Маклер в джунглях. Как «просвещенная» Бельгия убила миллионы человек

3 июня 1906 года король Бельгии Леопольд II отдал приказ: начать жечь архивы Независимого государства Конго. Независимость была фикцией — территория находилась в личном владении бельгийского короля. А факты в архивах были реальными и изобличавшими зверства «просвещенных» европейцев, на чьей совести была гибель как минимум трех миллионов человек.

Леопольд II царствовал 44 года — и в первые десятилетия правления его репутация была безупречной. Второй король бельгийцев (страна появилась на карте только в 1830-м) запретил труд детей младше 12 лет, учредил страхование рабочих при травмах, объявил воскресенье всеобщим выходным — и одновременно покровительствовал национальному капиталу.

Нейтральная страна, дружившая одновременно с Францией, Англией и Германией, родина пистолетов Нагана, фламандского кружева и брюссельского шоколада, была витриной европейского благополучия. Мало кто задумывался, на чем основано это богатство — в первую очередь производство того самого шоколада.

Бельгия, при своей малой территории, уже к середине XIX стала серьезным индустриальным игроком. Требовались источники сырья и рынки сбыта — а по тогдашней европейской логике это означало приобретение колоний. Но страна, поздно появившаяся на карте, опоздала к дележу.

Энергичный Леопольд попытался купить у слабеющей Испании Филиппинский архипелаг — но Мадрид запросил неподъемную цену (в итоге Филиппины у испанцев бесплатно «отжали» Соединенные Штаты). Тогда советники короля указали на огромные «ничьи» территории на карте Экваториальной Африки.

Столетиями европейцы вывозили ресурсы (а до 1820–40-х — еще и рабов) с побережий Черного континента. Но появление пароходов, телеграфа и хинина сделали свое дело, и к 1880-му Британия, Франция, Германия и старейшая колониальная держава — Португалия включились в гонку за Африку. Леопольд вклинился в эту схватку, но проявил хитрость.

«У Бельгии колоний нет»

Он основал и проспонсировал Международную ассоциацию по исследованию и цивилизации Центральной Африки, а для «осмотра на месте» нанял британца Генри Мортона Стенли — известного путешественника.

Тот принес ценную информацию: «ничейный» бассейн реки Конго богат каучуком (сырье для производства резины на заводах Льежа) и какао-бобами — которые дадут брюссельским шоколатье колоссальную прибыль. То, что в регионе живут десятки народов с собственными государствами, интересовало Стенли и его заказчика меньше всего.

За Центральную Африку готовы были схватиться британцы, французы и немцы. Леопольд (которого его свояк, австрийский кайзер Франц-Иосиф, называл королем-маклером) предложил компромисс. Спорный регион переходил к Международной ассоциации и ее президенту, мсье Леопольду Саксен-Кобургу, который выступал не как король бельгийцев, а как частное лицо и глава консорциума.

Территория эта в 76 раз превышала бельгийскую — такой результат принесли 400 договоров, которые Стенли заключил с местными королями и вождями (бусы и ткани в обмен на «покровительство»).

В 1885 году Леопольд II заявил: у Бельгии нет колоний, а есть дружеские отношения с новой африканской страной, Свободным (Независимым) государством Конго, созданной на его приватных земельных участках и под его личным суверенитетом — но не как короля Бельгии, а опять-таки частного лица.

Прогрессивные законы Бельгии не распространялись на частную собственность Леопольда. Конголезцы не могли подавать в бельгийские суды, так как считалось, что у них есть собственное государство.

Король через европейские СМИ объявил: цивилизаторский эксперимент призван искоренить работорговлю, объединить местные племена и привить коренным жителям нравственность и чувство греха.

К концу века европейский рынок наполнился шинами, ластиками и детскими игрушками из бельгийского каучука — его добыча выросла с 30 тонн в 1889-м до 5,9 тысячи тонн в 1903-м.

Шоколатье, получавшие сырье по низкой себестоимости, экспериментировали с технологиями для удаления нежелательных ароматов и достижения однородной текстуры.

Примерно за то же время (1884–1915 годы) население Независимого государства Конго сократилось с 30 млн до 15 млн человек.

«Солдаты убили всех»

Во владениях Леопольда де-юре не было рабства, но де-факто это был огромный концлагерь, весь контингент которого, от детей до стариков, работал на каучуковые фирмы.

У «независимого государства» не было ни армии, ни полиции: была частная армия Леопольда II — Force Publique, «Общественные силы». Наемники-чужаки — арабы и жители Западной Африки — под началом офицеров-европейцев отвечали за «порядок» при сборе каучука. Никаких выходных в воскресенье, 10-часового рабочего дня или страховки от травм не полагалось.

«Свободных граждан» формально было запрещено продавать, но за малейшую провинность могли высечь плетьми или избить прикладами до полусмерти, а за отказ от выхода на работы — убить на месте. Второй функцией Force Publique были рейды для пополнения рабочих рук и карательные экспедиции.

К примеру, Шарль Лемэр, верховный комиссар Экваториального дистрикта (округа) Независимого государства, фиксировал:

«14 июня 1891. Рейд на селение Лоливу, жители которого отказались прибыть на опорный пункт… Большая группа деревень, не смогли всё разрушить. Убито 15 чёрных. 14 июня 1891 послал занзибарца Мечоуди с 40 солдатами сжечь Нколе. Операция была успешной. 13 июля 1892 лейтенант Саразейн провел рейд в деревне Бомпопо. 20 туземцев убито, 13 женщин и детей захвачено».

Из записей офицера Force Publique Луи Леклерка: «21 июня 1895. Отправили несколько групп солдат на очистку местности. Вернулись с 11 головами и 9 пленными… Солдаты застрелили человека, который искал свою жену и ребенка. Мы сожгли деревню».

Европейская комиссия, прибывшая в Конго для исследования ситуации, собрала свидетельства «граждан».

Например, такие слова ребенка — жертвы рейда «Общественных сил»:

«Мы все побежали в лес — я, мама, бабушка и сестра. Солдаты убили очень много наших… Схватили маму, бабушку, сестру и одного чужого ребенка, меньше нас. Все хотели «жениться» на маме и спорили между собой, а под конец решили убить ее. Выстрелили ей в живот, она упала, и я так ужасно заплакал, когда это увидел. У меня теперь не было ни мамы, ни бабушки, один я остался. Их убили у меня на глазах».

За срыв плана добычи каучука полагалось наказание — расстрел. Для доказательства эффективности работы (патроны идут «на дело», а не на охоту, к примеру) людям из Force Publique нужно было предъявлять отрубленные руки «ликвидированных».

Но те придумали, как демонстрировать высокие показатели — отрубали ладони у живых людей. Иногда так делали, чтобы «сравнять счет», если патронов потратили больше, чем нужно. А иногда и племенные вожди «платили» руками своих подданных — лишь бы белые люди их не убивали.

Такой ценой создавалось богатство цивилизованного монарха Леопольда и его любовницы — Бланш Делакруа, бывшей проститутки, которой «друг Лео» подарил баронский титул. Бланш называли «королевой Конго».

Сердце тьмы

Европа не была в неведении о том, что происходит в личных владениях Леопольда. Каучук из Конго негласно называли «красной резиной», по цвету крови.

Но бизнес есть бизнес: держатели бумаг Англо-бельгийской каучуковой компании в 1892 году получали 1 франк прибыли с акции, а в 1903 году свыше 1200 франков. Когда в прессу просачивались рассказы о десятках тысяч жертв, из офисов в Боме и Леопольдвиле следовал ответ: «Данные неверны, туземцев косит лихорадка».

Но если журналисту Стенлиза приобретение Конго Леопольд мог сказать спасибо, то три писателя с мировым именем испортили ему жизнь. Марк Твен выпустил памфлет «Монолог короля», который перепечатывали и европейские газеты. Артур Конан Дойль собрал свидетельства в книге «Преступления в Конго».

Британец польского происхождения Джозеф Конрад опубликовал роман «Сердце тьмы» (по мотивам которой Фрэнсис Форд Коппола снял «Апокалипсис сегодня»), где в подробностях описал кошмар в «независимом государстве».

Леопольд пытался, выражаясь современным языком, организовать «антикриз» в СМИ. Но против него свидетельствовали фотографии из Конго. Король-маклер не мог закрыть границы своих владений: так мир увидел шеренги чернокожих женщин в кандалах и искалеченных рабов, держащих в руках собственные отрубленные ступни.

К 1906-му ситуация дозрела до общеевропейского скандала, в котором первую скрипку играли британцы — не без расчета получить Конго уже в свое пользование.

Король назначил комиссию из подданных-бельгийцев для изучения фактов. Но ситуация выходила из-под контроля: комиссия ужаснулась и начала готовить обвинительный акт против монарха. Своих наблюдателей направили и англичане.

Тогда-то Леопольд и приказал жечь документацию, подтверждающую, что он был осведомлен о преступлениях. Всех собак повесили на администрацию в Леопольдвиле: «злоупотребление на местах», «злодеяние губернаторов и местных вождей Свободного государства Конго».

А в 1908-м, за год до смерти, король преобразовал личное свободное государство в колонию Бельгийское Конго, которая якобы не имела ничего общего с деяниями «предшествующей администрации». Для жителей Конго это не означало даже смены хозяев.

В июне 2020-го король Бельгии Филипп, праправнук Леопольда II, в письме президенту Демократической Республики Конго Феликсу Чисекеди заметил: «Наша история полна общих достижений, но также хранит память о болезненных эпизодах. Во времена Свободного государства… бельгийцами было совершено много жестокости».

По данным исследователей, за всё время жертвами карательных рейдов, экзекуций и болезней стали от 3 млн до 15 млн конголезцев. Но ничего подобного Нюрнбергскому трибуналу в отношении ответственных за геноцид так и не состоялось.