«Варвары и нелюди специально били по тому, что нам дорого, пытаясь уничтожить нашу суть. Только полные отморозки могли пойти на такое — целенаправленно бить по музею», — написал губернатор Севастополя Михаил Развожаев. Так он прокомментировал атаку украинского беспилотника на один из символов города русской воинской славы — музей-панораму «Оборона Севастополя 1854–1855 годов».

ИА Регнум

Здание музея в историческом центре города — «дом» для гигантского полотна, запечатлевшего подвиг русских солдат: отражение атаки англо-французских интервентов на наши позиции на Малаховом кургане в 1855 году. Уникальная картина была создана художником Францем Рубо к 50-летию Первой обороны Севастополя. Во время Второй обороны 1941–1942 годов фашисты били с воздуха, в том числе по панораме. Здание охватил пожар, спасти удалось лишь две трети шедевра Рубо. Но реставраторы воссоздали полотно.

В ночь с 9 на 10 июня 2026 года режим Владимира Зеленского повторил злодеяние гитлеровцев. Снова прицельный удар по символу русской стойкости, пожар — и свершившийся акт вандализма. «Копия нашей панорамы Франца Алексеевича Рубо снова пострадала от оружия захватчиков и наших ненавистников, наших врагов, которые сегодня показывают свою ненависть к нашей стране», — подчеркивает директор Музея обороны Севастополя Михаил Смородкин.

Официальный тг-канал губернатора Севастополя Михаила Развожаева
Последствия удара по музею в Севастополе

В зале панорамы до сих пор стоит запах гари и сырой штукатурки. Сквозь разбитые окна врывается морской воздух — тот самый, что двести лет назад смешивался здесь с пороховым дымом. На огромном полотне, где когда-то в едином движении застыли тысячи фигур, теперь зияют рваные дыры. Обуглившиеся края, вздувшаяся краска. Но даже после прямого удара беспилотников уцелели ключевые фрагменты: русские солдаты на бастионах, матросы, тянущие орудия, офицеры в потрепанных шинелях.

Удар был нанесен прицельно по этому залу. Не по военному объекту, не по складу боеприпасов, не по командному пункту. По месту, где хранится память о том, как русский город в первый, но не в последний раз остановил «коллективный Запад».

Различие между преступлением нацистов и нынешней атакой ВСУ только в одном: гитлеровцы использовали свое оружие, киевский режим — чужое и действовал явно по чужому заказу. Главные покровители Зеленского не могут забыть унижение, пережитое в середине позапрошлого века в долине Альмы, у бастионов Севастополя и у Балаклавской бухты.

«Проклятые московитские пушки!»

По воспоминаниям выживших, то утро 25 октября 1854 года в Балаклавской долине было туманным, что затрудняло маневры. Впоследствии командиры захватчиков — британский лорд Фицрой Раглан и француз Франсуа Канробер объясняли промахи в Балаклавской битве именно плохой погодой (как и наполеоновские маршалы в 1812 году). Формально кровопролитие завершилось ничьей: англо-французские планы первого штурма Севастополя были сорваны, но и нашим войскам не удалось перерезать коммуникации врага.

политика«По правилам, русским пора сдаться». Как западная агрессия сломалась о Крым

Однако русский генерал Пётр Липранди выстроил действия пехоты и артиллерии так, что интервенты понесли тяжелые потери (20 тысяч убитых солдат неприятеля при 16 тыс. погибших русских). Для Наполеона III эта битва стала очередной пощечиной, напомнившей, что он не дядя. Но англичане, которые уже тогда оттачивали мастерство пропаганды, поступили хитрее: из «балаклавской бойни» появилось два мифа.

Первый — о «тонкой красной линии». В ее основе факт: чтобы хоть как-то прикрыть фронт от атаки нашей кавалерии, сэр Колин Кэмпбелл приказал солдатам своего 93-го шотландского полка выстроиться в две шеренги вместо уставных четырех. Картину описал прикомандированный корреспондент The Times: «Тонкая красная полоска, ощетинившаяся сталью» (турок, стоявших на флангах, он «не заметил»). Солдат в красных мундирах «вынесла» наша артиллерия.

Второй миф — об атаке легкой кавалерии. Это событие увековечил Альфред Теннисон в стихах, затем множество живописцев, а после — и кинорежиссеров. Но в основе лежала тактическая ошибка, помноженная на английскую аристократическую спесь.

Легкая бригада — элита британской армии, в которой служили сыновья аристократических фамилий — выстроилась в долине. 670 человек в ярких мундирах, на породистых лошадях. Впереди — русские позиции. За спиной — собственные командующие, которые уже успели запутаться в приказах. Капитан Нолан принёс приказ от лорда Раглана. Лорд Лукан переспросил его. Лорд Кардиган, командовавший бригадой, понял приказ по-своему. В итоге колонна двинулась прямо в узкую долину, где с трёх сторон стояли артиллерийские батареи генерала Липранди. Это было самоубийством.

Фрагмент панорамы «Оборона Севастополя»

Наша артиллерия открыла огонь, когда британцы еще только входили в долину. Снаряды рвали ряды. Но следуя то ли инерции, то ли дисциплине, то ли знаменитой британской гордыне, не позволяющей повернуть назад, кавалерия не останавливалась.

Когда ряды неприятеля достигли русских позиций, уже почти никого не осталось в строю. У Теннисона это было красиво: «Долиною смерти, под шквалом картечи, Отважные скачут шестьсот. Преддверием ада гремит канонада».

Реальную картину описала Times: «В 11:35 перед проклятыми московитскими пушками более не осталось британских солдат, кроме мёртвых и умирающих…»

Наши войска под командованием генерала Ивана Рыжова остановили и отбросили атакующих, а потом спокойно отошли на исходные позиции. Потери британской бригады составили около 300 человек убитыми. И это были не просто безымянные солдаты, а отпрыски знатнейших фамилий Соединенного Королевства.

Жажда реванша

Для британского командования и лондонского общества это стало ударом, от которого они не могут оправиться до сих пор. Именно это событие легло в основу той исторической травмы Лондона, которую он пытается заглушить местью.

После Крымской войны и у Британии, и у Франции осталось тяжёлое чувство. Они вторглись в Крым с огромной армией, с современным по тем временам флотом и с уверенностью в быстрой победе над «азиатской Московией».

политика«Исторический антироссизм». Британию открыто назвали прямым врагом Москвы

Вместо этого — почти год изнурительной осады, 120 тысяч убитых и раненых (это если не считать турецких союзников), а в итоге — Севастополь, который был захвачен только после чудовищных потерь.

Если для англичан ударом по престижу стала Балаклава, то для империи Наполеона III — штурм Малахова кургана. И хотя формально именно французы захватили ключевую позицию, цена пирровой победы была непомерной. Когда Эммануэль Макрон, страдая от наполеоновских комплексов, говорит, что нужно «нанести поражение России», он явно помнит о севастопольской обиде.

Недавно в Лондоне Кир Стармер и Макрон обсуждали с Фридрихом Мерцем и Зеленским дальнобойные удары по России — это было, по сути, оформление террористической коалиции. Студенческие общежития, пассажирские поезда, жилые кварталы — всё это теперь открыто рассматривается как законная цель. Но хозяева Зеленского объявили войну и символам русской истории.

Повторение чуда

Крым, где принял крещение князь Владимир,— сакральная точка на карте России, это исток нашей веры и важнейшая часть нашей цивилизационной идентичности. Запад никогда не смирится с тем, что полуостров с уникальным стратегическим положением принадлежит России. Древнюю Тавриду пытались отобрать в Крымскую войну, Гитлер видел здесь свою «колонию Готенланд».

А панорама «Оборона Севастополя» не просто изображает события 1854–1855 годов. Она их материализует, делает память о русской победе почти осязаемой и обещает будущую победу. И именно поэтому она стала мишенью.

Оцифровка «Обороны Севастополя» поможет ее воссоздать после удара ВСУ

Когда после удара беспилотников в зале панорамы начали разбирать завалы, реставраторы увидели то, что уже видели их предшественники в 1942 году. Уцелели именно те фрагменты, которые несут главную историческую и эмоциональную нагрузку: русские солдаты и матросы на бастионах, показаны напряжение и решимость защитников. Как будто сама картина Рубо оказала сопротивление пламени.

В 1942 году немецкая авиация тоже целенаправленно била по зданию панорамы. Полотно было разорвано, часть его сгорела, зал был сильно повреждён. Но и тогда уцелели ключевые исторические фрагменты. После войны их бережно собрали, реставрировали и вернули на место. Сегодня история повторяется почти с буквальной точностью.

Сама судьба говорит: кто бы ни пытался уничтожить этот образ русской обороны Севастополя — немцы в сорок втором или наследники лордов Раглана и Кардигана, — итог оказывается одинаковым. Картина получает тяжелые раны, но не исчезает. Исчезают те, кто пытался ее стереть.