Фюреры со спиртзавода: кровавая история Локотской республики

В последнее время в релокантской среде вспомнили о так называемой Локотской республике. Речь идет о некоей самоуправляемой территории, которую немцы позволили учредить летом 1942 года на стыке границ оккупированных ими Орловской, Брянской и Курской областей.

Авторы, не гнушающиеся пересмотром истории Великой Отечественной войны, еще в середине нулевых формировали миф о «локотском эксперименте». Его элементы не изменились и 20 лет спустя.

О просуществовавшем почти три года образовании говорится едва ли не как о попытке выстроить некую новую российскую власть. Но что на самом деле происходило на этом «экспериментальном полигоне» фашистов?

Разбойники, самозванцы и императоры

Локоть — ныне это поселок городского типа в Брасовском районе Брянской области — место с нетипичной историей. С запада к поселку вплотную подступают знаменитые своей суровостью брянские леса. В былинах Соловей-разбойник поджидал путников именно в «брынском лесу». В Смутное время из чащ Комарницкой волости на территории нынешнего Брасовского района совершали нападения лихие люди атамана Ивана Болотникова, самопровозглашенного воеводы нескольких Лжедмитриев.

При этом угодья в Комарницкой волости подчинялись непосредственно московским царям, а затем и императорам всероссийским. Здесь жили дворцовые крестьяне, чьим «барином» был монарх. В XVIII веке, при общем ужесточении крепостного права, здесь не было барщины — лишь денежный оброк.

В 1742 году Елизавета Петровна пожаловала дворцовые земли генерал-фельдмаршалу Степану Апраксину, победителю Пруссии в битве при Гросс-Егерсдорфе. Военачальник и его потомки выстроили здесь имение. В XIX веке это уже был усадебный комплекс с парком, фонтанами, прудами и четырехэтажным дворцом в центре.

В 1882-м удельное ведомство — ведавшее собственными землями Романовых — выкупило усадьбу и окрестности у Апраксиных. Александр III передал Брасовское имение своему среднему сыну — великому князю Георгию Александровичу. После его скоропостижной смерти от туберкулеза в 1899-м земли и дворец получил младший сын Александра III Михаил Александрович.

Когда великий князь заключил неравный брак с дочерью адвоката Натальей Шереметьевской, морганатической супруге дали титул «княгини Брасовой» — по названию имения.

2 (15) марта 1917 года Николай II отрекся от престола в пользу младшего брата Михаила. В альтернативной реальности Локоть мог бы стать императорской вотчиной. Но на самом деле Михаил потерял не только свободу, но и жизнь.

Усадьба же пережила революцию и Гражданскую войну, но до нашего времени в изначальном виде не сохранилась. Во время Великой Отечественной войны дворец был законной целью и для партизан, базировавшихся в брянских лесах, и для авиации РККА.

Здесь располагалась немецкая комендатура. Она управляла немецкой же военно-полевой жандармерией, принимала отчеты от зондерфюрера Гринбаума, начальника отделения контрразведывательной «Абвергруппы-107».

Фельд-комендатура присматривала и за расквартированными в Локте союзниками из 102-й венгерской пехотной дивизии.

Эти факты опровергают базу локотского мифа о том, что немцы отдали управление, борьбу с партизанами и «государственное строительство» на откуп неким местным антисоветским активистам.

Но дыма без огня не было.

Лошаков, он же Воскобойник, он же Инженер Земля

Начало осени 1941 года. Вермахт наступает катастрофически быстрыми темпами на московском направлении, части Красной армии вынуждены отходить под натиском 2-й танковой группы Хайнца Гудериана. К началу битвы за Москву Брянская и соседние территории Орловской и Курской областей оказываются в глубоком тылу оккупантов.

Специфика Локотского и соседних районов была в том, что отсюда советские и партийные органы выехали до немецкого наступления. Так эта территория оказалась в «серой зоне». При этом надо учесть, что перед войной сюда направляли на принудительные работы ссыльнопоселенцев — среди которых были не только репрессированные по ложным основаниям, но и настоящие противники ВКП (б) и советской власти.

Помимо этих категорий, в Локте перед приходом немцев оказались уклонисты от мобилизации в армию или просто те, кто не желал эвакуироваться в тыл. Среди них был и преподаватель Локотского лесотехнического техникума, инженер спиртзавода Константин Воскобойник. Уроженец города Смела (сейчас в Черкасской области Украины), в Гражданскую он успел повоевать за красных, и за «зеленых» — был в отряде донского казака Фёдора Попова, который сам Воскобойник позже называл бандой.

После разгрома восстания жил нелегально под именем Ивана Лошакова.

Опасаясь попадания под репрессии, в 1931 году Воскобойник сам явился на Лубянку и рассказал о своем прошлом, за что получил три года лагерей. Не растеряв столь полезный ему навык, после отбытия срока он снова раздобыл поддельные документы, благодаря которым его неудобная личная история снова канула в лету. В 1937-м прибыл в Локоть, получив туда направление.

А в октябре 1941-го инженер спиртзавода явился в немецкую комендатуру и «предложил сотрудничество». Сначала всё шло обычно — коллаборациониста назначили старостой.

Но затем с подачи Гудериана, бывшего настоящей властью на этой оккупированной территории, образованному (один курс юрфака МГУ) и инициативному «сотруднику» позволили набрать отряд самообороны. Нашлось 20 желающих. Через месяц комендатура разрешила увеличить штат до 200 штыков.

Казалось бы, коллаборационистов было много. Но, для сравнения, тогда же, в октябре, в лесу восточнее Локтя из окруженцев и местных жителей был собран советский партизанский отряд «За Родину» — и желающих воевать с нацистским новым порядком сразу нашлось несколько сотен человек.

О том, что принес этот порядок, свидетельствует братская могила у села Воронов Лог Брасовского района. Здесь похоронены 1,5 тысячи жителей «Локотской территории», казненных по подозрению в связях с партизанами. Но жестокость оккупантов лишь побуждала людей присоединяться к своим. Против партизан и бросили «милицию» Воскобойника.

Генералы вермахта, в отличие от идейных нацистов из СС или от рейхсминистра оккупированных восточных территорий Альфреда Розенберга, охотно пользовались услугами коллаборантов, невзирая на их «расовый статус». Если Русская освободительная армия сидевшего в Берлине Андрея Власова до конца 1944-го существовала на бумаге, то Воскобойнику уже в ноябре 1941 разрешили поиграть в свои армию и государство.

Бывший сотрудник спиртзавода, а ныне бургомистр учредил Народную социалистическую партию, якобы появившуюся «в сибирских лагерях» (что было очередной ложью).

Чуть позже немецкие шефы внесли поправку: партия стала Национал-социалистической трудовой и получила название «Викинг» — в честь германцев-варягов, без которых-де славяне не могли бы основать государство.

В манифесте, который Воскобойник подписал псевдонимом Инженер Земля, декларировался роспуск колхозов, свобода частной инициативы и борьба с евреями.

Впрочем, земля так и осталась в «государственной» (читай: немецкой) собственности, к тому же оккупанты поощряли сохранение кооперативов — то есть тех же колхозов.

Зато борьба с евреями, коммунистами и партизанами была поставлена на твердую основу. За «акции» отвечал заместитель бургомистра, его экс-коллега по спиртовому производству Бронислав Каминский.

Карьера агента «Ультрамарин»

Бронислав Владиславович Каминский, так же как и его шеф Воскобойник, успел несколько раз сменить лояльность.

Выходец из обрусевшей польской дворянской семьи (родился в окрестностях Варшавы), он в начале Гражданской войны вступил добровольцем в Красную армию, а в 1920-м получил партбилет РКП (б).

Инженер-химик Каминский в 1935-м дважды попадал под арест (с его слов, «за критику коллективизации»), но был отпущен. Его исключили из партии и приговорили к высылке на север, но сестра похлопотала перед главой советских профсоюзов Николаем Шверником, и ценного специалиста не стали выселять.

В 1937-м Каминского вновь арестовали по «контрреволюционной» статье, но он выжил и в большом терроре: работал в шарашке в городе Шадринске Тюменской (ныне Курганской) области. К этому времени относится факт, объясняющий многие странности в биографии Каминского: на 1940 г. он числился агентом НКВД под псевдонимом Ультрамарин и занимался разработкой ссыльнопоселенцев-троцкистов.

В том же 1940-м Каминского освободили и отправили на жительство в Локоть, где он получил должность главного технолога спиртзавода.

В документах НКВД времен войны есть записка начальника Орловского облуправления в Москву:

«Не считаете ли вы целесообразным выдать Каминского немцам как секретного сотрудника НКВД? Подписка его, выданная Шадринскому райотделу, имеется».

Но нацисты то ли не поверили, то ли сочли, что ценный кадры с темным прошлым будет еще лояльнее. Первой кровью для инженера Каминского стал расстрел в декабре 1941-го в коридоре локотской тюрьмы шести человек: бывшего комиссара полка, председателя дубровского сельсовета, двоих местных жителей и двоих военнопленных.

Вскоре вице-бургомистру представился шанс для карьерного роста.

В ночь с 7 на 8 января 1942 года партизанский отряд Александра Сабурова (который появился в 1941-м как группа из четырех солдат и пяти офицеров-окруженцев, но скоро стал серьезной угрозой для нацистов) напал на казарму полицаев и дом бургомистра «Локотской республики» Воскобойника. Тот получил смертельное ранение и умер в немецком госпитале в Брянске.

Каминский получил кресло шефа (к титулу бургомистра добавил приставку обер-) и повод выказать лояльность немцам, отомстив за Воскобойника.

Поселок Локоть был переименован в «город Воскобойник». Расплатой за гибель фюрера партии «Викинг» стал очередной бессудный расстрел семерых заложников из числа местных жителей.

Подотчетные Каминскому отряды были сведены в бригаду. Пехотный генерал Вернер фон унд цу Гильза задействовал «каминцев» наряду с венграми в «антипартизанской акции Фогельзанг». Итог: 12 тысяч местных жителей были «эвакуированы» — то есть выселены из своих домов, почти 1200 партизан убито.

«Король Бронислав»

Каминский получил то, чего так добивался его предшественник — серьезного отношения со стороны немцев. В марте 1942-го его вызвал в Орел командующий 2-й немецкой танковой армией генерал-полковник Рудольф Шмидт, осознавший, что коллаборационисты будут идеальным инструментом для «работы» в масштабе: борьбы с партизанами, охраны коммуникаций и значимых объектов.

Шмидт издал официальный указ о создании Локотского уездного самоуправления в составе пяти районов. Неформально Бронислава Каминского называли «королем» нового образования.

Уже осенью 1942-го немцы дали Каминскому добро на формирование «первой бригады Русской освободительной народной армии (РОНА)».

Никакой армией это, конечно, не было, но карательное соединение получилось достаточно крупным, укомплектованным немецким стрелковым оружием, а затем и пушками с минометами. Немцы часто использовали каминцев в деле, ведь партизанское движение Брянщины (в том числе соединение Сабурова, получившего за операции Героя Советского Союза) серьезно подрывало тылы вермахта и ваффен-СС.

Каминский объявил в Брасовском районе мобилизацию в РОНА, которая была принудительной — за неповиновение полагался расстрел, и казни стали повседневной картиной жизни района.

«Расстрелы бригадой Каминского проводились очень часто. Как одиночные, так и группами— по 15-20 человек. Иногда ежедневно или через день, днем и ночью. Не скрывая от жителей», — такие показания после освобождения Брянской области давала Нина Васюкова, дочь начальника планового отдела Локотского самоуправления.

Отряды каминцев пополнялись и хитростью за счет пленных партизан, которых заставляли участвовать в расстрелах. После этого те больше не могли вернуться к товарищам и не имели другого выбора, кроме как примкнуть к РОНА.

Один из мифов о «самоуправлении» гласит: бригада Каминского использовала исключительно советскую технику и обмундирование, находясь на полном самообеспечении. Но это опровергают документы 2-й армии вермахта. Когда каминцам ставили задачу «очистить периметр», им передавали стрелковое оружие, горючее, продовольствие. До 80% боеприпасов было передано со складов вермахта, и лишь 20% было захвачено у Красной армии.

Ложная самостоятельность

За усердие немцы действительно позволили обер-бургомистру Каминскому побыть «королем» в зоне Локотского самоуправления.

В пропагандистских материалах, а позже и в постсоветской публицистике это якобы «русское национальное образование» представлялось автономией с работающим законодательством и налоговой системой, с защищенной частной собственностью и вновь отрытыми храмами, со своими школами и театрами. Но реальность была иной.

«Грабили население все, кто мог: начиная от рядового полицейского и кончая самим Каминским. За время существования его бригады было истреблено только рогатого скота 5 000 голов, не меньше. Плюс к этому уведено в Германию не менее 4 000 голов, не считая свиней, овец и птицы», — говорится в показаниях начальника планового отдела Локотского самоуправления Михаила Васюкова.

Средние школы продолжали работать, но их программу сильно сократили: в школах «русской самоуправляемой области» убрали курс русской истории, а по географии дети изучали только особенности природно-климатических зон.

Был вновь открыт храм Василия Великого в Брасово, но лояльность священников проверяли и немцы, и каминцы (которые требовали возносить молитвы за Воскобойника как за святого новомученика).

Заместитель Каминского Степан Мосин на допросах показал: обер-бургомистр любил демонстрировать независимость, но на деле действовал по приказам, которые ему передавали связные из немецкого штаба в Локте.

Здесь же базировались упомянутая выше «Абвергруппа-107» и зондеркоманда СД, курировавшие борьбу с партизанами.

«Немецкие власти всячески поощряли проводимую нами работу в их пользу. Нам льстило, и мы стремились к еще большей активной борьбе против советского государства», — рассказывал Мосин. Максимум, на что они рассчитывали, — помочь немецким властям рейхскомиссариата «Московия», который нацисты рассчитывали создать на «остаточной» территории Европейской России.

Молчание обреченных

Каминцы показали свою эффективность в зачистке партизанских баз и убийствах мирного населения.

Так, после освобождения Брянской области в лесу Шемякинской дачи Брасовского района были обнаружены два захоронения. В первом — останки 44 человек, из них 16 детских (возраст детей от полугода до 10 лет). Во втором захоронен 21 человек, в том числе дети.

Было установлено, что расправу производили как немецкие военные, так и их пособники. Расстреливали из двух пулеметов, на расстоянии 5–8 метров разрывными пулями. Тех, кто подавал признаки жизни, добивали из винтовок.

Это лишь один из примеров «помощи германской армии в строительстве Новой Европы», которую оказывали каминцы.

Но при встрече весной 1943-го с регулярными частями РККА коллаборационисты начали дезертировать. Вождей Локотского самоуправления перевезли западнее — в город Лепель Витебской области. Обычная тактика для нацистов — так французский «режим Виши» в 1945-м перевезут в немецкий город Зигмаринген.

Об упаднических настроениях, царивших в отрядах коллаборантов перед отступлением, наглядно повествует свидетельство из книги «Органы госбезопасности в Великой Отечественной войне»:

«5 марта 1943 г. в п. Локоть немецким командованием был собран митинг, … немецкий генерал-майор заявил: «Мы будем драться до последнего патрона, а вы, строители новой Европы, должны помочь нам». Этот призыв подавляющее большинство солдат встретило молчани­ем обреченных».