Новые снаряды НАТО падают на улицы Донецка вот уже четыре месяца, с конца мая — начала июня. Сначала, оказываясь под обстрелом или вблизи него, я подмечал лишь характерный, ни с чем не сравнимый звук этого оружия Запада: краткий и отрывистый свист, потом полусекундная пауза и — взрыв. Чуть позже я понял, почему этот звук кажется мне «киношным» — видимо, где-то в Голливуде используют для фильмов про войну звукозапись применения именно такого снаряда.

Ярослав Громов ИА REGNUM
Обстрел Донецка 17 сентября 2022

Десятки раз я видел следы попаданий снарядов этого злосчастного калибра — воронки разных размеров, в зависимости от материала поверхности: 30—40 сантиметров в диаметре на гранитной брусчатке, до метра на асфальте, метра полтора-два в рыхлой земле. Видел и повреждения — разлёт осколков на десятки метров, прошитые шрапнелью машины, посечённые фасады, целые «лужи» из битого стекла на улицах города.

И конечно, видел жертвы этих «прилётов». Кто-то погибает мгновенно от попадания маленького осколка — такие люди, ещё совсем недавно шедшие по своим делам, теперь недвижно лежат в неестественных позах, совсем не похожие на заснувших, как об этом пишут в романтических книжках. Других снаряд корёжит и уродует: при взгляде на такое тело приходится сделать усилие, чтобы поверить, что это ещё вот только что был живой человек — об этом физически тяжело думать.

Недавно осколком такого снаряда ранило моего друга. В момент взрыва огненный шар, а затем и дым, полностью скрыл от меня фигуры двух моих товарищей — я подумал, что попадание пришлось буквально им под ноги. Те 10–15 секунд, что я бежал к ним изо всех сил, я был почти уверен, что увижу лишь ошмётки искалеченных тел, что помогать будет уже некому. Обошлось. Взрыв был не так близко к ним. Меня подвела оптическая иллюзия.

Не обошлось потом для 13 человек, убитых одним снарядом. Кто-то из них ждал автобуса на остановке, другие шли за покупками в магазин. Такая смерть страшна в первую очередь для нас, живых. Жертвы чаще всего умирают мгновенно.

Я не военный эксперт, но с этими злосчастными 155-мм я знаком, пожалуй, достаточно близко. Сперва у меня закрадывалось подозрение насчёт них, потом сложилось предположение, теперь же я уверен в своей правоте.

Василий Иванов ИА REGNUM
155-мм гаубица М-777 производства США

Я считаю, что артиллерийские комплексы НАТО, снабжённые этими снарядами, куда точнее, чем мы часто думаем, куда точнее, чем мы привыкли думать об артиллерии вообще. Дело в том, что с самого моего первого «свидания» с 155-мм и до сегодняшнего дня 90% попаданий, что я видел, — это попадания весьма характерные, таких совпадений просто не бывает. Несмотря на плотную застройку, «прилёты» приходятся не на крыши или в фасады домов, а всегда на тротуар или на землю. В зоне поражения осколков всегда вход того или иного людного заведения: ресторана, отеля, театра, администрации, магазина. Время удара тоже соответствует скоплению народа. К крыльцу ресторана снаряд «подают» вечером в пятницу, в метре от двери в магазин прилетает в понедельник во время обеда, у входа в театр снаряды ложатся тогда, когда люди собираются на панихиду героя.

Расхожей фразой в Донецке стало: ВСУ почти попали в отель/администрацию/ресторан… Я уверен теперь, что это неверно. ВСУ попадают именно туда, куда целятся: они знают, что снаряд не нанесёт большого вреда зданию, что осколки не пробьют стены, и поэтому они целятся и попадают в площадки у входа, надеясь именно там застать и убить как можно больше людей.

Нет, это не просто «обстрелы мирных районов», не просто «поражение гражданской инфраструктуры», не только «тактика запугивания». Каждый такой выстрел — это тщательно продуманное хладнокровное убийство.

А значит, только представьте, есть на свете какие-то люди, которые прямо сейчас уже размышляют, куда бы ещё ударить, чтобы унести побольше невинных жизней. Они разглядывают карту Донецка, пытаются представить себе ритм жизни города, выбирают подходящую цель. Разве мы, те, кто выжил, сможем жить в мире с этими людьми?