласие государств-членов, согласие Европарламента и ратификация договора о присоединении.

Старые исключения — бюджетная скидка, особые условия по евро и шенгену — автоматически не восстанавливаются. Показательно, что в целом идею возвращения поддерживают 55% британцев, но без прежних исключений — только 35%.

политика«Абсурдная карусель»: англичане просят Трампа спасти их от мигрантов

Наконец, сам ЕС — вовсе не спасательная шлюпка. В 2026 году Еврокомиссия ожидала роста экономики Союза лишь на 1,1%, а также увеличение бюджетного дефицита и долга.

В официальных документах среди системных проблем названы слабая производительность, дорогая энергия, старение населения и отставание в инновациях. Вступление в такое объединение может уменьшить ущерб от разрыва с главным рынком, но не гарантирует британцам процветания.

Brexit провалился не потому, что Евросоюз — это «цветущий сад», ведь это далеко не так. А потому, что политический лозунг подменил расчет: сложную взаимозависимость недальновидно и грубо разорвали, цену выхода занизили, а суверенитет выдали за готовую экономическую стратегию.

Теперь Лондон выбирает между двумя неудобными моделями — дорогой изоляцией и возвращением в проблемный союз на худших условиях, чем те, от которых он когда-то добровольно отказался.