Весной 2026 года в Германии взорвалась настоящая общественно-политическая бомба: оцифрованная картотека всех членов нацистской партии с 1920 по 1945 год стала доступна для свободного просмотра.

ИА Регнум

Поэтому некоторым наиболее одиозным деятелям германской политики ныне гораздо сложнее стало вставать на публике в патетическую позу и с пафосом рассказывать о вековых традициях немецкой демократии, свято соблюдающихся в их семьях на протяжении нескольких поколений.

«Я голосую за СДПГ, потому что я социал-демократ. И мой отец был социал-демократом. И мой дед был социал-демократом. Правда, мой прадед, как оказалось, был матерым нацистом, ну да давно это было, чего уж теперь об этом вспоминать… Тем более что прадед прадеда был в числе основателей членов Социал-демократической партии Германии — старейшей на сегодняшний день политической силы в государстве, пусть и переживающей не лучшие времена», — так может сегодня звучать семейная история чуть ли не каждого четвертого германского политика.

Следует отдать должное составителям оцифрованной картотеки: поиск в базе из 12 млн записей данных можно очень удобно вести по фамилии, профессии, дате и месту рождения, месту жительства. Но и если предка нет в базе, далеко не факт, что он не был нацистом: дело в том, что часть картотеки в 1945 году всё же успели уничтожить. Пробелы особенно заметны в начальных буквах G, K, L и M. Однако данные примерно о 80–90% членов НСДАП за 25 лет существования партии все же удалось спасти и сохранить для истории.

Последний членский номер, сохранившийся в картотеке, —10 174 581, что говорит о том, что тесные связи с нацистской партий на момент окончания Второй мировой войны имел как минимум каждый десятый немец. Если же прибавить к ним беспартийных членов семьи, а также детей, состоявших в гитлерюгенде и «Союзе немецких девушек» и не успевших стать полноценными членами НСДАП, картина получается и вовсе безрадостная. Так или иначе в близких отношениях с нацистской партией на момент окончания войны состоял каждый четвертый немец.

Следует отметить, что большинство немцев вступало в нацистскую партию из конъюнктурных соображений, что следует из графика численности партийцев. До того как НСДАП стала массовой и превратилась в реальную политическую силу, ведущую борьбу за власть, что произошло приблизительно в 1929 году, примерно совпав по времени с началом мирового экономического кризиса, в ее рядах состояли немногим более 100 тысяч человек.

«Старые бойцы» с номерами членских билетов ниже 100 000 получали золотой партийный значок НСДАП. Зато сразу после 1932 года, когда нацисты добились первых серьезных успехов на выборах, в партию повалили оппортунисты всех мастей. На момент государственного переворота в 1933 году число членов НСДАП выросло до 922 тысяч человек.

Кстати, сами нацисты конъюнктурщиков в своих рядах не жаловали: с 1 мая 1933 года партия ввела запрет на прием новых членов, который был снят лишь 1 мая 1937-го. Сначала после возобновления приема в НСДАП смогли вступить те, кто считался особенно верным идеологии, а с 1 мая 1939 года — и все остальные.

Таким образом, к началу Второй мировой войны численность членов нацистской партии выросла более чем до шести миллионов. Кстати, на момент окончания войны партийный билет со свастикой имели 60% государственных служащих, причем среди них было много учителей.

После окончания войны Германия была поделена на четыре оккупационные зоны — английскую, американскую и французскую, позже составившие ФРГ, и советскую, затем ставшую ГДР. Люди левых взглядов стремились попасть в советскую зону, спасаясь от оккупационного произвола западных союзников, тем более что бывших коммунистов и отчасти социал-демократов, боровшихся с нацизмом, на Востоке ждали с распростертыми объятиями.

Впрочем, одними левыми поток беженцев с Запада вовсе не ограничивался. Так, например, из западного Гамбурга в восточный Бранденбург в 1954 году переехала семья будущего канцлера Ангелы Меркель, отец которой был лютеранским пастором.

Поэтому на момент создания ФРГ из-за массового исхода на Восток убежденных антинаци количество бывших нацистов на душу населения серьезно увеличилось. Эти люди после формальной люстрации вернулись на госслужбу, попали в армию, полицию и спецслужбы, продолжили учить молодежь в школах и вузах…

Хотя дедушки и прадедушки множества политических деятелей современной ФРГ и не стояли у печей крематориев в концентрационных лагерях, сам факт их членства в нацистской партии навсегда останется темным пятном на семейной истории их потомков.

Вот наиболее примечательные родственники с нацистским прошлым у современных немецких политиков первого эшелона — федеральных министров, депутатов бундестага и партийных функционеров.

Вальтер Гранцов — прадед бывшего вице-канцлера и министра экономики Роберта Хабека в кабинете Олафа Шольца от Партии зеленых — был бригадефюрером СС, министром-президентом земли Мекленбург-Шверин, депутатом рейхстага и личным другом министра пропаганды Йозефа Геббельса.

Дед по отцовской линии лидера AfD Алисы Вайдель — Ганс Вайдель, был членом нацистской партии и СС, а также занимал должность члена военного суда в варшавской комендатуре генерал-губернаторства, образованного нацистами на захваченной территории Польши.

Вальдемар Бербок — дедушка бывшей главы МИД ФРГ и нынешнего президента Парламентской Ассамблеи ООН Анналены Бербок был полковником вермахта и ярым сторонником нацистского режима. По должности занимался техническим обслуживанием и ремонтом зенитных установок.

​​Наконец, Йозеф Пауль Савиньи — дед нынешнего канцлера ФРГ Фридриха Мерца, был членом НСДАП и бургомистром города Брилон с 1928 по 1937 год. Свой пост он занимал еще до того, как начали воплощаться в жизнь Нюрнбергские законы Третьего рейха. Среди известных деяний дедушки нынешнего канцлера — переименование двух главных улиц подведомственного ему городка в честь лидеров нацистской партии — Адольфа Гитлера и Германа Геринга.

Словом, нацистское прошлое, как ни крути, остается неотъемлемым элементом семейной биографии множества германских семей. И политики здесь отнюдь не исключение.