В начале ноября в ливийский Бенгази с официальным визитом прибыл премьер-министр Нигера Али Махаман Ламин Зейн. В рамках поездки в Бенгази он встретился с главой параллельного правительства Восточной Ливии Усамой Хаммадом, а также с представителями местной военной элиты.

ИА Регнум

Итогом визита стало подписание соглашения о стратегическом партнерстве между Ниамеем и Бенгази, которое стало предметом споров на Западе.

Однако западники в большей степени спорили, что задумал Нигер. В то время как другая многоходовка, которую успешно разыграли командующий вооруженными силами параллельного ливийского правительства фельдмаршал Халифа Хафтар и его сын Саддам, почти целиком осталась в тени.

«Уравновешивающий» визит

На первых порах скептики сочли визит Зейна в Бенгази попыткой официального Ниамея успокоить соседа после череды бурных политических преобразований.

Особенно после того, как стало известно о планах Алжира (с которым у Восточной Ливии сложные отношения) отправить в Нигер экспедиционный корпус для защиты местных критических объектов и в том числе развернуть часть контингента вблизи ливийской границы.

Новость о подписании сторонами пакта о стратегическом сотрудничестве (до появления первых подробностей) также была встречена довольно прохладно. К тому моменту у Нигера уже было заключено аналогичное соглашение с признанным ООН правительством Хамида Дбейбы, контролирующим Триполи и запад страны.

Доминировало мнение, будто Зейн приехал продемонстрировать Бенгази, что Ниамей открыт к сотрудничеству с обоими лагерями ливийского конфликта и не будет выступать как потенциальный плацдарм для операции против оппонентов Триполи.

Однако после раскрытия деталей переговоров и обнародования текста соглашения оценки резко поменялись. Стороны договорились расширить взаимодействие в сфере безопасности, укреплять пограничную координацию, бороться с терроризмом, контрабандой и организованной преступностью.

Кроме того, по сообщениям ливийских СМИ, в Бенгази также обсуждали обмен разведывательной информацией, развитие торговли и открытие консульств, что фактически превратило бы Восточную Ливию в равноправного партнера Нигера.

«Уравновешивающий» визит в одночасье превратился в прорывной и исторический.

В тени соседа

Правда, в центре внимания всё равно оказался Нигер. Западные эксперты и политики наперегонки гадали, что именно задумало правительство Абдурахамана Чиани. Версии выдвигались разные, вплоть до самых фантастических.

Например, Ниамею приписывали планы пробиться на главенствующие позиции в «Альянсе государств Сахеля» (куда также входят Мали и Буркина-Фасо) и стать витриной антиколониального сопротивления в Африке. А заодно и сформировать (с опорой на алжирские штыки) новый баланс сил Южнее Сахары, в котором ушедшим французам просто не найдется места.

О потенциальных приобретениях Восточной Ливии от сделки говорили куда меньше, сводя их к успокоению рубежей на юго-западе и снижению имиджевых потерь Бенгази от действий местных контрабандистов и подпольных вооруженных формирований.

Вместе с тем, с точки зрения политиков Восточной Ливии, в сделке с Нигером вопросы безопасности скорее вторичны. Куда важнее экономические возможности, которые открывает военный союз с Ниамеем. Благодаря сближению Бенгази получает потенциальный экономический коридор к государствам Центральной и Западной Африки, что позволит кратно расширить рынки сбыта.

А заодно и создать альтернативные маршруты поставок критических технологий в обход действующих на территории страны послевоенных ограничений. А с учетом того, что юго-восток Ливии уже несколько лет считается серой зоной для обоих правительств (установить однозначный контроль над которой не получается ни у Триполи, ни у Бенгази), у фельдмаршала Халифы Хафтара появился шанс укрепить влияние в приграничных районах под предлогом помощи Ниамею.

Наконец, соглашение с Нигером продемонстрировало, что параллельное правительство в Бенгази является не «маргинальной шайкой» (как любят говорить на западе страны), а зрелым политическим образованием, которое может на равных участвовать в решении трансграничных проблем.

А значит, имеет право претендовать на более широкое представительство в создаваемых под эгидой ООН органах власти.

От отца к сыну

Не менее важно и то, что переговоры Бенгази с Ниамеем служат хорошим трамплином для Саддама Хафтара — сына фельдмаршала Халифы и его заместителя в вооруженных силах. Хафтар-младший не только присутствовал на церемонии подписания соглашения, но и вел предварительные переговоры по нему — по некоторым данным, предварительно заручившись поддержкой самого Чиани.

Более того, с его подачи Восточная Ливия предприняла ряд шагов по стабилизации отношений с Чадом, где еще сохраняется явное французское влияние, результатом чего стали негласные гарантии невмешательства в сделку с Нигером. Такой маневр убедил Ниамей в серьезности намерений Бенгази и, судя по всему, поспособствовал расширению изначального пакета договоренностей.

Внешние контакты и военное сотрудничество становятся неотъемлемой частью политического капитала Саддама. И, скорее всего, пригодятся ему, когда в очередной раз встанет вопрос о слиянии «двух Ливий».

На фоне постаревшего отца, чье политическое наследие неоднозначно (а сам он токсичен для значительной части ливийских конкурентов) Саддам выглядит энергичным и гибким политиком, способным брать на себя ответственность за государственную безопасность.

При этом его собственное влияние на Востоке уже соизмеримо с позициями Халифы-старшего, что вводит его в круг политиков-тяжеловесов и в случае преодоления политического раскола Ливии делает вероятным кандидатом минимум на солидный министерский портфель.

Конечно, далеко не всем в Бенгази по душе новый взлет клана Хафтаров. Даже формальный глава местного правительства Усам Хаммад видит в этом потенциальную угрозу своему креслу.

Однако надавить на любого из них политику мешает их слишком глубокая интегрированность в сделку с Нигером. Слишком велик риск, что Ниамей воспримет опалу Хафтаров как сигнал о нестабильности ливийских визави и аннулирует свежее соглашение.