«Это наши?» Военные трое суток выносили лежачую бабушку из городка шахтеров

Когда российская армия пришла освобождать шахтерский городок Родинское в Красноармейском районе ДНР, около года назад, украинские власти предложили местным жителям эвакуацию, но ушли далеко не все.

С тех пор российские военные регулярно обходят населенный пункт, чтобы найти и вернуть к человеческой жизни мирных, оставшихся в руинах. Кстати, у большинства из них есть родственники в России, но добираться к ним самостоятельно смертельно опасно.

Во время одного из таких обходов военнослужащие 5-го отдельного комендантского полка 51-й армии нашли в подвале частного дома восемь человек, которые находились там уже больше полугода и за это время стали друг другу ближе, чем иные родственники. Поэтому не захотели сразу уходить — чтобы не оставлять 89-летнюю неходячую бабушку, у которой в этом подвале из кровных родственников была только 70-летняя дочь. Люди согласились на эвакуацию, только когда удостоверились, что лежачую старушку тоже спасут.

Первые два дня с момента обнаружения людей прошли в ожидании подходящих носилок. У бойцов были с собой только медицинские, для перемещения раненых на короткие расстояния. Но для многочасового пути по лесам, полям и бурелому требуются носилки полегче, на тканевой основе, с которыми можно маневрировать и двигаться подолгу без передышек.

За это время удалось передать в подвал необходимые лекарства — практически все жившие там люди нуждались в медицинской помощи.

Вывод мирных жителей из Родинского до пункта временного размещения в Донецке занимает, как правило, около трех суток. Сначала по самому городку до крайней точки, откуда можно выдвинуться в соседний Димитров. Этот дом находился в глубине города, в той его части, которую противник контролирует с помощью БПЛА и регулярно засылает туда диверсионно-разведывательные группы.

Военные рассказывают, что для противника на этой территории цель — любой человек, попавший в поле зрения, вне зависимости от одежды и даже возраста. И неважно, мирный он или военный. Поэтому на дорогу от крайней точки Родинского до Димитрова длиной в десять километров со всеми обходами закладываются еще сутки.

В этом месте противник всячески отсекает все логистические пути, которые ведут в населённые пункты, тем более в такие, как Родинское. Это сейчас одно из самых горячих направлений, потому что открывает российским военным наступление на добропольском направлении. Поэтому противник делает всё, чтобы ни одна живая душа там не прошла.

В путь отправились 16 июня и благополучно добрались до той части Родинского, из которой начинается самый опасный путь — через леса, кусты, поля, противотанковые балки, по тропам, протоптанным военными во время боев.

На следующий день хотели выдвигаться на перевалочную базу в Димитрове, откуда идет дорога в тыл, куда собирают всех мирных эвакуированных из соседних городков и поселков, а потом — в фильтрационный центр в Донецке. Но именно в этот день, 17 июня, противник применял реактивные средства артиллерии, ствольную артиллерию и очень много ударных дронов. Безопасно пронести человека на носилках в таких условиях до следующей точки фактически нереально. В итоге ушли все, кроме бабушки и ее дочери.

Через день военные запросили огневую поддержку, включили все имеющиеся средства радиоэлектронной борьбы и выдвинулись. Перед выходом из подвала женщины прошли инструктаж. Ровным, уверенным и спокойным тоном боец максимально четко и понятно объяснил, как пройдет эвакуация:

— Идём исключительно за нами. Вы будете на носилках. Лететь мы не будем, поэтому всё будет нормально. Под ноги смотрим внимательно, также внимательно слушаем небо. Если слышите, может быть, то, что мы не услышали, например, лучше нам скажите, что где-то что-то летит. Ну, с Богом.

Несколько эпизодов из этого десятикилометрового похода попали на видео, оказавшееся в распоряжении ИА Регнум.

Впереди один боец с дочерью лежачей бабушки, позади еще двое с носилками, на которых женщина лежала смирно, прижимая к себе дамскую сумочку и трость. В пути она мало разговаривала, только на коротких остановках спрашивала: «Дошли? Это наши?» Ей отвечали: «Наши, все наши», и она успокаивалась, только тихонько молилась и желала: «Дай Бог тебе здоровья».

Маршрут эвакуации прекрасно знают украинские военные. Поэтому спасатели несколько раз меняли направления, выбирали разные тропы, чтобы было меньше шансов, что за ними проследят.

В операции по эвакуации обычно участвуют около десятка военных, но они никогда не идут вместе, стараются рассредоточиться малыми группами на расстоянии ста-двухсот метров друг от друга. Циничная, как и любая правда на войне, логика: во-первых, так больше надежды, что вражеский дрон не заметит, а главное — если и прилетит, то погибнут не все сразу.

Главное быстро, но аккуратно пройти открытое место, не споткнуться о неровности по дороге, вовремя замереть или спрятаться при звуке дрона, преодолеть внезапно встретившееся поваленное дерево. Кое-где приходилось проталкивать носилки под накренившимся стволом, или проносить их, балансируя на лежащих посреди тропы деревьях.

В какой-то момент группа оказалась практически под артобстрелом. Услышав шум орудий, остановились в лесопосадке, пережидали.

На войне, как и в любых условиях, где человеческие трагедии — это постоянный фон, а смерть — рядовое будничное событие, снять градус напряжения, чтобы держаться профессионально до завершения задачи, помогает юмор.

На одном участке бойцы поставили носилки со своей подопечной на землю, скрылись в зелени от дрона и вызвали подмогу. Один из бойцов говорит в рацию:

— Бабушка тут прилегла отдохнуть, по грибы ходила.

Несколько человек, которые эвакуировали этих двух беспомощных женщин, — не уникальная команда. Таких людей на фронте много — они ищут в руинах выживших, приводят их в безопасное место, рискуют свой жизнью каждую секунду из тех трех суток, что занимает путь от подвала до Донецка.

Командир говорит о них, что они преданы долгу «с ног до головы». Спасенные ими женщины навсегда запомнят ребят со странными «именами» — Джексон, Берия, Айтишник, Глаз, Резак…

И, может быть, эта благородная миссия зачтется им, чтобы выжили сами и помогли выжить еще очень многим.